Влюбленный лжец (ЛП)

— Ты сломал меня. Ты сломал нас. Остановись! — кричу я.
— Ты ничего не знаешь о том, почему я сделал то, что сделал… Я должен был.
— Нет. Ты мог бы быть честным. Ты мог бы… ты мог бы… остановись!
На его животе появляется еще одна линия, на которой будет шрам. Меня тошнит от этого зрелища, в груди щемит от отчаяния, что нужно это прекратить. Остановить все.
— Послушай меня, — говорит он низким, почти угрожающим голосом. — Ты не хотела, чтобы я возвращался, и я предупреждал тебя. Нет абсолютно ничего, и я имею в виду ничего, что я не сделал бы, чтобы вернуть тебя.
И он снова режет себя.
— Я истеку кровью, если понадобится. Я разрушу все твое будущее. Я буду тащить тебя, пиная и крича, но чего я не сделаю, так это не позволю тебе уйти от меня.
Он задыхается, его мышцы напрягаются, пресс напрягается, когда он собирается сделать еще один рывок. Остановившись, он смотрит на меня, лежащую на полу.
— Если тебе больно, то и мне больно, — повторяет он более спокойным голосом. Затем он опускается передо мной на колени и кладет руку мне на щеку. — Почему ты это сделала?
— Моя жизнь рушится, — сокрушенно всхлипываю я.
Вытерев слезы большим пальцем, он подносит другую руку к моему лицу и повторяет процедуру.
— Позволь мне собрать ее обратно. Пожалуйста. Пожалуйста, я умоляю тебя. Позволь мне собрать осколки.
— Не осталось никаких кусочков, Крис. Все пропало. Больше нечего исправлять, и это все твоя вина.
— Тогда построим новую жизнь со мной. Давай построим наш собственный мир. Ты будешь солнцем, а я буду греться в твоем свете. Будь воздухом, и я буду вдыхать тебя. Дай мне жизнь, дай мне цель. Будь моим всем. Я знаю… — Он глубоко вдыхает, вбирая в себя все. — Я знаю, что хочу многого. Я знаю, что тебе будет трудно отказаться от контроля, но я также знаю, что ты можешь стать тем, кем ты должна быть на самом деле. Я не художник, не поэт. Я не художник, который изобразит тебя в прекрасном виде. Единственное, что я могу сделать, — это придать тебе форму богини, которой ты являешься.
Он нажимает на мой затылок, притягивая меня к своей груди. — Дыши, сладкая. Дыши для меня, пожалуйста.
Это кажется невозможным. Но потом, прижавшись ухом к его горячей коже, я слышу стук его сердца. Он делает еще один вдох, и я чувствую, как оно успокаивается.
— Как я, — тихо говорит он. — Как я.
Я слежу за тем, как расширяется, сжимается и опадает его грудная клетка. Я делаю то же самое, подражая ему.
— Еще раз.
Вдох.
— Молодец. Посмотри на себя, детка. — Он гладит мои волосы. — Ты такая хорошая девочка для меня.
Я киваю, прижимаясь к его груди. — Я больше так не буду.
Он отстраняет меня, заглядывая в мои глаза. Он уловил ложь. Я вижу это. — Не давай обещаний, которые не сможешь выполнить.
Еще больше слез катится по моим щекам. Я чувствую, что меня разрывает на части. — Я не знаю, что делать.
— В следующий раз, когда ты сделаешь шаг к тому, чтобы навредить себе, позвони мне. Неважно, в какое время суток. Неважно, где ты, с кем ты, что ты планируешь делать. Если думаешь, что будет больно, звони.
Он целует мои губы, жестко и неистово.
— Ты чувствуешь это? — рычит он, прижимаясь ко мне. Мне кажется, что мое тело живет только в тех местах, где он прикасается ко мне.
— То, что ты чувствуешь, когда я обнимаю тебя. Это важно. Вот на чем нужно сосредоточиться.
Он прижимает руку к моему сердцу, и оно бьется ровнее. — И это.
Он снова целует меня. Грубо, как будто для того, чтобы удержать меня в настоящем.
— Где же остальное? Покажи мне, детка.
Я отодвигаюсь в сторону, показывая шкаф за собой, и открываю дверцу. Вместо того чтобы дать ему что-нибудь, я прижимаю к груди коробку со ста бритвенными лезвиями.
— Не смотри, — всхлипываю я, но это больше похоже на крик. — Пожалуйста, пожалуйста, не надо.
Он отстраняет мои руки. — Все в порядке. Я не буду тебя осуждать.
— Я не знаю, почему, — повторяю я. — Я не знаю, почему я это делаю.
И это правда. Все, что я знаю, — это то, что это происходит, и это приятно, но мой разум никогда не бывает достаточно ясным, чтобы понять, что происходит.
  
— Я понимаю. — Он берет у меня коробку, и когда я осмеливаюсь посмотреть на него, его лицо бледнее, чем я когда-либо видела, но он все равно дарит мне маленькую, ободряющую улыбку. — Все наладится.
Я думала, что покачаю головой и не соглашусь с ним, но поймала себя на том, что киваю, и отчаянная мольба покидает мои легкие, — Ты обещаешь?
Он прикусывает дрожащую нижнюю губу, делая глубокий вдох через нос. — Я обещаю, что буду рядом, чтобы сделать все лучше.
Облегчение, которое нахлынуло на меня, как волна, оказалось недолгим.
— Убирайся к чертовой матери от моей сестры, пока я не вышиб тебе мозги.
Я тебя люблю
Если для того, чтобы исправить ситуацию, мне потребуется время до самой смерти, я буду неустанно трудиться каждый день своей жизни. Все, чего я хочу, — это увидеть твои прекрасные глаза, сияющие любовью, прежде чем я закрою свои на веки вечные.
Глава 36
Крис
I’ll Make You Miss Me — Artemis
Я вижу, как Элла возвращается к реальности. Это происходит мгновенно. Как только до нас доносится голос ее брата, дымка рассеивается, и ее ненависть ко мне возвращается в десятикратном размере.
Я начинаю думать, что держать ее в плену в моем доме — не такое уж безумное решение. Я мог бы просто отрезать ее от остального мира. Те чары, которым она поддается, когда позволяет мне заботиться о ней, никогда не снимутся. Это то, что нам нужно. Время, только она и я.
Или это уже слишком?
Она отталкивает меня, но я изо всех сил пытаюсь отпустить ее. Пожалуйста, не заставляй меня отпускать тебя. Я просто хочу все исправить.
Только когда я чувствую дуло пистолета у своего затылка, я начинаю думать о том, чтобы отойти. Это не из-за меня. А потому что я не хочу, чтобы она была покрыта моими мозгами и травмирована навсегда.
— Элс, ты в порядке? — спрашивает Люк, охваченный паникой. Уверен, что кровь не помогает мне.
— Я в порядке, — хрипит она, поднимаясь на шаткие ноги.
Она раскачивается на месте, и я, стоя на коленях, стабилизирую ее, положив руки ей на бедра. Люк сильнее прижимает пистолет к моей голове.
— Убери от нее свои гребаные руки.
Широкие, полные слез глаза Эллы смотрят на брата, когда она отталкивает мои руки.
— Отпусти, — бормочет она мне. — Пожалуйста, отпусти.
Я делаю это только потому, что она в таком состоянии. Ей нужна помощь, чтобы успокоиться, и я не хочу усугублять ее состояние. Я встаю, когда она исчезает из моего поля зрения и идет за мной, чтобы присоединиться к своему брату. Повернувшись, я поднимаю руки вверх, чтобы у Люка не возникло ощущения, что я собираюсь что-то предпринять.
— Он причинил тебе боль? — спрашивает он, обхватывая ее за плечи свободной рукой, а пистолет по-прежнему направлен на меня. — Тебе нужно…
— Я в порядке. Мне нужно, чтобы он ушел. Вот и все.
Она пожимает плечами и исчезает в своей комнате, оставляя меня с моим лучшим другом.
— Ты предал меня.
Ярость в его голосе перекрывает боль, но я все равно ее слышу.
— Ты не держался от нее подальше.
Он сжимает зубы, едва ли в состоянии сформулировать свои мысли.
— Ты скрывал это от меня.
Его ноздри раздуваются, когда он разминает шею.
— И я мог бы это простить. Ты мой лучший друг. Я мог бы не обращать внимания на предательство, если бы она была счастлива.
В стиле Бейкера, как брат и сестра, он проводит ладонью по лбу, а затем дергает за корни волос.
— Но ты причинил ей боль, Крис.
— Она порезалась, — медленно объясняю я, стараясь не вызвать у него бурной реакции.
Моя единственная цель — вернуться к Элле. Мне все равно, что он подумает.
— Я знаю это. Видишь ли, я ее старший брат. Я знаю ее лучше, чем ты когда-либо. Я бы застрелил тебя на месте, если бы думал, что это ты заставляешь ее истекать кровью. Я знаю, что она делает это сама. Я единственный, кому она об этом рассказала. Но ты поступил хуже. Ты предал ее доверие. Ты посвятил ее в Круг, а мне солгал, что защитишь ее от него. Ты притворился, что ты на моей стороне, только для того, чтобы предать меня еще сильнее.