Охота на домового (СИ)
— Ты знаешь, на самом деле, наверное, стыдно… Хотя, нет. Дома я бы такое точно не стал устраивать.
— А тут не своё — не жалко, да?
— Ну ладно, застыдил, застыдил! Но, Володя! Мне ещё и девятнадцати лет не исполнилось! Жизнь проходит мимо в суете и службе, которая и опасна, и трудна и вообще. Надо же когда-то хулиганить, ну хоть где-нибудь? Дома-то точно нельзя…
— Нафаня всё-таки на тебя дурно повлиял, — резюмировал Дубровский. — Ладно, если доберёмся до побережья, сам закончишь это безобразие.
Устыдил он меня, конечно, в полный рост, и я ещё с минуту проникался осознанием того, что такого безответственного некроманта ещё поискать. Но потом стало довлеть ощущение, что, на самом деле, пить хочется уже серьёзно. При этом время идёт, нас ждут в Воронеже. Поэтому, дорогой клубочек, веди-ка ты нас через барханы.
Как могли бодро мы шли по однообразным пескам за своим шерстистым проводником. Пять километров в час — обычная скорость низкорослого или неторопливого пешехода. Но это по ровной дороге. С какой скоростью мы шли по Сахаре, сказать не возьмусь, но явно сильно меньше эталонной. Прошёл час или чуть больше, всё ещё никакого оазиса, зато что-то в воздухе едва уловимо изменилось.
— Фигово быть малолетним хулиганом, да Федь? — сказал Володя хриплым и едва слышным голосом. — Вот сейчас твои мертвецы, которых ты отправил на побережье строить зачем-то корабль, очень бы пригодились. Мы в хтони!.
— Тогда надо быстрее, — сказал я, — может, проскочим. Давай руку.
Я взял его за руку и потащил вперёд, стараясь не выпускать клубочек из глаз. Первая тварь удостоила нас своим присутствием уже минут через десять. Здоровенный то ли скорпион, то ли рак, то ли помесь того и другого ядрёного розового цвета, выкопался из песка и с энтузиазмом помчался к нам. Я отвесил ему пинка, он улетел, мы, не останавливаясь, пошли дальше. Подобным образом удалось распрощаться с ещё двумя такими же: что ценно, никто из них не пожелал повторить опыт полёта.
— Может, поднимешь кого? — спросил Володя.
Мы ненадолго остановились, я нас скоро проверил — вокруг ни единого мертвеца. Схватив Дубровского за руку, потащил его дальше. Но когда путь преградила компания из примерно десяти таких же раков-скорпионов в стиле «Привет, котёнок», стало ясно, что пинками здесь не обойдёшься.
— Чуть в сторону, Федь, — сказал Дубровский и активировал стазис.
Артефакт исправно сработал, твари застыли.
— И что теперь? — спросил я.
— Ну, я бы на твоём месте попробовал воспользоваться законом всемирного тяготения, — сказал Володя. И, видя, что я не понимаю, добавил: — Федя. В тебе центнер веса, попрыгай по ним, пожалуйста, очень тебя прошу.
Я последовал его совету и действительно качественно испортил хтоническую инсталляцию, пошли дальше. В итоге до оазиса добрались изрядно покусанными, но непобеждёнными и, главное, живыми. Свежие раны от клешней и жвал ракоскорпионов кровоточили. Дубровский едва переставлял ноги и почти потерял сознание, все его артефакты были разряжены. Но перед нами виднелись широко распахнутые ворота, а за ними — натуральный рай.
* * *Господа гусары, в виду позднего времени, переночевали на поляне у въезда в Хреновский лес, который снова выглядел нормальным здоровым смешанным лесом, где рябинка мечтала перебраться к дубу, а берёзка — обняться с сосной, но кто бы им в отутствие хтони позволил подобные безобразия? А хтони здесь больше не было. Зато палатки и прочий необходимый инвентарь у лофицеров с собой были, так что в кратчайшие сроки возник лагерь, и так основательно он сразу возник, будто стоял тут уже не менее недели.
Под утро появился представительного вида кхазад в сопровождении четверых живых покойников облика самого гнусного. Не вступая ни с кем в разговоры, они сели в припаркованную с ночи «Урсу» и уехали.
Чуть позже вернулся полковник Азаров, осунувшийся от недосыпа и переживаний, но весёлый и даже бодрый. Похвалил личный состав за грамотную организацию лагеря и безупречно налаженную караульную службу, а потом собрал всех вместе на совещание.
— Друзья мои, — начал Азаров. — Обстоятельства привели к тому, что мне необходимо сменить место дислокации и переехать в Воронеж на более-менее постоянное жительство.
— Поздравляю, Александр Филиппович, — улыбнулся капитан Сибирцев, и остальные офицеры его шумно поддержали.
— Спасибо, ребята, — чуть даже смутился полковник. — Но, в целом, я не об этом. Вы очень помогли мне, и не в первый раз. Более того, в эту ночь мы оказали услугу Родине, и это — единственная причина, по которой нас с вами не отправят на Аляску.
— За что? — коротко, по-деловому спросил Сибирцев. — «Гуси-лебеди»?
— Они, родимые, — кивнул полковник с кислой миной. — Сделка, что вы заключили с возницами, признана незаконной, сами они отстранены от работы и там проводится следственная проверка по делу о мздоимстве и превышении полномочий. И, если бы мы не закрыли эту чертову хтонь, ваши действия были бы квалифицированы как разбой с кучей отягчающих. Но, как я уже сказал, обошлось. В последний, правда, раз, потому что с нашей вооруженной до зубов вольницей надо что-то делать. Идеально было бы оформить вас, как мою личную дружину, но я не имею титула и, соответственно, права на дружину. По моей просьбе капитан Сибирцев уже ночью был озадачен этими вопросами, и давайте послушаем, нашёл ли он что-нибудь интересное и приемлемое. Дмитрий Борисович, вам слово.
— Наиболее интересных вариантов я нашёл два, — начал Сибирцев. — Первый из них и самый очевидный: оформиться, как личная дружина князя Ромодановского, вместе с которым мы участвовали уже в ряде эпизодов. Но я бы порекомендовал, безусловно имея в виду этот вариант, отложить его на попозже.
— Аргументы? — спросил Азаров.
— Ромодановские нам друзья и никуда не денутся, это раз. Нам необходимо дислоцироваться в Воронеже, а позиции князя здесь пока далеко не так сильны, как в Калуге, это два. Ну, и три — свежая операция показала наше слабое место: финансы. Нам нужен стабильный и, желательно, мощный источник дохода. А Воронеж, отчасти, сервитут. И там есть хтонь. И, соответственно, ингредиенты — то есть деньги, и немалые. Но. Если мы, по счастью, сможем зарегистрироваться, как частная военная компания — а здесь нам будут всячески в этом припятствовать — и действовать самостоятельно, мы неизбежно закусимся с местными. Со сталкерами-одиночками — ладно, мы их либо победим, либо перевербуем, но вот с Ордой разойтись не выйдет.
— Резонно, — буркнул полковник. — И что в итоге предлагаешь?
— А предлагаю я вступить в Орду. И стать либо отдельным отрядом, что хорошо бы, либо инструкторами для Воронежского филиала Орды, что тоже бы недурственно в плане свободного доступа к тому, что принесёт нам деньги. Доклад окончил.
— Мда, дела! — крякнул Азаров. — Ну, что, господа обоянские гусары, пойдём в Орду на контракт?
После непродолжительных дебатов решение приняли единогласно: идём в Орду.
Глава 14
Возвращение Войцеха Ястржембского
Это не было совещанием в полном смысле этого слова: Стрешнев зашёл к гросс-профессору с дежурным докладом по проекту, едва успел поздороваться, стараясь не смотреть на халат Фёдора Иоанновича, и в этот момент позвонил начальник отдела магической безопасности Главного штаба приват-доцент Селезнёв. Ну, и нарвался на могучий фитиль: гросс в выражениях не стеснялся и орал так, что стёкла дрожали.
— Удалось наконец выяснить, как проклятый домовой попал на территорию главного штаба? — выпустив пар, уже спокойнее спросил Поликлиников.
— Да, господин гросс-профессор, удалось. Он при помощи негатора отключил магическую защиту от телепортации.
— Магическую? Негатором⁈ А-а-атлична, как говорит один мой знакомый! — похоже, гросс снова готов был взорваться. — Какие сделаны выводы⁈
— Выводы сделаны очень простые, — ответил Селезнёв. — Заменён весь контур противотелепортационной защиты. В нём теперь нет вообще ничего магического — одна сплошная механика и электроника, и любой биологический объект, который туда попадёт, будет мгновенно деактивирован.