Нейромант. Трилогия «Киберпространство»

Он по-прежнему не мог даже пошевелиться. «Окно» открывало серо-голубую видеопанораму пальм и каких-то старинных зданий.
– Что ты имеешь в виду?
– Этот рисунок. И вас, и эту старую картину…
– Эй, приятель, я полцарства заплатила дизайнеру, чтобы он мне это запрограммировал. Это – мое пространство, мой конструкт. Тут Лос-Анджелес, мальчик. Люди без подключки здесь ничего не делают. Здесь вообще ничего не делается без матрицы. Вот где я устраиваю пьянки-гулянки!
– О, – протянул Бобби, все еще сбитый с толку.
– Твой черед. Кто там, в этом вшивом танцзале?
– «У Джаммера»? Я, Джекки, Бовуар, сам Джаммер.
– И куда ты направлялся, когда я тебя поймала?
Бобби помедлил.
– К якудза. У Джаммера был код…
– Зачем? – Фигура скользнула вперед – мультипликационный чувственный мазок акварельной кисти.
– За помощью.
– Черт. Похоже, ты говоришь правду…
– Да, да, клянусь богом…
– Ну, ты не тот, кто мне нужен, Бобби Ноль. Я кружу по киберпространству, пытаюсь выяснить, кто убил моего парня. Я думала, это «Маас», потому что мы перетаскивали одного их человечка в «Хосаку», так что для начала я села на хвост бригаде их безопасников. Первое, что я увидела, – как они взрывали кондо твоей матери. Потом я видела, как трое из них заглянули к некоему Финну. Эти так и не вышли…
– Финн их убил, – сказал Бобби. – Я их видел. Трупы…
– Да? Ну тогда, пожалуй, нам есть о чем поговорить. А после этого я наблюдала, как еще трое разнесли из такого же ракетомета золоченую сутенерскую тачку…
– Это был Лукас, – сказал он.
– Но не успели они с этим покончить, как налетел вертолет и поджарил всех троих лазером. Что-нибудь об этом знаешь?
– Нет.
– Ну что, Бобби Ноль, расскажешь мне свою историю? Только покороче.
– Я собирался в рейд, понимаешь? И еще я получил ледоруб. От Дважды-в-День, это толкач с Новостроек, и я…
Когда он закончил, Джейлин какое-то время молчала. Мультяшная красотка стояла у окна, будто рассматривала видеодеревья.
– У меня есть идея, – рискнул он. – Может, ты сумеешь нам помочь…
– Нет, – отрезала она.
– Но если это поможет тебе узнать то, что тебе нужно…
– Нет. Я хочу только прикончить ублюдка, замочившего Рамиреса.
– Но мы там в ловушке, они нас убьют. Это – «Маас», те, за кем ты следила по всей матрице! Они наняли свору готиков и фоннатов…
– Это не «Маас», – сказала красотка. – Там у вас в Нью-Йорке на Парк-авеню – компания европейцев. Лед вокруг них – в милю глубиной.
С минуту Бобби переваривал услышанное.
– Так это они были на вертолете, те, кто поджарил вторую троицу «Мааса»?
– Нет. Я не смогла прищучить этот вертолет, они улетели на юг. Потеряла их. Однако у меня есть зацепка… Ну ладно, я тебя отпускаю. Хочешь еще попытать этот яковский код – пожалуйста.
– Но, леди, нам нужна помощь…
– Помощью сыт не будешь, Бобби Ноль, – сказала Джейлин, и вдруг он очутился перед декой Джаммера.
Болели мускулы спины и шеи. Какое-то время ушло, чтобы сфокусировать взгляд, и только, наверное, через минуту Бобби увидел, что в комнате появились двое незнакомцев.
Мужчина был высок, может, даже выше Лукаса, но стройней, мускулистей, эже в бедрах. На нем была висевшая складками армейская куртка с огромными карманами, под расстегнутой курткой виднелась голая грудь, которую горизонтально пересекал черный ремень. Под глазами у него были синяки, и взгляд этих глаз был лихорадочный, а в руках он держал самую большую пушку, какую Бобби когда-либо видел. Нечто вроде вздувшегося револьвера с каким-то странным приспособлением, приваренным под стволом и напоминавшим голову кобры. Рядом с ним стояла, пошатываясь, девушка примерно одного с Бобби возраста, с такими же, как у мужика, синяками под глазами – хотя у нее они были темными – и обвисшими прядями каштановых волос, которые явно стоило бы вымыть. Одета она была в черную, не по росту большую кофту и джинсы. Мужчина протянул левую руку, чтобы поддержать девушку.
Бобби ошалело уставился на них и вдруг раскрыл рот – на него обрушилось воспоминание.
 
Девчоночий голос, каштановые волосы, темные глаза. Лед въедается в мозг, зубы у него гудят, вибрируют. Ее голос, к нему придвигается что-то большое…
– Вив ля Вьей, – восхищенно выдохнула возле него Джекки, ее рука больно сжала его плечо. – Дева Чудес. Она пришла, Бобби. Данбала прислал ее!
– Ты какое-то время был без сознания, дружок, – обратился к Бобби высокий. – Что там произошло?
Бобби моргнул, обвел контору безумным взором, нашел взгляд Джаммера, стеклянный от наркотиков и боли.
– Скажи ему, – сказал Джаммер.
– Я не смог прорваться к якам. Кто-то меня перехватил, не знаю как…
– Кто? – Высокий теперь обнимал девушку за плечи.
– Она сказала, ее зовут Слайд. Из Лос-Анджелеса.
– Джейлин, – кивнул высокий.
На столе у Джаммера загудел телефон.
– Ответь, – приказал высокий.
Бобби обернулся к телефону, одновременно с этим Джекки, потянувшись через стол, нажала клавишу «прием» под квадратным экраном. Экран зажегся, мигнул и показал им мужское лицо, широкое и очень бледное, с сонным взглядом отечных глаз. Почти добела вытравленные волосы зачесаны прямо назад. И самый мерзкий рот, какой Бобби только случалось видеть.
– Тернер, – сказал человек на экране, – нам лучше поговорить. Сейчас. У тебя осталось не так много времени. Думаю, для начала тебе стоит убрать из комнаты всю эту компанию…
  
29
 
Шкатулочник
 
Трос с узлами, казалось, тянулся бесконечно. Временами туннель поворачивал или разветвлялся. Тогда трос был накручен на какую-нибудь распорку или прикреплен толстым плевком прозрачной эпоксидки. Воздух был все таким же спертым, но теперь стал холоднее. Когда они остановились передохнуть в цилиндрической камере, где шахта расширялась, прежде чем разветвиться на три прохода, Марли попросила у Джонса маленький фонарик, который он носил на лбу на серой эластичной повязке. Сжав его в одной из красных перчаток скафандра, она поводила лучом по стене камеры. Поверхность была гравирована узорами микроскопически тонких линий…
– Надень шлем, – посоветовал Джонс, – у тебя там фонарь гораздо лучше моего.
Марли передернуло.
– Нет. – Она вернула ему фонарь. – Можешь мне помочь из этого выбраться? – Она постучала перчаткой по жесткой груди скафандра; зеркальный шлем был закреплен на поясе скафандра хромированным карабином.
– Тебе лучше в нем остаться, – сказал Джонс. – Он – единственный в Месте. Там, где я сплю, у меня есть такой же, но для него нет воздуха. Виговы баллоны не подходят к моему респиратору. А его скафандр – сплошные дыры… – Он пожал плечами.
– Ну пожалуйста, – взмолилась Марли, сражаясь с запором на талии скафандра, она видела, как Рез там что-то поворачивала. – Я не могу больше…
Джонс подтянулся, завис в полуметре над канатом и что-то покрутил. Марли не видела что. Щелчок.
– Вытяни руки над головой.
Довольно неуклюже Марли выплыла наконец на свободу – все в тех же черных джинсах и белой шелковой блузке, которую она надела, готовясь к последней встрече с Аленом. Джонс, закрепив скафандр на канате еще одним встроенным в пояс карабином, отвязал раздувшуюся от вещей сумку.
– Она тебе нужна? Я хочу сказать, возьмешь ее с собой? Могли бы оставить ее тут и забрать на обратном пути.
– Нет, – сказала Марли. – Я возьму ее с собой. Дай мне.
Зацепившись локтем за канат, она на ощупь открыла сумку. Выплыла кожаная куртка, а за ней – ботинок. Марли с трудом загнала его назад, а потом, извиваясь, кое-как просунула руки в рукава куртки.
– Недурная шкурка, – похвалил Джонс.
– Пожалуйста, – попросила она, – нам надо спешить…
– Уже недалеко, – отозвался парнишка.
Фонарь скользнул в сторону, освещая выгнутую стену, где трос исчезал в одном из трех отверстий, расположенных равносторонним треугольником.