Охота на домового (СИ)
У трапа её встретил безупречно одетый элегантный седеющий джентльмен. Он поклонился, предложил руку.
— Добро пожаловать в Государство Российское, мисс.
— Благодарю, — ответила она с лёгким авалонским акцентом.
Они сели в стоящий рядом, прямо у трапа, роскошный лимузин «Bojarin» — чёрный, блестящий, с тонированными стёклами. Машина плавно тронулась и выехала с территории порта. Попетляла по местным дорогам — сворачивала, возвращалась, снова сворачивала, — а потом нырнула на едва приметную лесную дорожку. Через минуту лимузин въехал в гостеприимно распахнутые ворота с метлой и собачьей головой, открывшие доступ на хорошо охраняемый объект, проходящий в документах как Опричная база Ингрия-5.
Машина остановилась. Джентльмен вышел первым, открыл дверь даме. Она ступила на землю — и вытянулась по стойке смирно.
— Господин полковник, докладывает корнет Нетина. Задание выполнено, следов не оставлено, обнаружения, по имеющимся данным, удалось избежать. Возвращение прошло в штатном режиме, — отчеканила красотка, причём без какого-либо акцента.
Полковник — тот самый джентльмен — посмотрел на неё внимательно. Потом улыбнулся.
— Благодарю за службу!
— Служу Государю!
— Вольно, корнет. — Он сделал шаг вперёд, и в голосе его послышалось что-то тёплое. — Блестящая работа, Катерина Ивановна. Поздравляю с успешным дебютом. Идёмте пить чай.
— А можно кофе?
— Можно. Учитывая тот кошмар, в который превращают чай на Авалоне, точно можно, Катюша.
Они сидели и пили прекрасно сваренный крепкий чёрный кофе с малиновым вареньем и «московскими» бубликами с маком.
— Времени у тебя почти нет, — тихо, серьёзно говорил полковник. — уже через час с небольшим спецбортом улетишь в Красноярск. Оттуда тебя местные ребята с опричной станции «Средоточье» заберут. На ней и станешь служить ближайшие два-три года минимум.
— А что я там буду делать? — удивилась девушка. — Там же лес, наверное, бескрайний?
— Лес там есть, но довольно далеко. А ещё степь, горы, озёра, реки, источники целебные. А также хтонь. Но не простая, а стратегически важная, из-за чего там станцию и обустроили. Нужные файлы у тебя в почте, вот твои планшет и телефон. А что там делать… А по ситуации. Главное нигде в мире пока не светиться и продолжать образование. Задача ясна?
— Так точно!
Вот и отлично. Теперь у тебя есть не более получаса на приведение себя в порядок. Личные вещи, которые могут тебе понадобиться, в Средоточье уже отправили, так что летишь без багажа.
Через сорок пять минут, лихо выскочив из простого армейского «Симбирска» с опричной символикой на бортах, на борт простого черного конвертоплана с теми же опознавательными знаками, не забыв по пути отдать воинские почести всем старшим по званию, поднялась девушка в простой летней «оливе» с погонами корнета и опричным шевроном. На левом кармане было вышито «NETINA K. I». Строго по расписанию конвертоплан взлетел и взял курс на далёкую Сибирь.
* * *Без ложной скромности замечу, что без нас с Кудашевым бедняга Конрад имел неплохие шансы оказаться на колу: судья нам попался тупой, упёртый и с таким чувством собственной важности, будто был, как минимум, самим Государем, а то и целым Эру Илуватаром. Смотреть кино с приподъездной камеры он отказался наотрез, но ему всё же пришлось, потому что старый хакер Кудашев запустил этот ролик одновременно и на экране в зале суда, и на телефонах и плпншетах всех присутствующих. Защитник оказался понятливый и тему мгновенно подхватил и раскачал, а представитель Сыскного приказа неожиданно (для судьи) ему подыграл, так что вместо мучительной казни наш молодой кхазад получил всего лишь пятилетнюю ссылку, и даже не на Аляску, а всего лишь в Сибирь. Мы же с Кудашевым попали на штраф в пять тысяч денег за неуважение к суду. Я оплатил, не дрогнув, мысленно пообещав себе, что пошлю к этому индюку Лёху на пару с Есугэем, и пусть ребята устроят ему хорошую «Королевскую ночь» или ещё какую невинную забаву с эпическими последствиями. Только не сейчас, а, скажем, счерез полгодика — потому что «подавать холодным», конечно же.
По завершении заседания защитник организовал нам минутную встречу с Конрадом.
— Спасибо, дядя Фёдор, — улыбнулся кхазад. — Инда побредём ещё, как было написано в одной хорошей книжке*. Только больше, прошу, не делай ничего, я сам, всё сам.
— Ну, сам, так сам, — пожал я плечами. — Ты только совсем не пропадай и пиши иногда по возможности — не чужие, чай, люди. И любая помощь, какая понадобится, только позови.
— И не забывайте быть гномом, молодой человек, — меланхолично заметил Кудашев.
— В смысле?.. — не понял Конрад.
— В смысле, выучите шпракх наконец. Или хотя бы десяток-другой слов и ругательств, чтобы не вызывать лишних вопросов. Так-то, с виду, гном гномом, а ни «шайзе», ни даже «ферхфлюхтише швайн» отчего-то не кричит по поводу и без. Не оставлять следов и не привлекать лишнего внимания — вот ваша главная забота на ближайшие пять лет. Удачи!
Конрад молча кивнул, и тут минута, обошедшаяся мне в три тысячи денег, закончилась, и его увели, а мы поехали на службу.
* * ** Протопоп Аввакум, «Житие протопопа Аввакума, им самим написанное»
Нафаня и Инна с детьми переехали к нам, в специально для них построенный вполне себе богатый коттедж с садом. Живыке и мёртвые обитатели усадьбы три недели подряд ежедневно изобретали предлоги, чтобы послоняться рядом. Потом привыкли и остали наконец от подуставших от такого внимания домовых. Потом Дубровские, не иначе, с подачи Марии Алексеевны, категорично заявили, что лето маленькое семейство будет проводить непременно в Кистенёвке, и построили у себя во дворе дачу для домовых. Теперь они потирают руки и ждут лета…
Чтобы отучить князя Курбского день-деньской щеголять в обличии чёрного урука, Фёдор Иоаннович не поленился позвонить ему лично. Насколько я понимаю, он заверил главного российского метаморфа в том, что никакие сторонние менталисты ему более не угрожают, потому что вопрос о сохранении и восстановлении клана с недавних пор находится на личном контроле Государя. Макс об этом догадывался, потому как, вопреки собственным чувствам и желаниям, уже дважды сходил «налево», и мы с Володей приложили немалые усилия, чтобы, с одной стороны, бедная Аннушка ничего не узнала, а с другой — чтобы самого Макса насмерть не загрызла его же совесть, а она у него, как назло, свирепая… Грустно это, конечно — оказаться уникальным ресурсом в руках бесконечно могучего менталиста. Грустно и аморально. Но другого, увы, не дано — во всяком случае, пока.
Но сейчас Максим наш Васильевич выглядел вполне довольным жизнью, на службу являлся вместе с женой всегда вовремя — хотя Аннушке в обозримом будущем светил переход на кабинетную работу, по тем же причинам, что и Маше Дубровской в своё время.
Главной интригой осени стал вопрос, кто будет замещать шефа, если она последует примеру своих молодых подчиненных, потому что в середине октября мы выдали Светлану Сильвестровну замуж за полковника Азарова. От нас были мы все, включая заметно уже округлившуюся Галию, со стороны невесты присутствовал ещё клан Серебряных в полном составе, жених притащил с собой всех своих гусар и моих отца с мачехой, которая тоже пребывала в интересном положении. Юная Алёна Серебряная поначалу косилась тоскливо на Лёху, но тут как тут случился бравый обоянский гусар Митя — пусть и старше её как бы не в два раза, ну и что? Главное, что девушка моментально увлеклась галантным кавалером, отлично разбиравшимся как в электронных устройствах, так и в методиках превращения всего живого и условно живого в безусловно мёртвое.
Ну, и я там, само собой, был, вино-коньяк пил, танцевал с мачехой, потому что отца жених припахал по полной и от себя весь день-вечер не отпускал, так что вопросы развлечения Индиры Анваровны легли на мои, чего уж там, не самые хрупкие плечи.