Охота на домового (СИ)

— Да не вопрос, ждите. До встречи!
— До встречи, — отозвался я, но он уже отключился.
— Какие страшилки? — тут же заинтересовалась Наташа, которая, несмотря на свои габариты, успела накинуть халат и теперь с любопытством смотрела на меня. — Ты что, отправляешь Лёшку с Галкой в какой-то странный лагерь?
— Не странный, а волшебно-пионерский, — улыбнулся я. — Ну, то есть, почти такой же, как в моём… гм… первом детстве. Уверен, они будут в восторге, особенно, от того, что там не надо никого ловить и ни с кем воевать, а для мелких пакостей простор бесконечный. И, что особенно ценно уже для меня, за эти самые пакости можно оперативно огрести, а то ребята от безнаказанности, такое ощущение, берега теряют помаленьку.
  
Отлично, что, разговаривая с Наташей, я всё же успел донадеть штаны: дверь распахнулась без стука, и на пороге спальни возник мой почтенный родитель в пижонском дорожном костюме, с трубкой в зубах и грозно нахмуренными бровями. Рядом с ним, элегантная и невозмутимая, стояла Индира.
— Федя! — начал князь. — Признаться, я надеялся, что у тебя совесть есть, и ты меня вовремя просветишь о своих художествах!
— Здравствуйте, папа, здравствуйте, Индира, — я поспешно встал, запахнул халат, ибо разговаривать с отцом в присутствии мачехи с голым торсом — это даже для меня перебор. — О чём вы? Каких художествах?
— О том, какие у нас теперь проблемы с Посольским приказом из-за твоей хулиганской выходки в Магрибе! — грозно пророкотал Юрий Григорьевич. — Тысяча надгробий! Федя, ты хоть представляешь, что устроил? Три сотни древних покойников, построивших корабль из ногтей, из-за чего северяне дружно стали готовиться к Последней Битве! Триста! Я лично ездил их успокаивать! И нам с Индирой пришлось изображать цирк на потеху всему свету, лишь бы снять напряжённость. Как ты объяснишь свою проделку?
— Папа, — вздохнул я, — Это была вынужденная мера, Нас случайно зашвырнуло в Сахару. Мы брели по этой клятой сковородке, поджариваясь на ходу, и в какой-то момент я усомнился, что всё ещё умею колдовать. Решил проверить, поднял эту толпу. Они моментом полезли из песка, как на дрожжах, А что с ними дальше-то делать? Ну, и послал их куда подальше, а чтоб не бездельничали, велел корабль построить, подальше от того оазиса, куда мы шли, чтобы не мешались.
— А ногти-то там с какого боку⁈
— Да к слову пришлось, — пожал плечами я, — Мы там в полуобмороке с Дубровским оба уже были к тому моменту, я мог вообще любую околесицу… Постой-ка… Они что, действительно?..
Я вспомнил, из какой именно легенды взялось упоминание мертвецкого маникюра, и только теперь понял, что на самом деле натворил. Разумеется, это понимание отразилось на лице, и родители прочли его без труда.
— Ох, Федя, Федя, — покачала головой Индира, но в глазах её плясали смешинки. — Знаешь, когда мы с Юрой приехали и увидели этот корабль, я сразу поняла, что это твой почерк. Только ты мог так нестандартно пошутить. Хорошо хоть, всё обошлось: я станцевала, Юра пошептал и покойные вернулись в пустыню. Но больше так не делай, слышишь?
— Ладно, — махнул рукой отец, — черт с тобой. Ты жив, здоров, и это главное. Кстати, наш добрый гусар Азаров просил передавать привет. Саня уже наводит в этом твоём Воронеже порядок: он со своей командой теперь сотрудничает с Ордой, и, говорят, хтонь на левом берегу с перепугу затаилась… Но это потом. А сейчас — завтракать! И рассказывай, куда ты своих племянников собрался отправлять?
— В пио… в детский летний лагерь, — ответил я. — Георгий Серафимович Пепеляев-Горинович пригласил. Там они и отдохнут, и научатся чему-то.
— Дракон? — удивился князь. — Онн мне внуков не угробит?
— Ты же знаешь: он невозможно, патологически любит детей, в самом лучшем смысле слова. А ребятам нужна социализация, они диковатые у нас какие-то. Лёшка так точно.
— Ну, ладно. Но смотри! Самого дракону скормлю, случись чего! Индира, идём, я есть хочу, как три дня не кормленный Полкан.
Мы спустились в столовую, где нас уже ждал накрытый стол. Наташа, несмотря на свой срок, ловко управлялась с чайником, Прижившийся в усадьбе Конрад бесшумно расставлял тарелки. Лёха и Галия уже сидели за столом, раскрасневшиеся и возбуждённые — видимо, уже пронюхали про крутые немедленные перемены в их жизни.
— Федь, Федь, правда? — набросился на меня Лёха. — Мы едем в лагерь? А там что? А можно будет купаться? А что там вообще делать? А там есть мертвецы? — последний вопрос он задал с явной надеждой.
— Лёша, — строго сказал я, усаживаясь, — вокруг лагеря — сплошная земщина, так что никаких мертвецов, пожалуйста. Вы будете петь песни, играть в килу, ходить в походы и, что самое главное, — я поднял палец, — рассказывать друг другу страшные истории на ночь. Это традиция.
— Страшные истории? — переглянулись они.
— Да, — я сделал таинственное лицо. — Представьте: ночь, палатка или палата в домике, неважно, свечка или фонарик, все закутались в одеяла, а кто-то один дрожащим голоском начинает рассказывать что-то жуткое. Про оживших мертвецов, про таинственные хтони, про домовых, которые крадут детей, про бабу Ягу, которая на самом деле — бывший сотрудник Чародейского приказа, озверевшая от работы. Это создаёт атмосферу.
— Ничего так! — Галия аж подпрыгнула на стуле. — Перспективное занятие. Лёха, мы будем рассказывать страшилки!
— И не только, — добавил я, вспоминая своё вполне счастливое детство в другой жизни. — Есть ещё одна традиция. Она называется «королевская ночь». Суть в том, что те, кто не спит допоздна, ходят по палатам и мажут спящим лица зубной пастой. Но это только если никто не видит. И с утра все просыпаются с белыми полосами и хохочут. Это укрепляет дружбу.
Алексей и Галия переглянулись с серьёзным скепсисом на лицах, но вслух ничего не сказали. Так что я мысленно пожелал удачи Пепеляеву-Гориновичу: с этими двумя некромантами-хулиганами ему точно скучно не будет.
Уже выработалась привычка не расставаться с гарнитурой служебной связи, так что, когда она запищала, оставалось только вставить это порождение технического гения моего тестя в уха и услышать, кто бы сомневался, его же голос:
— Бездарь, здесь Оператор. Рад, что ты снова с нами. Есть новости, слушай.
Я сделал знак своим, чтобы не шумели.
— Слушаю, Оператор. Взаимно рад!
— Во-первых, Дубровский вышел из больницы. Пришёл домой, поел, обнял Машу и уже час как на службе, хоть я ему и советовал отдыхать. — Кудашев хмыкнул.
— Я тоже не собирался отлёживаться, — ответил я. — Что ещё?
— Во-вторых, новость, которая должна тебя порадовать: Курбский с женой и волонтёром Рукоприкладским вчера в Борисоглебске задержали двух очень неприятных типов. оба люди, оба пустоцветы: один боевой, второй и вовсе тёмный. Они захватили с десяток местных — кхазадов, гоблинов, даже одного тролля — и собирались провести какой-то жуткий кровавый магический ритуал, чтобы возродить тамошнюю хтонь, которую Фрэнки благополучно закрыл. Но наши ребята успели. А Государь, узнав об этом, прислал опричников и сыскной приказ, и злодеев посадили на кол прямо там же, на площади. Огласили Государев указ: поскольку Чигорак-Танцырейская хтонь со всеми птичками теперь достояние истории, сервитут упраздняется. Так что Борисоглебск теперь полностью земскйй, смотри, не колдани там по старой памяти.
— Хорошо, — кивнул я, честно радуясь за Макса, который очень хотел поучаствовать в деле на ведущих ролях, а не на подмоге или побегушках. — Курбские молодцы. А что там Фрэнки?
— А Фрэнки, — в голосе Кудашева послышалась усмешка, — пытался проникнуть в несколько наших объектов. Сунулся сдуру снова в Главный штаб, едва уцелел, на сей раз защита сработала, только недостаточно быстро: доли секунды ему хватило, шустёр, мерзавец. потом попробовал посетить Академию наук, Посольский приказ, даже в Чародейский заглянул. И везде его встречали коты, где живые, а где не очень. С вашей легкой руки мы теперь по всем важным местам во всей стране держим по паре кошачьих патрулей. Аврал был жуткий, Чанышевы по сей момент пашут, не разгибаясь, и поминают наших новобрачных тихим незлобным словом… Но сработало-то безотказно: он как увидит кота, так и улепётывает. Так что для государственных органов пока он не представляет угрозы, но всю страну котами не перекроешь, так что заканчивать с ним нужно архисрочно. Короче, ждём тебя в Воронеже, как только сможешь.