Сэйв

На часах только десять вечера, а завтра утром у меня тренировка, и вроде бы спортивный режим никто не отменял, но мне жизненно необходимо забыться сегодня, поэтому я решаю посидеть в баре у дома, хоть головой и понимаю, что подкатывать к девушке сегодня не самая лучшая идея, поскольку она наверняка решит, что это так романтично – заняться сексом в День всех влюбленных и потом провести всю жизнь вместе. Меня передергивает от этой мысли, потому что этот праздник придумал какой-то придурок. И отношения тоже.
  
Это не для меня. Абсолютно.
И дело не в том, что мне некогда. Да, безусловно, я часто отсутствую дома, но поверьте, я всегда нахожу время на то, чего действительно хочу. А вот чего я действительно не желаю – отношений.
Я просто не хочу ни с кем делить свою жизнь.
Это простая истина, которую я давно познал.
Хочу приходить домой и наслаждаться уединением. Не хочу спрашивать у кого-либо, как прошел день, какие планы на завтра, где мы будем праздновать Рождество. Не хочу знать, как дела у ее подружки Амелии, которой парень сделал предложение с кольцом Тиффани. И точно не собираюсь восклицать, как ей идет новая прическа или цвет маникюра.
Мне плевать.
Совершенно.
Я не понимаю романтических фильмов, свиданий и всей этой сопливой бредятины с признаниями в любви.
Любовь – это просто химическая реакция организма. Выброс эндорфинов. Как прыгнуть с обрыва. Шоколадку съесть. Или хорошо потрахаться.
С обрыва я пока не прыгал. С шоколадом тоже напряг из-за спортивной диеты. А вот секс мне бы сейчас все же не помешал.
Ловлю проезжающее мимо такси и сажусь в теплый салон автомобиля. Из динамиков звучит Blackjack Billy – My Lips Your Kiss, пока я смотрю в окно на проплывающий мимо ночной Нью-Йорк. Верхушки многочисленных высоток, освещенных белым светом фонарей, теряются в искрящейся пыли, и с каждой минутой снегопад все усиливается.
В кармане брюк вибрирует телефон, и я закатываю глаза, когда, достав его из кармана, вижу на экране имя Тиджея.
Морган:
Не думал, что ты такой стеснительный, чувак.
Морган:
Я ведь уже видел твой член. Когда тебе было лет пять.
Морган:
Правда, не могу вспомнить, видел ли его после этого.
Морган:
Ты ушел, потому что он остался таким же кривым и косым, как в пятилетнем возрасте?
Закатываю глаза и набираю ответ.
Мэттью:
Рад, что мой член так тебя впечатлил, что вот уже семнадцать лет ты помнишь, как он выглядит.
Морган:
Это мерзко, Мэттью.
Морган:
Члены маленьких мальчиков меня не привлекают.
Морган:
Дерьмо!
Морган:
И взрослых тоже! Члены – это асексуально!
Мэттью:
Как и групповой секс.
Морган:
А-а-а-а. Я понял.
Мне уже страшно.
Морган:
Ни у кого в целом мире нет такого же красивого члена, как мой. Ты поэтому не хотел раздеваться?
Мэттью:
Как ты догадался?
Морган:
У меня мозг работает на полную мощность, когда яйца пустые.
Жесть.
На полную мощность? Он думает, что его мозг – это что-то вроде пылесоса?
Хотя мы говорим о Тиджее. Какой, в задницу, мозг?
Мэттью:
Прости, но я не хочу говорить о твоих яйцах.
Морган:
Это потому, что твои переполнены.
Мэттью:
Хочешь поговорить о моих яйцах?
Морган:
Мечтаю.
Морган:
Можешь фотку прислать. Обсудим.
Устало выдыхаю и оставляю его сообщение без ответа.
Таксист тормозит у входа в бар, и я, расплатившись, покидаю темный салон. Яркий красный свет развешанных над дверью центрального входа гирлянд бесит меня до скрипа зубов. Сквозь панорамное окно вижу, как целуются парочки, и уже даже подумываю над тем, чтобы просто пойти домой, но затем все-таки решаю хотя бы просто напиться.
Открываю входную дверь, стекло на которой переливается сотней оттенков красного, и оказываюсь в душном помещении, переполненном людьми. На удивление, замечаю здесь не только влюбленных. У деревянной барной стойки вижу нескольких парней, потягивающих джин, а в углу, на большом бархатном диване цвета бургунди, компания празднует девичник. Хорошо, что со мной нет Тиджея, иначе бы у девчонок появился незапланированный бесплатный стриптизер.
– Как обычно? – произносит бармен, когда я вешаю свою кожаную куртку на спинку барного стула.
Киваю.
Дей наливает в стакан виски и ставит передо мной, ничего не спрашивая.
Хороший бармен должен уметь слушать и не болтать лишнего. Дей не слушает меня, потому что мне это не надо, но и не болтает сам. Просто не мешает мне и вовремя подливает в стакан «Далмор». Так что он чертовски хороший бармен. И сейчас этот самый хороший бармен в команде с хорошим виски сделает мой вечер капельку лучше.
 
Глава 4
 
Oh The Larceny – Jumpin’In
Эмили
Бар переполнен людьми. Большая компания офисных клерков с красными светящимися ободками на головах напевает I Wanna Be Loved By You. Прямо за мной, у окна, подсвеченного сиянием огоньков висящей сверху гирлянды, обнимается парочка в одинаковых белых свитерах с крыльями ангелов, а переодетый в костюм Купидона чернокожий мужчина собирает пожертвования для собачьего приюта.
И вот теперь все это раздражает меня.
Ненавижу этот день. Эти улыбки. И песни слащавые.
В моей жизни больше нет ничего прекрасного.
Она отвратительна. Омерзительна. Ужасна.
Парень, с которым я провела пять лет своей жизни и за которого собиралась выйти замуж, изменил мне с Дафной. Хороший сюрприз получился, ничего не скажешь! Такой романтический, что до сих пор слов нет!
Когда этот день уже закончится?
На часах только десять вечера. Я сижу в баре на Манхэттене и смотрю на стоящий передо мной шот текилы. Одна часть меня хочет напиться до чертиков и забыться. Но другая, более рациональная, боится, что я натворю какой-нибудь ерунды, если напьюсь. Например, вернусь к Брайану и все-таки позволю ему высказаться.
Боже, я такая дура. Мне самой от себя тошно.
Но люди ведь как-то переживают измены? Правда?
Наверняка есть какие-то психологи, которые работают над тем, чтобы пара смогла это пережить. Ну и говорят все в духе «В измене виноваты оба» и прочую дурацкую хрень, которую придумали изменщики, чтобы оправдать отсутствие уважения к своему же собственному выбору.
Фу, нет. Самой от себя тошно из-за таких позорных мыслей!
– Влюбленная лотерея! Участвуют все! – раздается голос еще одного мужчины в костюме Купидона, остановившегося справа от меня. – Красавица, тяни билет!
– Нет, спасибо.
– Отказы не принимаются, – настаивает он. – Вытяни свой счастливый билет!
Решаю больше не спорить и вытянуть билет, чтобы надоедливый ангел ушел. Он выкладывает передо мной три красные карты с изображением половинок сердец, на шапке которых написано «Твоя жизнь изменится», и я выбираю ту карту, что лежит слева. Переворачиваю ее и читаю текст:
  
«Тебе кажется, что твоя жизнь – одна сплошная неудача? Сегодня худшее четырнадцатое февраля в твоей жизни? Тогда сделай то, что написано ниже, и твоя жизнь наладится.