Уцелевшая для спустившихся с небес (СИ)

Каэль бросается к панели, пытается разобрать систему управления. Тэрин прикрывает его, глядя, нет ли засад.
Я выдыхаю, чувствуя, что это может стать поворотной точкой: если мы отключим сеть прямо сейчас, поселение будет спасено на какое-то время.
– Они всё перепрограммировали… – шепчет Каэль, его пальцы быстро скользят по кнопкам. – Видишь, эти надстройки на ваших серверах? Они перенаправили поток вон туда, к узлам снаружи…
  
– Меньше слов, быстрее вырубай! – выдыхаю я, оглядываясь на клочки дыма, пробивающиеся из щелей в дверях. Снаружи скрежет и рёв – бой ещё идёт, дроны атакуют стены, а люди обороняются, пока мы возимся с кабелями.
Снизу доносится несколько взрывов подряд, отчего пол под нашими ногами вздрагивает. На мгновение гаснет несколько ламп, и я слышу, как Каэль захлёбывается рваным вдохом – он ранен и держится из последних сил. Но его решимость горит ярче боли.
Наконец раздаётся глухой треск. Экран, залитый иероглифами, мигает, потом гаснет. Перепрошитая инопланетная панель издаёт скрежет, и индикаторы медленно гаснут в цепочке от самого сердца до периферийных модулей.
С наружной стороны башни доносится визг двигателя, а затем сразу несколько оглушительных ударов – как будто дроны потеряли ориентировку и врезались друг в друга или в стены.
– Есть, – Каэль поднимает голову, на губах дрожит кривая улыбка. – Мы сбили управление. Остальное – дело времени.
– Значит, теперь… – я выдыхаю, ощущая, как сердце освобождается от стальной хватки страха, – люди могут перевести дух. Хотя бы на время.
– Это не конец, – добавляет Тэрин холодно, но и в его голосе я слышу облегчение. – Другие отряды, наверное, уже знают о сбое.
Я киваю.
Ведь где-то там, над облаками, всё ещё висят корабли, и часть воинственных иных наверняка не остановится. Но в этой победе я вижу важнейший шаг, люди видят, что союз с «эмоциональными» пришельцами возможен, что тот самый «вирус чувств» способен спасать, а не только ломать.
Мы выходим наружу.
Ветер сдувает пыль с волос, в небе далеко-далеко рассеивается рой дронов – кто-то потерял управление, кто-то упал, кто-то улетел прочь, не видя команд.
Люди, испуганные, раненые, пока не рвутся нас обнимать, но всё чаще поднимают взгляды, в которых я улавливаю благодарность.
И среди всей этой руины, этого пепла и гари, я чувствую: мы двигаемся к новому миру.
Потому что, если даже здесь, среди таких смертельных недоверий и глубоких предрассудков, возникло понимание, значит, мы можем объединить два вида. И подарить этому объединению жизнь.
По крайней мере, я надеюсь, что это все еще возможно, потому что, если нет – люди все равно обречены на окончательное вымирание.
  
Глава 51
 
Я пытаюсь сделать шаг вперед, подняв перед собой руки в успокаивающем жесте.
– Назад! – кричит один из патрульных поселения, прицеливаясь из оружия. – Стойте на месте, вы… вы не люди, и вы вообще кто?!
Я машинально вскидываю руки выше, над головой, не в знак капитуляции, а чтобы показать, что не собираюсь атаковать.
Сердце колотится так, что в ушах шумит. Тэрин за моей спиной стискивает кулаки, Каэль чуть наклоняет голову, сканируя обстановку.
Я чувствую, как внутри меня всё кипит: только что мы спасли их от гибели, а теперь нас же готовы пристрелить. Это бесконечная вражда, вечная…
Но я не могу сдаться отчаянию.
– Я… я Айна, – выдыхаю я, делая осторожный шаг вперёд. – Мы отключили узел управления дронами. Они больше не будут стрелять по вам.
– Врёшь! – шипит другой патрульный, лицо которого покрыто копотью и кровью. – Мы сами видели, как вы бегали в этой башне. Вы иные!
У меня холодеют руки. Накатывает ощущение, что любая искра – и они начнут пальбу. Каэль сбоку напрягается, будто готов заслонить меня, но я слегка вытягиваю руку, не давая ему сделать опрометчивый шаг. Мне нужно слово, жест, чтобы их убедить.
И тут… из потрёпанной, испуганной толпы, стоящей чуть поодаль, вырывается чей-то голос:
– Айна!
Я поворачиваюсь на этот выкрик. Между обгоревших досок и щебня протискивается худая девушка с всклокоченными волосами. Глаза у неё красные, лицо усталое. Но я узнаю её – Мика, сестра Димитрия. Её плечи подрагивают от рыданий, но в голосе звучит упрямая решимость.
– Стойте! – кричит она остальным людям, взмахивая рукой, будто перекрывая прицел патрульных. – Это Айна! Она… она когда-то была нашей. Я знаю, что она не враг!
Я делаю к ней полшага. Сердце давит со всех сторон: в памяти всплывает, как мы с Микой почти стали подругами, как только они с братом поселились здесь.
– Мика… – шепчу я, понимая, что сказать ей. – Димитрий… он… – слова застревают в горле. Я не могу сказать, что он погиб, жертвуя собой. Но и не могу солгать.
Она качает головой, и в её глазах выступают слёзы:
– Не надо.
И её голос прерывается рыданием. Она шумно сглатывает, вытирает слёзы. Снова выпрямляется.
– Люди, очнитесь! – кричит Мика, оглядываясь на патрульных. – Да, они… иные. И Айна тоже уже не та. Но они не убивают нас. Наоборот, я слышала, как отключились эти проклятые дроны. Это значит, что она и её пришельцы помогли! Мы живы благодаря им! Или вы хотите, чтобы всё тут сгорело к чёрту?
Я с замиранием сердца наблюдаю за Микой. Когда я видела ее в последний раз – она была не в себе, но теперь ей, кажется, полегчало.
Патрульные переглядываются. Оружие чуть опускается. Но недоверие не исчезает, оно лишь отступает на полшага.
Взглядами они спрашивают друг друга: «А что, если это ловушка?»
Я ощущаю напряжение, которое готово перерасти в новую вспышку хаоса.
– Пожалуйста… – я делаю шаг к ним, стараясь держать руки открытыми, – я не хочу никому зла. Я уже… видела слишком много смерти. Поверьте, если бы мы не отключили этот узел, вы бы сейчас горели вместе со своими домами.
– Ха… – звучит голос из толпы, насмешливый, но не открыто враждебный. – Да, конечно… И наверняка хотите, чтобы мы вам ещё и спасибо сказали?
Я оборачиваюсь на звук – из-за бруствера выходит комендант Эдвардс. Человек, которого я прекрасно знаю по прошлой жизни: серые волосы, хитрый прищур, походка самоуверенного человека, который всегда ищет выгоду. Его губы складываются в ухмылку, но я не могу разобрать, что она сулит для меня.
– Ну что ж, Айна, – произносит он, оглядывая меня с головы до ног. – Возвращаешься в родные пенаты, да ещё и не одна… – Он бросает взгляд на Каэля и Тэрина, которые стоят позади меня, будто живые статуи, обнажающие свою силу, но готовые к любому выпаду. – Признаться, давно не видел такого… зрелища.
Он прищуривается, и в его глазах пляшет странный огонёк. Будто он видит во всей этой ситуации не только угрозу, но и возможность.
Я замираю, чувствуя внутри себя, как всё сжимается. Ведь я помню, каким он был. Хитрым, изворотливым и далеко не простым. И сейчас, в охваченном страхом городе, он, похоже, остался при власти.
– Что ты задумал, комендант? – шепчу я на грани слышимости.
Но в ответ он только улыбается ещё более двусмысленно, не раскрывая планов.
Это мгновение повисает в воздухе, напряжённое. На лицах людей недоумение, тревога, но Эдвардс смотрит так, будто уже прокручивает в уме новую партию в опасной игре.
И я понимаю, что всё, что мы сделали до сих пор – лишь прелюдия к ещё более сложному столкновению.
Но я слишком уставшая, чтобы бояться. Меня волнует лишь то, что мы наконец отвоевали у дронов людям право дышать, хотя бы на несколько часов или дней.
Каэль остаётся чуть позади, облокотившись на прохладный камень. Тэрин стоит на некотором отдалении, холоден и отстранён, будто изучает происходящее со стороны. Но я знаю: он не уйдёт. Он остаётся рядом, даже если молчит.
  
Комендант Эдвардс делает шаг ближе, оглядывает руины, глаза его бегают от патрульных с винтовками к моей фигуре и двум иным позади меня.
Потом снова останавливает взгляд на мне, в нём загорается острый прищур – смесь интереса и выгоды.