Охота на домового (СИ)
Возле стоянки конвертоплана Чанышевы поставили несколько шатров, где все мы переоделись и привели себя в порядок, после чего образовали процессию и степенно пошли во дворец. Подарки для молодоженов местные слуги, поголовно мёртвые, несли следом за нами. Вообще я возблагодарил тот день, когда на Тверди появилась такая в высшей степени полезная профессия, как управляющий усадьбой. Потому что, даже если бы мне пришла в голову простая и логичная мысль подарить молодожёнам что-нибудь на свадьбу, осуществить её я бы элементарно не успел из-за чудовищной занятости на службе. Но чудесные Семён Семёнович и Родион Гордеевич всё благополучно разрулили сами, лишь изредка советуясь с Наташей и ещё реже — со мной, и подготовили шикарнейший подарок всем молодым от нашего семейства. Но о подарках позже.
В шикарном кремовом костюме с бордовой шёлковой рубашкой, ведя под руку прекрасную беременную жену, одетую в восхитительное платье винного цвета, во главе процессии я вступил во дворец князей Чанышевых. За мной шли Ирина Сергеевна, полковник Азаров и оба управляющих. Гостей на две свадьбы разом собралось немало, в глазах рябило от роскошных нарядов. Знаком я здесь был хорошо, если с пятью-шестью людьми, но это не важно с кем надо — познакомлюсь в процессе, а с кем не надо — с тем и не надо. Долго ли, коротко ли, но уже примерно через час прошла красивая церемония, в ходе которой все четверо, кто собирался в этот день пожениться, обрели формальный статус, и началось собственно веселье.
Праздничный стол описывать смысла никакого. Одно скажу: было много, было вкусно, и в целом хорошо. Произносились многословные здравицы с ещё более многословными пожеланиями — ну, те, кто в жизни женился хотя бы раз, понимают, что я имею в виду. Из всей череды витиеватых, но довольно однообразных ораторов запомнился один внезапный дядька, который изрядно контрастировал со всеми остальными. Весьма спортивного телосложения, рыжий и рыжебородый (я на всякий случай вгляделся — нет, глаза одинаковые), в бежевом костюме в крупную коричневую клетку, тем не менее, в сугубо аристократической среде он ничуть не стеснялся, чувствовал и вёл себя безупречно, а, значит, был кем-то из своих.
— Дорогие друзья! — поднявшись с бокалом в руке, начал рыжий. — Так уж повелось, что людям свойственно жениться. И это прекрасно, хочу я вам сказать, как любящий муж и отец. Так вот, я ответственно заявляю, что институт брака — превосходное изобретение человечества, отлично дополняющее идеальный механизм, вложенный в нас природой — или Создателем, это уж кому как больше нравится. Странствуя в лабиринтах жизни, мы вдруг встречаем человечка, без которого прежде странным образом, вроде, обходились, и вдруг понимаем, что больше не обойдёмся. Одно к одному — и получается одно, простая математика тут не работает, — он, забывшись, размахивал свободной рукой, и, казалось, вот-вот был готов сорваться, бегать по залу и… чертить какие-нибудь схемы мелом на школьной доске. — Брак — это не только функция для формализации такого единения, это мистическое подтверждение этого маленького чуда, как бы закрепляющее его в вещном мире Тверди. Поэтому брак в той или иной форме присущ всем людям. Исключение, причём, недолго, лет не более трёхсот, составляли священнослужители Римского патриархата, да и то после осуждения ереси Савонаролы на Восьмом Сарагосском соборе целибат отменили, как противоречащий божественной природе человека и заветам Создателя, коий, как известно, на заре времён повелел всем живущим плодиться и размножаться. Так выпьем же, дорогие друзья, за две прекрасные пары, которые нашли друг друга, и да будут союзы их прочны, нерушимы и вечны, как памятники Первой империи людей! Ура!
После продолжительного пира перешли к танцам. Открывали бал, по традиции, новобрачные. Князь в элегантнейшем чёрном бархатном костюме танцевал вальс с ослепительной красавицей Индирой, одетой в сложнейшее белое платье. Лёшка, бледный, серьёзный, с огромными глазищами, совершенно преобразившийся в праздничных одеждах, вальсировал со своей Галиёй. Ей чрезвычайно шёл свадебный наряд с открытыми плечами: как-то сразу стало видно, что перед нами не девчонка-подросток, а настоящая молодая женщина. Она, видно, пребывала на седьмом небе от счастья, но в глазах отчётливо плясали чёртики: чую, наши молодые шкодники опять что-то этакое удумали, но посмотрим. В прошлый раз, то есть позавчера, во время раздачи подарков мертвый котенок ловил мертвого мыша в каждом доме Берда. Как рассказал Марат, даже несколько обмороков случилось у особо чувствительных домохозяек.
Звучала величественная, завораживающая музыка из балета «Князь Гвидон» гениального композитора Корнилова, променявшего в своё время капитанский мостик крейсера на дирижёрский пульт. Обе пары были великолепны, и мы следили за ними, затаив дыхание.
Вот вальс закончился, и новоиспечённая княгиня Ромодановская пригласила почтеннейших гостей присоединиться к ним в этом веселье и тоже от души потанцевать. Что до меня, танцевать я хотел не то, чтобы слишком. Если честно, больше всего мне хотелось оказаться с женой дома, обнять её и просто уснуть. Наташа посмотрела на меня внимательно и сказала:
— Феденька, я сама, понимаешь, танцевать не могу, нам с малышом и так, в общем, непросто. И мне было бы неприятно, если бы ты танцевал с кем-то ещё.
На что я с готовностью ответил:
— Любовь моя, поверь, я совершенно не хочу танцевать. Вот то есть вообще.
— Беда в том, — ответила Наташа с тяжёлым вздохом, — что танцевать необходимо, такова традиция. Иначе сочтут за неуважение, и так далее, и тому подобное. Вспомни, на нашей свадьбе танцевали все без исключения.
Я призадумался.
— Ничего себе, вилка. И что прикажешь делать? Хотя… Кажется, у меня есть идея, которая устроит всех. И ты не будешь ревновать, и традиции будут соблюдены. А тебе претензии, учитывая положение, точно никто не станет предъявлять.
— Это как так, что ты придумал? — удивилась Наташа.
— А вот сейчас увидишь.
Я помог ей присесть возле стены и решительным шагом подошёл к сидевшей неподалёку тёще. Ирина Сергеевна нашла общий язык с незнакомой мне дамой, по виду — её ровесницей, и теперь они мило о чём-то щебетали, пригубливая из бокалов и заедая фруктами явно не галльское игристое, но добротные «сердечные капли» от Ханов Нахичеванских. Последние, к слову, так же присутствовали — двое молодых южан имели немалый успех у юных дам.
— Ирина Сергеевна, позвольте пригласить вас на танец.
Она с радостью согласилась.
Мы танцевали. Танцором я был, конечно, не бог весть каким, но зато она своей зрелой грацией и немалым бальным опытом с лихвой компенсировала все мои огрехи, и в итоге всё у нас получилось как нельзя лучше. Я победно оглядывал зал: смотрите, мол, завидуйте, какая у меня тёща! — и тут увидел старого гусара, в своё время замучившего меня фехтованием.
Полковник Азаров танцевал с ослепительной незнакомкой — миниатюрной женщиной с короткой кудрявой причёской и огромными печальными глазами. Готов поклясться, что никогда не видел её прежде, но что-то, какая-то деталь, царапала мозг и прямо так и кричала, что я с этой женщиной знаком очень даже хорошо. Наконец я обратил внимание на её платье и вспомнил, что видел его вчера вечером на манекене в кабинете у шефа. Вот это да! Дубровский ошибся — в реальности Светлана Сильвестровна, пожалуй, оказалась даже поминиатюрнее Аннушки Курбской. Княгиня Серебряная поймала мой взгляд, чуть опустила веки и едва заметно покачала головой. Я так же незаметно кивнул в ответ.
А полковник был увлечён своей партнёршей, похоже, не на шутку. В парадном гусарском мундире, с подкрученными усами, он производил впечатление лихого рубаки и ловеласа. Очевидно, незнакомка запала ему в душу очень сильно, и теперь бравый полковник, не теряя головы, шёл на приступ этой крепости: что-то шептал ей постоянно, отчего лицо княгини то и дело заливала розовая заря, но общество Азарова было ей явно приятно.
Через полчаса объявили перерыв. Дамы вышли в сад проветриться, мужчины потянулись в курительную.