Люди с платформы № 5

– Тогда купи «харлей-дэвидсон». Погоняешь на мотоцикле. Я даже готова закрыть глаза на недолгую интрижку с секретаршей, если она немногим моложе меня и если ты обещаешь не влюбляться в нее.
Пирс молчал.
– Я пошутила, – сказала Кандида. – Надеюсь, ты понял.
– А я не шучу, – ответил он. – Мне осточертело в Сити. Это длится уже не первый год. Былой успех меня покинул. Как только биржа перестала восприниматься как игра и превратилась в серьезное дело, я потерял чутье.
  
– Не говори глупостей, дорогой. Ты ведь у нас биржевой гений! Не потому ли тебя прозвали Мидасом?
– Неужели ты не хочешь, чтобы я был счастлив? – спросил он, вспомнив прощальную фразу Айоны.
– Ну конечно, хочу. Ты же знаешь, как я о тебе забочусь. Я вообще очень заботливая, потому и стала такой замечательной матерью! Но я хочу, чтобы ты был счастлив и богат. Подумай о наших детях. Учительской зарплаты не хватит, чтобы платить за их привилегированную школу, не говоря уже о последующей учебе в Итоне и Бенендене. И на все это тоже не хватит. – Кандида широким жестом обвела интерьер гостиной.
Гостиная, как и весь дом, была наполнена безделушками, подобранными модным дизайнером по интерьеру, услуги которого обошлись Пирсу в кругленькую сумму. Все эти лампы, вазы, ковры и диванные подушки просуществуют до тех пор, пока не выйдут из моды, а затем трюк повторится.
– Неужели у тебя язык повернется сказать Минти, что у нее заберут пони? – продолжала Кандида. – Бедняжка и так тяжело переживала расставание с Магдой. Каково ей будет потерять еще и пони?
– А неужели нам действительно все это нужно? – парировал Пирс. – И так ли уж страшно, если дети будут учиться в государственной школе, а вместо пони у Минти будет хомяк? Или золотая рыбка? В ее возрасте я был бы на седьмом небе от счастья, если бы мне купили хомячка.
– Боже, опять завел старую песню! «Я жил в таких жутких условиях, что единственным моим домашним питомцем была мокрица, которую я держал в спичечном коробке», – подражая голосу мужа, произнесла Кандида.
– Уховертка, – поправил жену Пирс. – Ее звали Эрика.
Кандида улыбнулась ему, как улыбалась Тео, когда сынишка просил почитать на ночь еще одну сказку. Ее улыбка говорила: «Я люблю тебя, но этого не будет. Для получения особых привилегий на твоей карте лояльности недостает баллов».
– Пирс, послушай меня. Почему бы тебе не подождать, пока дети окончат школу? И тогда делай себе на здоровье что хочешь. Можешь преподавать в школе, если это предел твоих амбиций. А можно продать дом, купить яхту и оправиться в кругосветное путешествие. Нежиться на палубе в одних набедренных повязках. Или заново открывать себя в буддистском ретрите где-нибудь в Таиланде. Предлагаю вначале сосредоточиться на богатстве, а уже потом на счастье. Как тебе такой вариант? Здорово я придумала?
«Дождаться, пока дети окончат школу? Тянуть эту лямку еще пятнадцать лет? Да некоторым за убийство дают меньший срок!»
– Ну конечно, здорово, – сказал он, глядя, как Кандида допивает третью рюмку вина.
Жена улыбнулась ему, пытаясь скрыть взгляд, в котором сквозило облегчение вперемешку с торжеством победы.
И что ему теперь делать? Как объяснить Кандиде, что решение уже не зависело (или почти не зависело) от его воли?
  
Санджей
 
08:35. Нью-Малден – Ватерлоо
Когда Санджей добрался до станции, поезд, на котором он обычно ездил, давно ушел. Сегодня он тащился нога за ногу. Все вокруг казалось каким-то вялым, словно бы дело происходило в замедленном кино. Не помогли и две чашки эспрессо, купленные и выпитые на ходу.
Спал Санджей просто отвратительно. Накануне он здорово припозднился, поскольку вчера был один из тех редких дней, когда он, Джеймс и Итан вернулись домой одновременно. Такие вечера друзья посвящали компьютерным играм. Вот и вчера сражались несколько часов кряду, закончив игрой, похожей на «Звездные войны». Их космические корабли неслись сквозь метеоритный дождь, устраняя с пути препятствия и противников. Когда он лег спать, игра превратилась в красочный кошмар. Санджея окружали пациенты, друзья и родственники, и у каждого из разных частей тела появлялись и быстро разрастались опухоли. Он уничтожал опухоли из лазерного ружья, напоминавшего громадный шприц. Мать Санджея – юрист по профессии – то и дело появлялась и кричала: «Прекрати!» и «Встретимся в суде!»
– Что это вы так поздно, великолепнейший? – послышалось у него за спиной.
Санджей даже подпрыгнул от неожиданности. Обернувшись, он увидел Айону. Она сидела на скамейке, прикрываясь развернутой «Таймс». Вид у нее был как у шпионки из фильма о холодной войне. Казалось, она дожидалась Санджея, чтобы обменяться портфелями.
Он не слишком обрадовался встрече. В кошмарном сне Айона привиделась ему с большущей опухолью, появившейся из левого уха. Опухоль увеличивалась в размерах, словно воздушный шар, наполняемый гелием. Санджей выстрелил в опухоль из лазерного ружья и случайно снес Айоне голову. Увидев женщину целой и невредимой, он облегченно вздохнул.
– Айона, а что вы тут делаете? – спросил он. – Это ведь не ваша станция.
– Сердце мое, давайте не будем проявлять собственнических чувств насчет станций. Это не моя станция, но и не ваша тоже. Это станция для людей. Вернее, для всякого, у кого есть билет.
– Айона, не надо разыгрывать недогадливость! Вы прекрасно поняли мой вопрос. Обычно вы садитесь в поезд на другой станции.
– Да. А здесь я оказалась потому, что ждала вас, – спокойно ответила женщина. – Утром вы не появились в моем поезде. Вчера вас тоже не было. А мне требовалось еще до выходных увидеться с вами.
– Зачем? – осведомился Санджей, чувствуя себя все более неуютно.
Ему ли не знать, что в пригородном поезде не принято общаться с совершенно незнакомыми людьми? Естественно, к Эмми это правило не относилось. А вот его знакомство с Айоной добром не кончится.
– Глядите-ка, поезд подходит. Давайте войдем в вагон, и я вам все объясню.
Сели они, конечно же, в третий вагон. Осмотрев вагонное пространство, Айона нахмурилась, а затем стала проталкиваться сквозь пассажиров, стоящих в проходе, игнорируя их возгласы и ругательства. Покрасневший Санджей двигался следом, бормоча «простите», «извините», «прошу прощения», пока оба не оказались возле ее обычного столика на четверых.
– Доброе утро, – поздоровалась Айона с бизнесменом, который сидел у прохода, лицом в сторону движения. – Видите ли, какое дело: вы заняли мое место.
Лулу глухо зарычала, поддерживая притязания хозяйки.
Ну и кто тут проявляет собственнические чувства? Санджея ожидало маленькое развлечение. Обычно никто просто так не уступает свое место в вагоне. Сам Санджей, правда, всегда вскакивал, увидев беременную женщину или пассажира, которому по всем внешним признакам было тяжело стоять, но он являлся исключением.
– Простите, – сказал мужчина и безропотно освободил место.
«Как это у нее получилось?» – с недоумением подумал Санджей.
– Благодарю за любезность.
Айона уселась и разложила на столике свои вещи. Лулу устроилась у нее на коленях. Санджей, разумеется, остался стоять. Айона наклонилась к нему и прошептала:
– Этот малый явно не знает Четвертого правила проезда в пригородных поездах.
– Какого именно? – спросил Санджей, подумав, что все эти правила собраны в каком-нибудь буклете и было бы недурно их прочитать.
– «Заняв место, ни в коем случае не уступай его другим!» – отчеканила Айона. – А теперь о том, почему я так настойчиво вас разыскивала. Мне нужно, чтобы вы составили мне компанию в воскресенье, в десять утра. Вы свободны в это время?
  
– Да, – ответил Санджей и мысленно отругал себя за покладистость.
Надо было вначале узнать, чтó задумала Айона, а он так покорно согласился.
– Хвала небесам! – обрадовалась его попутчица. – Мы с вами отправимся в зеленый лабиринт Хэмптон-Корта!
– Отличная идея. Только зачем? – поинтересовался Санджей.