Рыцарь для Лики

Когда беседовали в доме с Алексеем, открылась дверь, и на пороге материализовался босой мужчина лет сорока пяти, в такой старой и потрёпанной тоге, что казалось: она пережила и расцвет, и закат Римской империи. Ветхая ткань в дырах свободно болталась на мужчине. Он поздоровался и прошёл в кухню, где на печи в казане у него что-то булькало, вздрагивало и паром вырывалось из-под крышки. Надо отметить, что дом очень старый и невероятно запущен, и этот мужчина странного вида вполне соответствовал ему, гармонично вписывался в эти сто лет не беленные стены – с трещинами в палец. Весь дом состоял из просторной комнаты, коридора и маленькой кухоньки с печкой. Из кухни можно попасть в недавно пристроенную сауну. Из сауны есть выход во двор, здесь же колодец и небольшой бассейн. Вода в них непрерывно поступает с горы – из целебного источника, вокруг которого монастырь построил свои купели. Народ туда толпами ломится, все хотят оздоровиться в святых источниках. Так что, сама понимаешь, этот домик – как воспалённый аппендикс в большом монастырском организме и, как говорится, всю обедню им портит.
  
Из мебели в комнате только сбитые из досок старые кровати да деревянный стол. Ядром дома и его единственной ценностью, на мой взгляд, является большой каменный подвал, который мне любезно показал хозяин. Зал подвала с довольно высокими сводами; на стенах из грубого, необработанного камня – фонари под старину; в центре – большой дубовый стол; вокруг него – стулья с высокими спинками, покрытые овечьими шкурами. Зимой и летом температура в подземелье одинаковая – плюс десять градусов. Вот где можно было оставить вызревать дорогие вина или же устроить филиал соляной шахты для лечения людей с проблемами дыхательных путей. Или же сдавать киношникам для съёмок средневековых фильмов.
Алексей додумался предложить свой дом туристическим фирмам – как объект ныне модного «зелёного» туризма для иностранцев. Дом расположен на пригорке, и его сауна с бассейном на улице как раз находится на уровне монастырской колокольни. Знаешь, Лика, я не смогла пошевелиться, когда сначала тихо, а затем мощно и призывно зазвонили колокола к вечерней молитве, и долго стояла, зачарованная звуками. Я почувствовала, как раскачивает, очищает моё тело колокольный звон, настраивает, словно арфу. Невероятные, скажу тебе, ощущения! В таком месте сауны уж точно ни у кого нет! Вот это чистка и души, и тела! Увидев всё это, я поняла, за что так отчаянно рубятся Алексей и монашка. Алексей принимал в своих скромных апартаментах богатых итальянцев, которые видели уже всё, а здесь охотились на вальдшнепов, парились в сауне и валялись с доступными девочками на грубых старых кроватях. Им жизненно необходимо после пребывания в технократическом мире, полного роскоши и постоянной борьбы за неё, ощутить себя снова первобытными людьми, восстановить свою шкуру и вернуться обновлёнными домой, заодно и порадоваться впервые в своей так замечательно обеспеченной жизни простым вещам – горячей ванне и возможности сходить на унитаз. Такой отдых – встряска – действительно ныне в моде и дорогого стоит. Здесь же итальянские охотники, подстрелив несколько десятков вальдшнепов, компенсируют потраченные деньги на путешествия, так как перья этой птички ценятся весьма высоко (используются художниками в живописи для прочерчивания мельчайших деталей).
«Какое странное соседство – резвящиеся иностранцы с девками в сауне и женский монастырь», – подумала вчера я. Да, понять настоятельницу монастыря можно. А тем временем гость Алексея разливал по тарелкам хаш. И объявил, что пока я не отведаю его произведения, никуда не уеду. Алексей недовольно поморщился: опять это блюдо! Ну сколько же можно! «Ещё месяц потерпи», – улыбнулся ему странный постоялец. Да, он показался мне странным, закрытым, надломившимся и явно много пережившим. Знаешь, Лика, всегда помню свои мысли при первой встрече с незнакомыми людьми. Как правило, они верны. И не думаю, что это моя заслуга и так происходит только у меня. Предполагаю: когда в моей голове отсутствует информация о новом человеке, включается интуиция – и говорит верно. А вчера у меня было двойственное ощущение: потрепанный вид мужчины говорил о безденежье, простой, незамысловатой жизни, но лохмотьями не прикрыть чувства собственного достоинства, умных глаз с лукавинкой, сдержанной, правильной речи. И главное – от него сквозило неким презрением ко всему мирскому, чего он уже давно наелся, напился, пресытился, разочаровался и устал.
Алексей представил друга – его звали Андреем. Мне показалось, что мы уже встречались. Но, очевидно, показалось. Мы уселись за маленький столик на кухне и взялись за ложки. Кроме хаша на ужин был отварной картофель и тарелка с домашними соленьями. Андрей молча, сосредоточенно поел и так же молча вышел из дома. Заметив мой немой вопрос, Алексей пояснил, что Андрей живёт в сарае. Сюда приходит только еду сварить и поесть. Это традиционный хаш: в нём содержится желатин, входящий в состав хрящей, это своеобразный витамин – глюкозамин и коллаген, необходимый для связок и суставов. Андрею свои суставы и прочие детали организма ещё долго восстанавливать. Приезжает он сюда который год на месяц, а то и на два. Почти всё время проводит в уединении – то ли молится, то ли медитирует, спит на шкурах. В баньке парится, колокола слушает, бродит босиком по лесу. Утверждает, что лучшего места на земле не найти! Неглупые люди выбрали его в девятнадцатом веке для постройки монастыря – на склоне горы, вблизи нескольких целебных источников, в окружении густого леса.
До аварии Андрей был отчаянным байкером, владел крупным бизнесом, много чего имел, но после аварии, вернее, после того, как собрали его по частям, почти всё нажитое раздал, мотоциклы раздарил, от прошлого образа жизни отказался. Купил себе страусиную ферму. Стал несколько странноват и мрачен. Ну и понятно – инвалид. Это сейчас он уже прилично выглядит, занимается собой, над здоровьем трудится. Когда оно есть, никто же не ценит, а теперь за него бороться надо. Босиком ходит круглый год, зимой по снегу – тоже босиком, обливается ледяной водой, медитирует.
А произошла с ним вот такая история. Во Львовском музее в королевском зале имеется так называемый Трон Сатаны. Это очень тонкая графическая работа. Кресло, как кубик Рубика, состоит из множества мелких деталей, которые, соединяясь между собой, превращаются в мистические образы. Они меняются в зависимости от угла зрения. Если человек садится в кресло, то прямо над головой у него окажется хвост дракона. Но тому, кто станет напротив сидящего в кресле, будет казаться, будто у человека в кресле вырастают рога. Чем дальше отойдёшь от кресла, тем выше будут рога. А если пристально смотреть на хвост дракона с расстояния нескольких шагов, то можно перепугаться: постепенно вырисовываются черты дьявола – глаза, рот, нос, уши… Особенно жутко всё это выглядит ночью. Ходят байки, что сотрудники музея один раз все-таки поэкспериментировали: в полнолуние поставили с обеих сторон кресла зажжённые свечи и начали всматриваться в его очертания с разных сторон. И в рисунке резьбы по дереву они видели то морду козла, то собачью пасть, то драконью голову… Все ломали головы: что бы это значило? Но когда в кресле появился призрак-фантом, эксперименты быстро прекратили и теперь стараются близко к нему не подходить. Да и посетителям не советуют.
Так вот, услыхав про это кресло и про то, что садиться в него нельзя, Андрей решил посидеть в нём непременно. Самоуверенный атеист, задался вопросом: «Почему нельзя? А я хочу – и сяду. Вам слабо, а мне нет!» Сотрудники музея, естественно, не одобрили его поступок. Андрей не нуждался ни в чьём одобрении – шагнул к креслу, с улыбочкой продемонстрировал окружающим своё превосходство то ли над хозяином кресла, то ли над предрассудками человеческими и уселся на чужое место. Посидел, сфотографировался в кресле, потом спокойно вышел из музея, сел в свой автомобиль и поехал по своему маршруту. Но внезапно на ровной дороге автомобиль начал петлять и выделывать немыслимые па, потом вылетел на обочину, перевернулся и врезался в заправку. Автомобиль – в металлолом, восстановлению не подлежит, а вот как Андрей выжил, понять вообще трудно. Загадка. Вот такую историю рассказал мне хозяин дома о своем постояльце.