Вернуть семью любой ценой (СИ)

«Тише, солнышко, тише, всё хорошо», – бормотала я, сама не веря своим словам. Каждый нерв был натянут струной. Я ждала, что сзади раздадутся его шаги, что тяжёлая рука ляжет мне на плечо.
Вот, наконец, стеклянные двери. Я резко выскочила на прохладный вечерний воздух и, не сбавляя темпа, почти бегом пересекла парковку. Руки дрожали, когда я нажимала на кнопку ключа. Пронзительный писк сигнализации прозвучал как спасение.
  
– Всё, детка, всё, сейчас поедем, – усадила Машу в детское кресло на заднем сиденье, пальцы плохо слушались, запинаясь о ремни. Сама рухнула на водительское место, резко захлопнула дверь и на секунду закрыла глаза, пытаясь перевести дух. Так. Глубокий вдох. Выдох.
Завела машину и выехала с парковки, жадно вглядываясь в зеркало заднего вида. Никто не преследовал. Никаких тёмных внедорожников, которые он всегда предпочитал.
Я выдохнула, но напряжение не отпускало. Старая привычка, выученная за два года жизни в бегах. Я сделала большой крюк, проехала по незнакомым улицам спального района, свернула в случайный двор и, только убедившись в полном отсутствии хвоста, наконец-то направилась к своему новому, временному пристанищу.
Глупость. Возвращаться сюда было верхом глупости. Но я и так отложила свой план слишком надолго.
Сначала беременность, с её бесконечными страхами преследования и ужасным токсикозом практически на все запахи.
Потом – роды, первые, мучительные. Шестнадцать часов со схватками. Потом первые самые трудные месяцы с Машей, когда не было сил ни на что, кроме неё.
Я была одна, когда она плакала, когда болел животик и резались зубки. Меня никто не мог подменить и дать выспаться хоть разок. Это было сложно. Очень.
Но я ни на день не забывала свой план мести дяде, тому самому, который довёл моих родителей до могилы и чуть не сломал меня. Теперь пришло время его реализовать.
И тут такой сюрприз. Ирония судьбы – я вернулась в родной город, и в первую же неделю, в самом обычном торговом центре, наткнулась на него. На Максима.
Это было невероятно.
Я сделала всё, чтобы меня нельзя было найти. Уехала в другой город. Деньги от развода я не тратила на недвижимость – только на аренду, всегда краткосрочную, всегда в разных концах города.
Я сменила имя и фамилию. Когда у тебя есть средства, это не проблема.
Я стала другой женщиной, с другой историей.
И всё равно он появился. Словно призрак из прошлого, которое я так старалась похоронить.
Я загнала машину в арку своего дома, погасила фары и сидела несколько минут, прислушиваясь к ровному дыханию заснувшей на заднем сиденье Маши.
Тишина. Погони не было. Но чувство тревоги не исчезло.
Третий этаж без лифта дался нелегко. Маша, сражённая впечатлениями, дремала у меня на плече, тяжелея с каждой ступенькой. Я, запыхавшись, наконец-то вставила ключ в замочную скважину и с облегчением переступила порог нашей съёмной берлоги.
Отнесла дочку в её комнатку, бережно сняла курточку и уложила в кроватку. Она всхлипнула во сне, перевернулась на бочок и снова затихла.
Да, день выдался богатым на события. Слишком богатым.
Сбросив на диван неудобные уличные джинсы, я натянула старый растянутый свитер — свою домашнюю униформу. Тело гудело от усталости, но мысли лихорадочно метались.
Нужен был кофе. Обжигающий, крепкий, чтобы прочистить мысли.
Пошла на кухню, сделала себе кофе и с кружкой в руках подошла к окну.
За ним раскинулся унылый осенний двор: голые ветки деревьев, промокшие скамейки, лужи, в которых тускло отражался свет фонарей.
Тоска. Та самая, что сжимала горло и нашёптывала: «Собирай вещи. Бери дочь и беги. Пока не поздно».
Но бежать было уже нельзя. Завтра утром — встреча с тётей Ирой. Женой дяди.
Я никогда не забуду его признание, что это из-за него погибли мои родители.
На установку контакта с тётей Ирой ушли месяцы. Она до смерти боялась мужа, и её страх сквозил в каждом тихом слове, в каждой паузе нашего телефонного разговора.
Но без неё мой план — пустой звук.
Она — единственная, у кого есть доступ к его бумагам, к его компьютеру, к его грязным секретам.
А отомстить за маму, за папу, за наши сломанные жизни я поклялась ещё два года назад, когда узнала обо всём. Эта клятва была единственным, что грело меня последние годы.
Надо проверить, не написала ли она. Не отменила ли встречу. Она обещала сама написать место встречи и время.
Я поставила кружку и привычным жестом потянулась туда, где всегда лежал телефон. На столе — пусто. Странно.
Я провела рукой по столу, заглянула за часы. Ничего.
«Наверное, в сумочке», — мелькнула мысль.
Я прошла в прихожую, вытряхнула содержимое сумки на табурет.
Ключи, кошелёк, влажные салфетки, пачка сухариков для Маши. Телефона нет.
Холодок скользнул по спине, но я не сдавалась. Ощупала карманы куртки, висевшей на вешалке. Пусто.
Может, выронила в машине?
Спускаясь по лестнице, я уже почти бежала.Открыла машину, обыскала сиденье, бардачок, пространство под ногами. Ничего. Только крошки от печенья и забытая соска Маши.
Яркая, как удар молнии, картина вспыхнула в памяти: я кладу телефон на стойку у кофейни, чтобы достать из сумки кошелёк. Потом — крик, паника, погоня за Машей… Максим…
Я застыла у машины, вцепившись пальцами в холодный металл крыши. Телефон. Он остался там.
И теперь кто-то мог его взять.
А вместе с ним — все мои контакты, все мои тайны.
И единственный номер, который мог привести меня к тёте Ире.
Чёрт! Я должна вернуться! Может, его ещё не забрали.
  
Глава 5
 
Не раздумывая ни секунды, как была в старом растянутом свитере, пижамных штанах и на босу ногу, всунутой в балетки, я запрыгнула в машину, вжала педаль газа и рванула с места, оглашая двор визгом шин.
Сердце бешено колотилось, пока я мчалась по улицам.
«Господи, только бы он был там… Только бы его никто не забрал…» – эта мысль стучала в такт тревожному стуку в висках. Но её тут же сменяла другая, леденящая душу:
«Маша… А если проснётся? Она обязательно расплачется… И это не самое страшное. Зная её характер, я была уверенна, что нарыдавшись, она будет искать способ выбраться из кроватки».
В воображении тут же вспыхнула яркая, ужасающая картинка: маленькое тело падает на пол, тихий удар, пронзительный плач…
Меня чуть не вырвало от страха. Но развернуться посреди трассы было уже нельзя. Оставалось только давить на газ.
Счёт шёл на минуты.
Пятнадцать минут пути показались вечностью. Я влетела на почти пустую парковку, бросила машину у входа и, не обращая внимания на удивлённые взгляды редких прохожих, помчалась внутрь торгового центра.
Кофейня работала, но за стойкой никого не было. На прилавке, где я оставила телефон, лежала лишь липкая лужица от пролитого сиропа. – Кто-нибудь есть?! – голос сорвался, дрожа от отчаяния. В ответ – тишина. Я вцепилась пальцами в стойку, мечась взглядом, и упёрлась взглядом в табличку.
«Перерыв 15 минут», – гласила она.
Бежать к охране?
В голове пронеслось: «Охрана! Камеры!» Но это означало бумаги, ожидание, долгие объяснения.
Время, которого у меня не было. Каждая секунда отсрочки – это риск застать свою дочь именно так, как и рисовала моя фантазия.
«Всё, надо ехать домой. Дочь важнее», – смирилась я про себя, разворачиваясь, чтобы бежать обратно к машине.
И в этот момент из служебной двери вышел молодой бариста, поправляя фартук. – Вам что-то? – лениво бросил он, окидывая меня с ног до головы беглым, слегка брезгливым взглядом.
Я почувствовала, как горят щёки. Да, между ухоженной женщиной в дорогом пальто, которая была здесь днём, и этой растрёпанной, испуганной особой в пижамных штанах и без макияжа лежала пропасть.
  
– Я… Я несколько часов назад забыла здесь телефон! – слова вылетали пулемётной очередью, спотыкаясь друг о друга. – Положила на стойку, когда кошелёк доставала…