Охота на домового (СИ)
— Тогда что вам принести?
— Будьте добры, сварите нам глювайн без вина, — окончательно добила его княгиня.
— Глювайн без вина? Так не бывает! — растерянно пролепетал гном.
— Ещё как бывает, друг мой! Видите ли, в связи с некоторыми особенностями здоровья мне категорически нельзя пить ничего хмельного. Поэтому вместо вина налейте туда виноградного сока и бросьте на два… нет, на три зёрнышка гвоздики больше.
— Будет исполнено, — обречённо кивнул кхазад и удалился, шепча про себя: «Святотатство, доннерветтер…» и ещё что-то в этом роде.
За соседним столиком сидели и степенно пили своё пиво несколько кхазадов.
— Какие-то странные люди, — пробурчал один из них. — Пришли в пивную, а пиво не пьют. Что-то здесь не так, дело нечисто.
— Оставь их в покое, — посоветовал второй. — Дядька крутой, я его знаю. Бывший гусарский полковник Азаров — рыбак, каких мало! Ты бы видел, каких щук он таскал в местах, где им вроде бы водиться даже не положено! Вот, если б не прямо у меня на глазах — ни за что не поверил бы.
— А что, крепкий старик?
— Какой он старик⁈ Пиромант второго уровня, уделает тебя одним мизинцем.
— Ну, Шварц, ты у нас бывалый, тебе, конечно же, виднее, — пошёл на попятный первый кхазад.
— Да, многое повидал, в том числе и всякую хтонь. Да только кончилась хтонь у нас, ребятки. И, знаете, все эти годы я думал: как она задолбала, как задрала эта чёртова хтонь с её дурацкими птицами! А вот кончилась она — и жить враз стало вообще не интересно. Так что в пятый день сел я в свой аппарат да и погнал из родного Борисоглебска, парни, куда глаза глядят. И очень вовремя пришёл.
— В каком смысле?
— Да я-то как раз к этому, как вы изволили выразиться, старику хочу в дружину наняться. Авось там умелые кхазады сгодятся да со своей техникой.
Полковник, как выяснилось, обладал неплохим слухом. Не прерывая беседы со своей прекрасной спутницей, он вытащил из кармана визитку и, привстав, протянул её Шварцу, коротко сказав:
— Завтра.
И вернулся к приятной беседе.
Шварц просиял, кивнул, убрал визитку в карман и крикнул:
— Эй, Марта! Ещё семь твоего прекрасного пива сюда!
Не прошло и минуты, как от стойки отделилась дородная Марта, тащившая на подносе семь кружек пива. Внезапно глаза её расширились от ужаса: по полу бегала неопрятного вида маленькая мышка. С оглушительным визгом Марта уронила поднос с драгоценным напитком на пол и с места, вперёд спиной, запрыгнула на стол, не прекращая визжать. Тут же появился котёнок, который поймал эту мышь и, продемонстрировав её Марте и всем присутствующим, вынес вон. Гномы утешали несчастную девушку, кто как мог. А по залу в поисках подходящего местечка уже шла пара из юноши и девушки самого обычного вида.
Полковник и княгиня нехорошо прищурились одновременно.
— А что это вы здесь делаете, молодые люди? — чуть ли не хором спросили они.
Алёша и Галия, увидев княгиню с полковником вместе да ещё в заведении, где им явно нечего было делать, слегка струхнули.
— Да вот зашли поужинать…
— Во-первых, — строго сказала Светлана Сильвестровна, — пиво юным пить вредно. Я, например, его не пью. И господин полковник тоже.
— Во-вторых, — вступил в беседу Азаров, — соблаговолите оплатить семь кружек пива за весь тот цирк, который вы только что устроили.
— Эх, — пробормотала Галия, — как же мы так спалились-то?
— И наконец, ребята, серьёзно говорю: ступайте домой,. — вновь перехватила беседу княгиня. — Завтра вполне может быть серьёзный день, а мы без вашего дяди Фёдора и без Владимира Андреевича Дубровского, так что ваша помощь будет неоценима. Поэтому поешьте дома. Насколько я знаю, ваш дворецкий прекрасно готовит. И по злачным местам типа вот этого лучше не ходить, и тем более не пакостничать. Это понятно?
— Понятно, — повесили головы юные хулиганы и удалились, не забыв положить семь денег на стойку.
— Ну вот, — вздохнула Светлана Сильвестровна, — теперь всё управление будет судачить о том, что мы с вами…
— Ой, да не будет! — махнул рукой Азаров. — Лёшку я знаю, он не болтливый. Девочка его тоже хорошая. Они хорошо воспитанные, хоть и оторвы те ещё, конечно. Одно слово — некроманты. Так что не волнуйся. Лучше послушай вот какую историю…
Но события продолжали развиваться. В забегаловку вошёл ещё один не гном: здоровенный чёрный урук с объёмной спортивной сумкой на плече. Он подошёл к стойке, потребовал пива. Получив кружку, залпом осушил её, потребовал ещё, выпил. А потом достал рывком из сумки автомат Татаринова и рявкнул:
— А теперь, девочки, кошельки на стол! И кассу всю сюда!
— Та-ак, — вздохнула Серебряная, разглаживая подол платья, — боюсь, сейчас здесь станет слишком весело.
— Ой, да перестань! — легкомысленно махнул рукой полковник. — Я сам справлюсь. И не таких осетров лавливали.
Урук, поводя дулом автомата, ходил по залу, собирая у приунывших кхазадов кошельки в пластиковый мешок, пока кёльнер трясущимися руками перегружал деньги из кассы в его сумку.
— Значит, так, камераден, — послышался шёпот Шварца. — Будет проходить мимо соседнего столика, он чуть вперёд выдвинут, cмотреть будет только на них. Я подсекаю, вы бейте сверху чем угодно, хоть кружками.
Едва повернув к нему голову, полковник прошипел:
— Отставить. Справимся.
И тут урук с автоматом подошёл к нему.
— А тебе что, особое приглашение нужно? — спросил он. — Или, может быть, тут у нас герои нашлись? Кошелёк или жизнь!
— Как вы полагаете, свет очей моих, — спросил полковник княгиню, — это зачтётся как самооборона?
— Безусловно, друг мой. Делай с ним что хочешь, — спокойно ответила Серебряная.
— Очень хорошо.
Не глядя на урука, полковник поправил перстни на левой руке и внезапно нажал на один из них. Налётчик застыл.
— Ну, вот, собственно говоря, и всё, — произнёс Азаров. — Эй, там! загружайте кассу обратно, разбирайте свои бумажники и, главное, вызовите милицию!
— Господин полковник, — подошёл к нему Шварц, — колдовство в земщине — это очень суровая штука. Вы бы уходили поскорее, мы никому не скажем.
— Да ну, бросьте, никуда я не пойду. Самооборона при отягчающих обстоятельствах, имею полное право спалить его к чертям собачьим. Так что обошёлся я с ним ещё достаточно гуманно. А вот урук с огнестрелом — это да… Это куда серьёзнее, чем самооборона почтенного военного в отставке, скажу я вам! Так что пейте ваше пиво, друзья, и не обращайте внимания на этот элемент декора. Полчасика он так постоит, если Нахичеванские не врут. А лично вас, сударь, жду завтра. Чую, споёмся.
— Саша, ты действительно его не боялся? — спросила вдруг Серебряная.
— Светик, кто ж тебе из нормальных мужиков честно ответит на такой вопрос? Я вот, правда, всё же отвечу: не боялся, потому что я человек военный, в оружии разбираюсь. И заметить, что автомат не снят с предохранителя, всё ещё в состоянии. А это целая секунда времени — успел бы сжечь, ручки-то вот они, прогретые, как Юрик говорит. Поэтому бояться там было нечего.
— Но тогда… И его обвинить будет не в чём?
— То есть как это «не в чём»⁈ Автомат на нём настоящий, пусть, допустим, даже не заряженный — но это огнестрельное оружие, что урукам даже в сервитутах категорически запрещено. Этого уже достаточно, чтобы остаток жизни ему показался с овчинку, поверь. Так что не обращай на это внимания. Тем более, вон наше колено и вот наш глювайн. Поверь мне, кормят здесь изумительно, я уже успел оценить. Так что приятного аппетита!
* * *С появлением Индиры весёлой холостяцкой вольнице в усадьбе старого князя Ромодановского настал конец: новоявленная княгиня нашла своё новое жилище весьма милым, но несколько запущенным, в особенности, это касалось парка. Поэтому уже на третий день её пребывания в усадьбе Винтик и Шпунтик стали дежурить на воротах по очереди, а свободный от вахты привлекался в качестве дополнительного садовника. Несколько слуг также перешли в эту категорию. Шаптрахора князю удалось отстоять, и верный шеф службы безопасности к садовым работам не привлекался. Аргументировал Юрий Григорьевич очень просто: из чёрных уруков садовники получаются самые никудышные.