Звездные войны.Записки юного целителя (СИ)

***
Сегодня утром нас опять построили на площади. Быстро поделили по группам и отправили делать всякие нужные для победы в войне вещи. Нашей группе досталось убирать строительный мусор на законченной стройке новых палат исцеления.
– Уф, чисто дроиды службы благоустройства и озеленения, блин, - недовольно бурчит Йошка, волоча со мной на пару носилки со строительным мусором.
  
– Отставить разговорчики, юнлинг! - весело кричит пробегающий мимо нас командир Ксенен.
Его высокая по сравнению с нами – юнлингами - фигура с задорно задравшейся падаванской косичкой мелькала и там, и здесь, и везде. Вот кто уж точно ни капельки не испугался и не растерялся. Вот что значит падаван рыцаря-джедая.
– Ага. Ему хвостиком за мастером бегать полагается, а его командиром над нами поставили, вот он и радуется, - продолжает ворчать Йошка.
– Можно подумать, ты на его месте не гордилась бы, - примирительно отзываюсь я.
– Наверное, - не стала спорить та. – Только отряд мастера Джурокка послали фрукты для столовой разгружать, а нас – мусор. Сечешь разницу?
Ну вот, что за неугомонная? Все-то она знает, обо всем-то судит. Словно ситх, который черпает силу из эмоций. Только вы не думайте, это я совсем по-доброму о Йошерузе подумала. И вслух такое никогда не скажу, даже в шутку, чтобы не обиделась. Поэтому говорю о другом.
– Подумаешь, фрукты. Зато мы сделаем здесь красиво. Раненые увидят, обрадуются и скорее поправятся.
Дальше работали молча. Пока над нашими головами не заскользили тени заходящих на посадку транспортников.
– Летят! Летят!
– Наши возвращаются!
К посадочной площадке рванули все. Тут бы нас не то, что Ксенен, а и привратник Джурокк не удержал. Да что там, Ксенен сам в первых рядах рванул. Вон его белобрысая косичка опять впереди мелькает.
– Ой, что это?
Первая машина опускается прямо на лужайку у корпуса исцеления. Из нее выкатывается вереница самоходных носилок. Один, два, три… много. Очень много. А стоило первой машине закончить разгрузку, как ее место заняла вторая. Вон и третья очереди ждет.
– Сила! Этого не может быть! Как… Ну, как же… - Йошка мертвой хваткой вцепилась в мой рукав. Даже пальцы побелели. – Смотри, еще один борт. Если и он с ранеными…
Рядом кто-то совсем маленький заплакал. Но четвертый корабль не стал заруливать к госпиталю. Ушел в сторону и опустился на заметно уменьшившемся в размерах пустыре. Сбившаяся в плотную стайку наша группа юнлингов, не сговариваясь, метнулась туда. Я не знаю, что думали другие, я просто бежала от увиденного кошмара. Бегущие первыми замерли на полпути. Благодаря проворству Йошки мы почти сразу пробились в первый ряд.
По опущенной аппарели здесь тоже съезжали носилки. Только они уже никуда не торопились. Тела складывали на краю площадки. Погребальный костер будет братским.
Назад мы брели молча и ни на кого не глядя. Страшно уже не было. Было тошно. Видеть кого бы то ни было просто невозможно. Именно поэтому мое путешествие закончилось столкновением с препятствием. Стоило поднять глаза, и препятствие оказалось пожилой, но по-прежнему изящной тви'лечкой, чье голубое лицо буквально светилось спокойствием.
– Госпожа Вокара Че? – мямлю я, пытаясь сделать шаг назад.
Но старший целитель Храма удерживает меня, положив руку на плечо.
– Не знаете, что делать?
– Да, мэм.
– Не знаешь, что делать – делай, что должно. В палатах исцеления лишние руки всегда нужны. Идемте.
Хватаю за рукав затормозившую было Йошку и иду следом за целительницей. Входить внутрь, честно сказать, было страшно. Настолько страшно, что коленки дрожали, и ноги заплетались. Но отстать от Вокары Че показалось стыдно. Наконец мы внутри. И этот шаг стал шагом через порог войны и мира. Дороги назад нет. К миру мы теперь попадем только через войну.
 Глава 2 Сестричка милосердия 
В просторном вестибюле – приемном покое дроиды сортировали прибывших раненых. Только носилок, несмотря на бешеную суету дроидов, меньше не становилось. Ага, поняла: красный сигнал над дверьми операционных – знак о том, что все они заняты.
– Обычные протоколы сортировки раненых не справляются, мэм. Пострадавших слишком много, - тихо произнес всклокоченный целитель.
– Да, я вижу. Меняем схему. Первыми на освобождающиеся столы легких и на ампутацию. Остальных по возможности вводим в лечебный транс в экспресс-режиме.
– Но мы не успеем перепрограммировать…
– Значит, в ручном режиме. Девочки, включайтесь: завозите в освободившиеся операционные те каталки, которые дроиды-диагносты отмаркировали зеленым или желтым. Голубую маркировку – в перевязочные. А мы пока попробуем облегчить страдания «красных».
Мы сорвались с места. Несколько минут неимоверной суеты, потом муторное ожидание того, когда наконец перевязочные и операционные освободятся от первых тяжелых. Дальше все заработало как конвейер. И у нас появилось время и желание оглядеться вокруг чуть внимательнее. Практически все лежащие на носилках раненые, даже те, кто, по мнению дроидов, считались легкими, находились в забытьи. Несмотря на гул кондиционеров, в помещении пахло горелым мясом и, несмотря на силоизоляцию, – болью.
– Они умрут? – тихо шепчу, ни к кому не обращаясь.
– Ну что ты, девочка. Большинство восстановится через несколько дней.
Отозвавшаяся Вокара Че смотрит на уже быстро рассасывающуюся очередь из носилок.
– А те? – я не могу отвести взгляд от отвезенных в сторонку тяжелых.
– За тех мы будем бороться. Хочешь помочь?
– Да! Но… Разве я сумею?
– Сумеешь. Тебя же учили общению в Силе. Значит, сядь рядом, коснись ауры пациента и пожелай ему выздоровления.
– И все?
– Пока да.
– Я сейчас!
Несусь к крайним носилкам. На них молодой парень, падаван, наверное. Глаза закрыты. Все равно улыбнуться. Главное – не смотреть на обрубок руки. Захожу с другой стороны и осторожно касаюсь его пальцев: «боли нет – есть покой. Все будет хорошо. Обязательно».
Ресницы вздрагивают, и на меня смотрят глаза моего первого пациента. Голубые. Подумалось, что я запомню их на всю жизнь. Тут же вздрагиваю от хриплого шепота:
– Хорошо зафиксированный больной в анестезии не нуждается?
– Больно? Я сейчас!
Сжимаю пальцы сильнее и пытаюсь переключить его боль на себя. На несколько секунд вроде бы получилось. Но потом меня буквально накрыло чужой болью. Следующие минуты выпали из памяти. Из состояния транса меня выдергивает чей-то резкий возглас.
– Врача!
Руки подошедшего целителя помогают мне встать, а запах нашатыря окончательно возвращает сознание. Оглядываюсь. Рядом со мной стоит рыжеволосый мужчина в рваной одежде. Не знаю откуда, но у меня появилась уверенность в том, что он тоже ранен. Что не мешает ему ловко поймать за рукав торопящегося вернуться к раненым целителя.
– Я не для этого вас звал! Почему Энакин все еще здесь? Его надо немедленно…
– Рыцарь Кеноби, возьмите себя в руки! – в голосе целителя нет и тени сочувствия.
– Безобразие! Где старший целитель?!
Зря он это. Во-первых, торопящегося целителя это не остановило. Во-вторых, вышедшая из операционной Вокара Че вопль услышала. Мало того, подчиняясь отданному ею походя приказу, пустые носилки подкрались к рыцарю сзади и, ударив ничего не подозревающего Кеноби под колени, лихо загрузили добычу себе на борт. Пасс ближайшего целителя, и скандалист уже в лечебном трансе.
– Так-то оно лучше.
Лекари возвращаются к другим пациентам. А я на всякий случай касаюсь руки рыцаря: «Не волнуйтесь, с вашим падаваном все будет хорошо».
– Не отвлекайтесь, юнлинг. Собственные силы тоже беречь надо, - кидает мне через плечо Вокара Че.
– Эй, кнопа, твою начальницу из ситхов за свирепость точно не выгоняли? – тихонько, сквозь боль, но хихикает мне в спину Энакин.
– Я не Кнопа, я Манюня, - огрызаюсь на бегу.
Сила Великая! Что это на меня нашло? Неудобно-то как. Но думать об этом некогда. Раненые не ждут. Круговорот страданий и боли затягивает на несколько часов.