Смерть старого мира (СИ)
Но… где же ей ещё искать ответы на вопросы о демонах, как не в лучшем во всей Европе университете магии? Да и сколько можно откладывать этот вопрос? Она, конечно, не предполагала, что уйдёт вот так сразу, но все обстоятельства умудрились сложиться один к одному так, что иного выхода не оставалось. Она не знала, как Магрит отреагирует на письмо из попечительского совета — возможно, что и никак. Агнесса была ей слишком удобна… но теперь, без работы, всё могло измениться в худшую сторону.
Девушка осознала, что плачет и совсем ничего не может с этим поделать. Страх душил её, и не только за себя, но и за детей — как они здесь останутся? Не будут ли их обижать? Лаура умница, безусловно, но кто защитит её саму? А близнецы? Они такие хрупкие, даже более чем Дэмьен, пускай тот и был вдвое младше.
Чудовищным усилием воли она заставила себя прекратить истерику и прогнать эти сомнения, поскольку если начать закапываться в них — получится, что никуда и никогда она не уйдёт. Только вреда от этого наверняка будет намного больше. Чтобы отвлечься, развязала тесёмки подарка Ши и в первый миг даже не поняла — на ладонь, вместо монет, высыпались прозрачные камушки. Нахмурившись, девушка поднесла светильник ближе и поражённо ахнула — каждый камушек был тончайше огранён, даже самый маленький. И лишь после этого она додумалась проверить подарок, пропустив магический импульс через горстку камней, и внутренне задрожала от чистого и ясного ответного резонанса.
Для ювелирных изделий они подходили хуже, чем обычные бриллианты, но были прекрасными концентраторами и накопительными элементами. В мешочке их оказалось две полных пригоршни.
Впрочем, Агнесса их стоимости не знала, просто слышала, что Алмазы Ши были крайне востребованы в колдовстве. Стало быть, могут пригодиться ей во время обучения.
Сложив все денежные сбережения на кровати, Агнесса на цыпочках спустилась вниз и наскоро, хотя и весьма тщательно, помылась. Грязную одежду она уложила в отдельный свёрток, решив, что постирает, когда доберётся до места назначения, а сейчас переоделась в чистое дорожное платье. Собрала вещи — все пожитки её уместились в небольшой дорожный саквояж, используемый для хранения старых тетрадей и книг. Всё это добро она выложила на стол. Отдельно довольно бережно сложила светло-голубое платье, праздничное и очень ею любимое. По мнению Лауры, оно было немного старомодным, но Агнессе очень нравилась нежная кружевная отделка пояса и вытачек на груди. И оно было достаточно закрытым — под самое горлышко, что девушке было ещё больше по нраву.
Когда все вещи были собраны, девушка пробралась в спальню к малышне, где спала и Лаура, и осторожно её разбудила. Видя, что она, сонно моргая, что-то пытается спросить — прижала палец к губам и поманила за собой. Лаура не особо переживала по поводу конспирации и, сонно зевая, пошлёпала босыми ногами следом за сестрой, кутаясь в тонкий плед и мало что соображая. Лишь оказавшись в комнате Агнессы и увидев небольшой «погром», Лаура проснулась окончательно и настороженно посмотрела на девушку.
- Так. И что это значит?
Агнесса, чуть подумав, просто протянула ей письмо, осознав, что по привычке преследует так же и цель натаскивать младшенькую в чтении. Лаура, нахмурившись и подслеповато щурясь, принялась продираться сквозь исполненные канцелярщины формулировки, но когда добралась до сути — резко вскинула взгляд на сестру.
- Ты…
- Паб сгорел. Работы пока нет, и когда будет — неясно, - быстро и тихо проговорила девушка, сев на кровать и приглашающе похлопав рядом с собой. Лаура неуверенно села, сжимая в кулачках края пледа и хмурясь:
- Понятно. И куда ты хочешь идти?
- В Бирмингем.
Личико девчонки исказилось изумлением и лёгким страданием.
- Это же так далеко!
- Тише… да. Но не волнуйся… думаю, я смогу устроиться там на работу. Буду регулярно высылать тебе деньги. А пока — возьми, это на первое время. Здесь примерно сто фунтов.
Лаура вытаращила глаза, ошарашенно глядя на протянутую сумочку.
- Агни, это же… как это? А ты?
Девушка тихо рассмеялась, прижав к себе сестру и укачивая в объятиях.
- Я для вас копила. Не могла же я уйти, ничего не оставив тебе и малышам? Только постарайся сделать так, чтобы Магрит не узнала, хорошо? Спрячь как можно надёжнее. Трать разумно.
- Агни… - Лаура всхлипнула судорожно, но тут же затихла, борясь с подступающими слезами.
- Так, ну-ка… нечего тут реветь. Я не на другой конец света плыву, в конце концов! Есть почта, я сразу же напишу тебе, как только смогу. Обещаю. И ты мне тоже обязательно пиши потом, хорошо?
- Хор-рошо, - чуть заикнувшись, откликнулась девчонка, прильнув к плечу сестры и тихо сопя. - А чего ты Сандро не сказала?
- Потому что Сандро — мужчина, и его сейчас мало что волнует, кроме рабочих смен. Да и… ну серьёзно, разве будет он с вами заниматься счётом и письмом? - Агнесса ободряюще улыбнулась и потрепала Лауру по макушке:
- Ладно… съедим пирожное? А то я проголодалась страшно, если честно.
- Давай!
Разделив сладость пополам, сёстры в несколько укусов расправились с корзинкой, причём Агнесса продолжала испытывать муки совести от того, что не разделила десерт со всеми — но пирожное было слишком маленьким, а семья была слишком большая…
Посидев ещё немного и обсудив с Лаурой дальнейшие планы, Агнесса поняла — нужно прощаться. Очень не хотелось, но младшая и сама всё поняла без слов — скуксилась, сморщилась и быстро отвернулась, буркнув «подожди минутку», после чего прошмыгнула к себе. Вернулась действительно быстро и очень деловито сунула Агнессе в руку нечто маленькое, блеснувшее золотом.
- Вот… это… тебе, на день рождения. Подарок. Мы с Сандро решили, что тебе нужны украшения. Ну, знаешь, чтобы ты ещё красивее была. И… ну вот, я тебя за нас всех поздравляю, - неуверенно и сбивчиво проговорила Лаура, глядя себе под ноги и пощипывая себя за запястье.
Агнесса, разумеется, тут же надела колечко — отлично севшее на указательный палец, и сама едва удержалась от того, чтобы расчувствоваться.
- Оно прекрасно… спасибо вам. Я… думаю, я его не буду снимать вообще. Такая прелесть, - проворковала девушка, разглядывая тоненький узор.
Колечко было лёгким и изящным, но бесценным его делал факт подарка. Сама Агнесса никогда в жизни не купила бы себе ничего подобного.
- Всё, теперь уходи. А то дождёшься рассвета, а там Магрит — фу, не хочу, чтобы ты перед ней объяснялась, - Лаура с нарочитой суровостью принялась подталкивать сестру в спину. - Давай, брысь. Обязательно напиши, как только доберёшься! Я должна знать, что с тобой всё в порядке. За мелких не беспокойся, справлюсь. И завтрак я сегодня сделаю, ни к чему тебе задерживаться.
- Я очень тебя люблю, Лаура, - в ответ на всю её тираду заявила Агнесса, обняла и поцеловала в лоб. - Я абсолютно уверена, что ты справишься. Иначе вряд ли я решилась бы уйти, правда?
- Вот и уходи! - Лаура почти зло прошипела, но в глазах её девушка углядела слёзы.
Плакать прилюдно младшая Баллирано ненавидела и прикрывала это колючестью. Сейчас Агнесса не стала ей мешать, только молча потрепала по голове, подхватила саквояж и, уже не оглядываясь, в последний раз спустилась по лестнице вниз, пересекла коридор, прошла через кухню и вышла из дома.
Глава 5 - Вор или Джентльмен?
Шагалось легко, хотя путь был неблизким. Агнессу никто не тревожил в дороге, даже никого из знакомцев не попадалось — впрочем, чему удивляться, если вышла из дому она затемно? На душе, вопреки опаске и страхам, было легко, словно... это была очень подлая мысль, но почему-то подумалось это именно так и именно этими словами: словно за спиной она оставила обузу. Агнессе стало неприятно, но сейчас не было Мельхиора, который явно вцепился бы в эту непрошеную мысль и развил её до абсурда. А уж от себя самой, пусть и с трудом, но отмахнуться удалось.
Просёлочная дорога сменилась крепким и затёртым булыжником, а затем и брусчаткой, когда Агнесса ступила на улицы рассветного Нижнего Лондона. Путь её лежал на Юстонский вокзал, поскольку лишь он обслуживал северо-западное направление Лондон — Бирмингем, и был не самым популярным местом в городе, хоть и располагался весьма близко к центру. Вместе с возвращением в город вернулось и чувство слежки — но такое, почти сонное и неуверенное. Она даже немного посочувствовала своему преследователю, что вскочил в такую рань просто чтобы покошмарить её.