Под присягой (ЛП)

Я с трудом сглотнула. Это были не просто милые слова, брошенные на ветер. Он не шутил. Я вдруг снова почувствовала себя разбитой, но по-другому. Мне нужно было что-то сказать. Сделать что-нибудь, чтобы показать, как сильно я ценю его за то, что он был рядом. За то, что заботился обо мне и был таким милым.
— Поцелуешь меня? — выпалила я.
Оут стиснул зубы.
К сожалению, я выбрала неподходящий момент.
  
В дверь позвонили как раз в тот момент, когда он собирался что-то сказать. Вместо этого Оут застонал, опустив плечи и ослабив хватку.
— Это еда.
Отлично, и никаких «я поцелую тебя позже».
— Еда. Точно. — Я всхлипнула и начала вставать, но он не позволил мне. — Оут, что ты... — все слова замерли у меня на языке, когда он поднял меня. — Оут. Еда, — напомнила я ему, так как он направился в противоположную от двери сторону.
— Я знаю. Я сейчас принесу, — пробормотал он.
— Я могу ходить, ты в курсе? — мои губы дрогнули, когда тяжесть прошедшего дня начала давить на меня.
— И это я тоже знаю, — протянул он, открывая дверь, ведущую в спальню с очень мужским запахом.
— Твоя? — спросила я, как только он опустил меня на пол. Боже, даже то, как он это сделал, заставило его разрушить мою оборону.
— Да. Моя, — пробормотал Оут, но, произнося это, не оглянулся. Его взгляд был прикован ко мне. У меня возникло ощущение, что он говорил не только о своей комнате. Какое-то мгновение никто из нас не произносил ни слова. Я ждала, что вот-вот взбешусь. Обрету дар речи и потребую, чтобы я отправилась домой. Но ничего не произошло.
В голове у меня было пусто. Я чувствовала странную легкость.
— Никуда не уходи. — Он указал на меня, и мои губы дрогнули, когда я увидела, как он направляется к своему гардеробу. Он вышел оттуда с темными джоггерами и толстовкой с капюшоном, которые выглядели мягкими и всеми любимыми. — Держи. Устраивайся поудобнее, а я пока приготовлю ужин и пиво.
— А пончики? — спросила я.
Он усмехнулся.
— И пончики. — Он подмигнул. — Ванная вон там. — Он указал на ванную в своей спальне. — Если хочешь принять душ, не стесняйся. — Затем он нахмурился, и его рука поднялась, чтобы коснуться моих губ и лба. — Может, подождешь меня для этого.
— Чтобы мы приняли душ вместе? — спросила я и рассмеялась, увидев, как он покраснел. Его светлая кожа стала ярко-розовой. — Я не против этой идеи, — прошептала я.
Его теплый взгляд потемнел.
— Фернанда. — В глубине души мне не очень понравилось, как он произнес мое полное имя.
«Что, если я не хочу быть таким, как все?» — его слова снова и снова звучали у меня в голове. Я нахмурилась.
— Что это за выражение лица?
— Ничего, — я отмахнулась от него. — Значит, примем душ позже? — спросила я, меняя тему. У меня не было проблем с моей ориентацией или сексом. Я не была застенчивой девственницей.
— Женщина, ты испытываешь мое терпение, — он сглотнул. — Переодевайся. Не торопись. Встретимся в гостиной, когда закончишь.
— С тобой неинтересно, — поддразнила я, зная, что просто шучу над ним.
Мысль о сексе в такой момент была невыносимой. Но мысль о сексе с Оутом? Мое тело жаждало этого. Его рука лежала на моем бедре. Все еще в сапогах на высоком каблуке, я не казалась такой маленькой рядом с ним.
— Я покажу тебе, каким веселым я могу быть. Но не сегодня. — Его рука нежно погладила мое лицо. Я моргнула, позволяя себе еще немного поплавать в его шоколадных объятиях. — Не сегодня, — повторил он. Я тоже знала почему. Не потому, что я была ему не нужна. А потому, что он заботился обо мне.
В дверь снова позвонили, нарушив тишину между нами.
— Еда, — прошептала я.
Его взгляд прожигал меня насквозь.
— Еда, — повторил Оут и наклонился, чтобы поцеловать меня в лоб.
Я закрыла глаза от теплого прикосновения его твердых губ. От легкого прикосновения его аккуратно подстриженной бороды мое сердце перевернулось. Я открыла глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как он уходит.
Я присела на край его кровати, держа в руках его одежду, и на мгновение уставилась в пространство, поглаживая мягкую ткань его кофты. Я была не в себе, но, как все любят говорить, мне нравились неприятности.
У меня было такое чувство, что, Оут Харрисон станет моим любимым источником неприятностей.
С этой последней мыслью я осторожно наклонилась и сняла сапоги, носки и одежду, прежде чем переодеться в то, что он мне протянул. Одевшись, я сняла лифчик под огромной толстовкой Калифорнийского университета Лос-Анджелеса.
Я взглянула на свое отражение в зеркале в полный рост, которое он поставил в углу своей комнаты. Я выглядела ужасно. Усталая, вся в синяках и повязках.
Я завязала пояс и подвернула штанины, чтобы не споткнуться о них. Толстовка скрывал меня, оставляя тело настолько бесформенным, что и не скажешь, что на мне не было лифчика.
— Неудивительно, что он не хочет показывать мне, какой он веселый, — пробормотала я, прежде чем завязать волосы в высокий хвост.
Я выглядела нормально.
Я не была маленькой женщиной, если не считать роста.
Я занималась спортом, чтобы поддерживать себя в тонусе, но у меня была фигура как песочные часы, как у моей мамы. Вместе с этим у меня были задница, сиськи и толстые бедра, которые, как я сказала, спасали жизни.
— Фернанда, ты в порядке, детка? — прозвучал его голос.
Я сделала последний глубокий вдох. Моя решимость держаться подальше от Оута ослабевала.
Кого я обманывала? Все прошло. Неприятностям определенно нравилось находить меня. Но Оут станет теми, которые мне понравятся!
 Глава 7 
 Оут 
Я никогда не знал, что существует такой покой.
Это было все, о чем я мог думать, когда нежно гладил ее волосы и шею. Было раннее утро, и в доме тихо. Единственным звуком было наше дыхание. Фернанда пошевелилась, и я замер, боясь ее разбудить. Ей было нелегко устроиться поудобнее. Около двух часов ночи у нее заболела спина, и она отказалась принимать обезболивающие.
Моя храбрая, сильная, упрямая женщина.
Наевшись пиццы и пончиков, мы выпили пива на двоих. Моя девушка с полным животом сидела рядом со мной, положив голову мне на плечо, и мы смотрели какое-то старое шоу по телевизору. Кое-что привлекло ее внимание, когда мы просматривали сайты, на которые я подписан. Она упомянула, что любила смотреть это шоу, когда была моложе, и я, не колеблясь, включил его.
К третьему эпизоду ее тело расслабилось, и она начала засыпать. Врачи скорой помощи, возможно, и не беспокоились о сотрясении мозга, но это не означало, что меня это не беспокоило. Я не спал почти всю ночь, постоянно проверяя, как она. Вот почему я не спал, когда она проснулась в два часа. На заднем плане проигрывались новости, когда я почувствовал, как она пошевелилась и с ее губ сорвался стон.
К счастью, несмотря на боль, Фернанда заснула, как только мы легли, я обнял ее за талию, а она повернулась лицом к дивану, и мое тело окутало ее. Естественно, мое тело проснулось в обычное время, как раз вовремя, чтобы встретить восход солнца.
Осознание того, что я начинаю новый день с ней, было лучше, чем секс.
Ночью она перевернулась на другой бок, уткнувшись лицом мне в грудь. Я пожалел, что не снял футболку, но в глубине души понимал, что так будет лучше.
На кофейном столике завибрировал телефон, и я тихо застонал. Я не хотел, чтобы маленький пузырь, в котором мы находились, лопнул и разбился вдребезги. Я чертовски не хотел давать Фернанде время на восстановление стен, которые, как я видел, начали рушиться. Я осторожно высвободился из ее объятий и встал с дивана. Мои глаза были прикованы к тому, как она обнимала подушку, с которой я только что встал, и шептала мое имя, как будто тянулась ко мне даже во сне.
  
Мне нравилось знать, что моя женщина мечтает обо мне.
Вибрация кофейного столика напомнила мне о том, чем я занимался. Я повернулся, схватил телефон и направился на кухню. Мне понравилось, что квартира, которую я купил, когда переехал в Вегас, была открытой планировки. В то время я этого не знал, но это было сделано для того, чтобы я мог присматривать за своей женщиной.