Смерть старого мира (СИ)

Только бы не начал, как Ирина, выражать своё негодование по поводу её низкорожденности!
— За что? — поинтересовался парень, и, внезапно, довольно бесцеремонно подхватил Агнессу под локоть и потянул за собой.
Всего на пару шагов, так что она даже не успела возмутиться. Вслух. А вот выразительно посмотреть — вполне, да так, что он поднял руки едва ли не защитным жестом и кивнул её за спину: 
— Не стоит задерживать очередь голодных студентов! Вы же не хотите быть съеденной?
Агнесса покраснела ещё гуще, испытывая желание убежать и спрятаться где-нибудь подальше, позабыв даже о голоде:
— Не хочу, — буркнула она. — И... я должна сказать — да, я из Нижнего Лондона. Моё имя — Агнесса Баллирано, и я не принадлежу никоим образом ни к одной из Высоких Фамилий.
Возможно, это прозвучало даже грубо, но девушке показалось крайне досадным, что какой-то незнакомый молодой человек может попытаться попрекнуть её плебейским происхождением. Но того оказалось не так-то просто смутить.
— Ничего себе! — воскликнул он, и восторженность во взгляде и голосе была почти неподдельной. — Вы позволите вступить в ваш фан-клуб? Мне всё равно, какой я в очереди — готов ждать!
Девушка несколько раз ошарашенно моргнула, а затем насупилась:
— Вы так издеваетесь, да?
Парень прижал ладонь к сердцу:
— Нисколько! Кстати, с полной ответственностью приношу свои извинения за бестактность — меня зовут Фридрих Синклер. И, если это так важно, — он вновь понизил голос, — моя фамилия так же не стоит в одном ряду с благородными родами. Что касается нашего маленького недопонимания... вы не знакомы с принципом исключительности?
Агнесса, огорошенная услышанным, отрицательно качнула головой.
— Тот факт, что вы, будучи выходцем из Нижнего Лондона, стоите здесь, в окружении всех этих высокородных болванов, говорит о вашем высочайшем таланте или бесконечной везучести. И, уверяю вас, здесь найдётся немало людей, кто это понимает не хуже моего и захочет получить толику вашего могущества или удачи. Именно поэтому в Бирмингемском Университете ровным счётом ничего не значат фамилии, титулы, рода и звания предков. Важно — кем ты являешься сам по себе и каким образом себя зарекомендуешь. А ещё... — Фридрих внезапно мрачно усмехнулся. — Все знают историю Альфреда Блэка.
Девушка слушала, едва ли не раскрыв рот — настолько невозможным ей казалось то, что говорил Синклер. И не особо заметно, чтобы он насмехался над ней или пытался обмануть... Парень был спокойно-дружелюбным и совсем ненарочитым, как тот же Генрих. 
И всё равно в голове не укладывалось — как это так, чтобы благородные добровольно отказывались от собственного статуса? 
Словно прочитав её мысли, Фридрих негромко рассмеялся:
— Вижу сомнения и вполне их понимаю. Да, конечно, не всё так радужно — особенно для первогодок. Полагаю, вы догадываетесь, что не так-то просто избавляться от привычек и собственной натуры. Но общество здесь построено так, что выскочек очень быстро ставят на место... правда, в особо запущенных случаях может потребоваться до полугода, чтобы новичок уловил концепцию равенства. И, в среднем, год-полтора — чтобы по-настоящему начал ей следовать.
Перспективы перед Агнессой заиграли новыми красками. Если здесь усердие и талант значат так же много, как и в школе — у неё неплохие шансы занять столь привычное ей первое место! Амбициозно, конечно, но, когда дело касалось обучения — Агнесса всегда старалась быть максимально серьёзной и ответственной, поскольку сама возможность получения образования давалась далеко не каждому! И именно здесь, среди толпы высокородных лордов и леди, у неё, оказывается, есть серьёзные преимущества — усидчивость и усердие. 
Но это всё ещё маячило перед ней в отдалённой перспективе, так что девушка потупилась, скрывая за ресницами вспыхнувший огонёк азарта.
— Вы меня крайне воодушевили, мистер Синклер... — учтиво сказала она.
— Очень рад. Так, кстати, а почему вы спросили про мой факультет? — поинтересовался Фридрих, неуловимо поравнявшись с ней — за что Агнесса была признательна.
 
— А! — девушка вывернула слегка руку, показывая ему собственную повязку. — Я тоже была распределена к демонологам, ну и, сами понимаете, очень хочу узнать всё возможное про этот факультет.
Парень присмотрелся к еле заметным линиям и кивнул, но с неким сожалением, как показалось Агнессе:
— Ожидаемое желание... но, боюсь, я не могу вам помочь.
— Почему? — искренне удивилась Агнесса.
— Видите ли... — Синклер замялся, уже откровенно поморщившись, а затем махнул рукой куда-то в сторону. — Не то чтобы я много мог рассказать вам, если честно. Готовьтесь много работать самостоятельно. Идёте в библиотеку, берёте самый толстый том по демонологии и конспектируете с первой по восьмидесятую страницу. Затем — до следующей главы. И так далее, пока книга не закончится.
— Звучит не слишком впечатляюще, — осторожно заметила девушка.
— Верно. Я до сих пор несколько удивлён и озадачен, но демонология здесь преподаётся, мягко говоря, не слишком хорошо. В отличие от других предметов, — пожал плечами Фридрих. 
Внезапно движение чуть в стороне привлекло внимание Агнессы, и она, повернув голову, увидела, как от дверей прямиком к стойке выдачи пищи прошествовал молодой человек. Одетый вычурно, с иголочки, в богато расшитый кружевом и серебром полуночно-тёмный костюм, он тем не менее привлекал внимание вовсе не своим нарядом. Чёрные волосы, гладко зачёсанные назад, не скрывали страшных шрамов, иссекающих правую половину лица. Пострадал и глаз, поскольку вместо него в покрытую бугрящейся тёмной плотью глазницу был вставлен тончайше огранённый драгоценный камень — яркий изумруд. Из правого рукава также виднелась не обычная человеческая кисть, а хищно и опасно выглядящие металлические пальцы — шарнирные, как у кукол Ши, но гораздо опаснее, увенчанные заострёнными когтями. На плече его, почти сливаясь цветом с костюмом, крепилась чёрная атласная повязка с причудливой вязью узора — Агнесса ещё не встречала подобной символики.
— Ого... — шёпотом протянула она, бессознательно переместившись поближе к Синклеру. — Простите, а вы не знаете, на каком факультете обучается этот студент?
Краем глаза девушка заметила, что Фридрих поморщился, как от зубной боли, и совсем не таким любезным тоном, как раньше, процедил:
— На факультете имени Кевина Сандерса...
Агнесса моргнула несколько раз, судорожно пытаясь вспомнить всё, что она знала про Бирмингемский Университет. Парень, видя её замешательство, чуть смягчился:
— Извините, мисс Баллирано. Это символика факультета Ур-магии. Просто означенный индивид является, на данный момент, самой яркой и выдающейся фигурой на выпускном потоке и за пять лет обучения заработал славу весьма неоднозначную, но значительную.
— А! Стало быть, чёрная повязка — это выпускной курс. Белая — первогодки... — просияла Агнесса, выведя для себя новую закономерность, но Фридрих мягко её оборвал:
— Белые повязки у тех, кто ещё не приступил к учёбе. Первый год — жёлтые. Второй — алые. Третий, — он выразительно покосился на свою, — синие. Четвёртый — фиолетовые. А пятый, как вы совершенно верно подметили — чёрные.
Агнесса поймала себя на том, что продолжает украдкой наблюдать за те самым студентом-выпускником и неподобающе мало внимания уделяет словам Синклера. Впрочем, его поправку она приняла к сведению. 
Сандерс между тем абсолютно спокойно сдвинул в сторону пару человек, стоящих в начале очереди — те даже не пикнули — и, дождавшись, пока стоящий перед ним студент получит свой заказ, что-то сказал раздающему — огромному детине с совершенно нечеловеческими чертами лица. Гипертрофированный нос, тяжёлые надбровные дуги, массивный подбородок... вот уж кого-кого, а этого товарища смело можно было записывать в прямые потомки троллей, не то, что обычного рыжего Гарри!
— У него очень странная рука... — забывшись, вслух проговорила девушка, наблюдая за тем, как Сандерс ловко подцепил протянутый ему поднос механической конечностью и, развернувшись, прошествовал к свободному столику.