Вернуть семью любой ценой (СИ)

– Задержи его, – скомандовал я, уже открывая дверь. – Любой ценой. Создай аварию перед его машиной, позвони анонимно в полицию, что у него в багажнике наркотики, что угодно. Но чтобы он не подъехал к дому раньше, чем через сорок минут.
– Понял. Будет сделано.
Связь прервалась. Сорок минут. Это был максимум, на что я мог рассчитывать. 
Я бесшумно пересёк сад, подошёл к чёрному ходу. Дверь была приоткрыта, как и оставили. Внутри – гробовая тишина и темнота. Я вытащил свой компактный фонарь и двинулся по коридору. Кухня, столовая, поворот… Кабинет. Дверь была закрыта.
  
Подёргал ручку. Заперто. Я прислушался – ни звука. Ни шороха, ни шагов. 
Так не должно было быть. Я приблизился и тихо постучал костяшками по двери.
И почти сразу в ответ из-за двери донёсся чёткий ответ. Стук. Не хаотичный. Ровный, повторяющийся. Я замер, расшифровывая. Точка, точка, точка… тире, тире, тире… точка, точка, точка. SOS. Этот шифр знает наверно любой мальчишка, который в детстве играл в войнушку. Значит, Лев и Вика заперты там. 
Значит, они там. И они в ловушке. Дверь не открывается, связь не работает. Лев не стал тратить время на попытки объяснить ситуацию стуком сложнее – он дал понять главное: они в беде.
Я отступил от двери, окидывая взглядом коридор. Нужен был план. Нужен был выход. Искать ключи или механизм открытия всё равно, что искать иголку в стоге сена. Но я должен что-то придумать.
Мысли, подпитываемые адреналином, прогоняли все варианты с бешеной скоростью. Вентиляция? Вряд ли, мы не в киношном боевике. Подвал? Если эта комната – стальная коробка, то ни с какой из сторон туда не подобраться. 
Да, хреново, что я старика недооценил. 
Может, механизм блокировки связан с предохранительным щитком. Это же электроника. Надеюсь, что это электроника. 
А где в старом доме может быть главный электрощит, от которого запитана такая система? В подвале. Или в прихожей, у входа.
Я выбежал через чёрный ход и обежал дом, высматривая металлический бокс счётчика или внешний электрощиток. Потом снова зашёл в дом в поисках подвальной двери. Нашёл её рядом с кладовкой. Спустился.
Щиток был на глухой боковой стене, прикрытый декоративным кожухом. Я сорвал кожух. Старый, но внушительный щиток с рядом автоматов. Я не стал разбираться, какой автомат за что отвечает.
Без лишних раздумий я вырубил главный автомат.
Раздался глухой, удовлетворительный щелчок. Вроде обесточил. Гудение от вентиляции затихло. 
Я замер, прислушиваясь. Изнутри не доносилось ни звука. Сработало ли? Разблокировалась ли дверь? Или система имела резервное питание? Я уже приготовился ломать дверь плечом, окно – чем придётся, когда услышал скрип.
Я вылетел из подвала и бросился обратно к кабинету. Сердце колотилось где-то в горле, каждый шаг отдавался в ушах громче, чем на самом деле. 
На полном ходу навалился плечом на массивную дубовую дверь.
Удар отозвался глухой болью в плече и ключице. Дверь даже не дрогнула. Она была как часть стены – монолитной, непробиваемой.
Чёрт. ЧЁРТ!
Я отступил, отдышался, осматривая дверь при свете фонарика. Никаких видимых замочных скважин, кроме той, что вскрывал Лев. Значит, не ригель. Электронный блокиратор. И у него, судя по всему, был источник бесперебойного питания. Батарея, аккумулятор… что-то, что держало систему в рабочем состоянии даже после отключения электричества. Паук был слишком хитёр, чтобы оставить такую лазейку. Но чем чёрт не шутит.
Отчаяние, холодное и липкое, начало подбираться к горлу. Я стукнул кулаком по косяку, тихо выругавшись. Время текло сквозь пальцы. Арсений держал паука где-то в городе, но ненадолго. Он мог вернуться в любой момент. А они там, за этой проклятой дверью…
Мой взгляд упал на толстый плинтус, идущий вдоль стены в коридоре. Идея, дикая и отчаянная, мелькнула в голове. Эти старые особняки… проводка часто старая. И её иногда тянут именно в таких плинтусах-коробах. А если блокиратор питался от общей сети, то отключая рубильник, я убил основное питание. Но резервный аккумулятор мог быть внутри кабинета. Маленький, но мощный бесперебойник. И его, теоретически, можно найти. И отключить.
Но как сказать им об этом? Как объяснить, где искать?
Я вытащил из кармана складной карманный нож и с силой воткнул его в деревянный плинтус рядом с дверью. Дерево затрещало. Я стал выдирать длинную щепку, расширяя отверстие. Потом посветил внутрь. Пыль, паутина… и старая, в тканевой изоляции, электропроводка.
Я стукнул по двери, привлекая внимание. Прижался ухом к отверстию и, наконец, услышал очень приглушённо, но услышал голос Вики. 
– Вика, – я позвал её. – Ты слышишь меня?
– Да, – послушался глухой ответ. – Максим… Лев говорит… рядом с дверью...где-то в доме должен быть… ручной аварийный сброс…
– Понял! – крикнул я в щель между дверью и косяком. – Ещё бы знать где. Времени нет.
– Не думаю, что он его установил где-то далеко, – это уже сам Лев заговорил. – Ищи тут же рядом. 
Фонарик скользил по стенам, по косякам, по полу. Ничего. Ни рычагов, ни кнопок, ни скрытых панелей. 
И тут мой взгляд снова упал на ту самую щель в плинтусе, которую я расширил ножом. На толстый слой пыли внутри и на старую проводку. И на то, что лежало под проводкой. Не пыль. Металлическая полоска. Тонкая, едва заметная, идущая параллельно проводам, но явно не связанная с ними.
Это был не электрический кабель. Это была тросовая тяга. Старомодный, чисто механический способ дистанционного управления. Такую могли поставить в старом доме лет тридцать назад, для сигнализации или, как раз, для аварийного ручного сброса сложного замка.
Сердце замерло. Неужели повезло? 
Я просунул пальцы в щель, нащупал металлическую полоску. Она была туго натянута. Я потянул на себя. Ничего. Попытался сдвинуть вбок. Полоска дрогнула и скользнула влево примерно на сантиметр с тихим, едва слышным скрежетом где-то внутри стены.
Из-за двери кабинета раздался не щелчок, а другой звук – сухой, громкий *Ш-Ч-Ш-К*, будто массивная металлическая задвижка отъехала по салазкам.
Я рванул к двери, схватился за ручку и нажал.
Дверь поддалась. Не сразу, а с сопротивлением, будто что-то тяжёлое и инертное внутри стены ещё не до конца расцепилось. Я упёрся ногой в косяк и потянул изо всех сил.
С шипящим звуком отходящих пневмоупоров и скрежетом металла по металлу, створка медленно, но неумолимо поползла внутрь.
В проёме, в кромешной темноте кабинета, освещённые только бледным светом из окна, стояли они. Лев, принявший оборонительную стойку, сжав в руке тяжёлую пепельницу. И Вика. Она стояла прямо, прижимая к груди кожаный блокнот, её лицо в полумраке было искажено гримасой страха. Её широко открытые глаза встретились с моими. В них читалось всё: ужас ловушки, ярость к дяде, и сейчас – животное, всепоглощающее чувство спасения.
– Нельзя терять ни секунды, – скомандовал я, шагнул внутрь, схватил Вику за локоть и потянул к выходу. – Он может быть уже на подходе. Лев, ты замыкаешь.
Лев кивнул, мгновенно оценив обстановку.
Мы вырвались из кабинета в коридор. Я не выпускал Вику из руки. Дневник она сжимала так, будто от него зависела её жизнь.
Мы пронеслись через комнаты, миновали кухню. Чёрный ход зиял впереди тёмным прямоугольником свободы. Я выпустил Вику вперёд, обернулся, убедившись, что Лев следует вплотную.
И в этот самый момент в дальнем конце дома, со стороны парадного входа, раздался звук. Чёткий, громкий лязг поворачивающегося в замочной скважине ключа.
Паук вернулся. Раньше, чем мы рассчитывали.
  
Лев, не оборачиваясь, резко толкнул меня в спину в сторону выхода.
Мы вывалились вдвоём из двери. Я схватил Вику за руку снова, мы помчались через замёрзшие кусты к переулку, где ждала машина. Сзади, из дома, донёсся приглушённый возглас. Потом хлопок распахнувшейся двери. Они обнаружили нас.
Мы влетели в машину. Я завёл двигатель с пол-оборота и рванул с места.