Харам

В эти дни он много работал. Сначала работа успокаивала. Потом баюкала, как снег, летящий в лобовое стекло. И это тоже пугало. Он перестал повторять короткую молитву перед запуском двигателя, на краях поля стал заламывать руль как можно круче, чтобы след бороны не был похож на круг, а хозяйскую фотографию из бардачка переложил на полку в сарай. Все время, и днем, и ночью, хотелось выпить.
  
Выбросить все из головы помогали дальние поездки. Своего рода безалкогольное обнуление. На следующий день после того, как из Черкесска привезли семена, Андрей поехал в Ессентукскую за удобрениями. На базе «Химснаба» ему встретился работавший тут же водитель и предложил селитру и аммофоску в полцены. (Только за наличные, и только не спрашивай меня, откуда я все это взял). Внезапное везение не вызвало радости. Скорее всего, за везение однажды тоже придется заплатить. И, скорее всего, не дешево.
После Ессентукской была Суворовская, где Андрей купил угля. Телефон ему дала Зурида, в один из тех дней, когда он решил во всем разобраться. Он несколько раз спросил ее про сына и мужа, игнорируя реплики вроде: «Пожалуйста, не спрашивайте» или «У нас не принято», но так и не получил ответа. Как и на вопросы про мертвых баранов в поле и про неубранный урожай. Прима параноидального кордебалета, не знающего усталости второй месяц, снова исполнила свою роль на отлично. Внятный и исчерпывающий ответ она дала только на один-единственный вопрос: «Где купить антрацит?»
Точка опоры. Все, что мне нужно, это точка опоры.
Он старался держаться, но водоворот событий вполне осязаемо продолжал тянуть его на дно. Чувство, возникшее при встрече с призраками на дамбе, возвращалось каждую ночь. Три дальние поездки, помимо всего прочего, должны были разорвать порочный круг ежедневных повторений, который и породил эту адскую воронку. Так ему казалось сначала. Но за два дня до следующего похода к дамбе, стоя в воротах кошары и глядя, как манипулятор выгружает удобрения, Андрей вдруг понял, что все его усилия оказались не только напрасны, но и вредны. Покупками он сжег мосты и отрезал себе все пути к отступлению.
* * *
— В Советской переучет?
Вопрос прозвучал раньше, чем за Андреем захлопнулась входная дверь. Девушка в джинсовой рубашке, со смелой татуировкой на руке дежурно улыбнулась, не размыкая губ. Он вспомнил про кривые зубы, но едва ли причина была в них.
— Не знаю. Не был. Я хочу вас кое о чем спросить.
— А у нас тут магазин, а не справочная.
— Мне нужно с вами поговорить.
— Я же говорю вам, что это магазин. Что брать будете?
— Полкило сосисок и булку хлеба. Что не так с фермой Байрамуковых?
Девушка открыла витрину, вытащила наружу моток сосисок, ударила ножом и бросила сосиски на весы. Лицо ее приняло знакомое по прошлой встрече выражение обиды и даже какой-то злости.
— Что не…
— Я не глухая, — перебила его она. — Откуда я знаю, что с ней не так? С чего вы вообще это взяли? Из-за того, что я посоветовала вам другой магазин? Так может быть, дело в вас, а не в ферме?
— Во мне? — Андрей попытался улыбнуться.
— Не поверите, но от вас даже пахнет носорогами.
Пока он соображал, о каком зоопарке идет речь, продавщица несколько раз стукнула ногтями по калькулятору.
— С вас двести восемьдесят два рубля.
Андрей достал деньги из кармана, но не торопился отсчитывать нужную сумму.
— Знаете дамбу рядом с аулом? — спросил он, — Ну, конечно, знаете. Вы же местная. От фермы до дамбы минут двадцать ходьбы. А если бегом, то и за десять уложиться можно. На прошлой неделе я видел там призраков. Натуральных призраков. Как в кино. Ну, может быть, они только что не летали, а в остальном: один в один.
Злая улыбка на лице немного выпрямилась.
— С вас двести восемьдесят два рубля.
Она изо всех сил старалась пропускать слова Андрея мимо ушей, но судя по побледневшему лицу, у нее это плохо получалось.
— Если у вас что-то личное с хозяевами фермы, то причем здесь я? Я просто арендатор. Не друг, не родственник, а арендатор. Понимаете? Арендатор.
Андрей отсчитал деньги и положил их на прилавок. Она пересчитала и убрала в кассу. Он продолжал молча смотреть на нее.
— Что, так и будете здесь стоять?
— Ну, да. Кажется, я никого не задерживаю. Подожду, может быть, у вас появятся какие-нибудь мысли.
Она склонила голову набок так, что едва не коснулась ухом плеча.
— Просто арендатор. — Ногти застучали по прилавку. — Просто арендатор. И что вы хотите от меня услышать, просто арендатор? Что-то вроде легенды про заклятие старой фермы? Или историю про высадку инопланетян на старой дамбе? Вы уже сколько в ауле живете? Второй месяц? И что ни разу не слышали про Строкача?
— Кого?
— Строкача. Так его здесь, у нас в поселке называют. Маньяка, который жил на ферме Байрамуковых, до того, как сами Байрамуковы поселились там. В том доме, где вы сейчас живете, жил маньяк. Черкес. Убил не меньше двадцати детей, в том числе троих из поселка. Тут у нас всего-то детей человек пятнадцать не больше. Видели алкаша перед входом? У него тоже сын пропал. Вот вам и вся загадка старой фермы.
— Понятно. С фермой понятно. Ну, а я-то тут при чем?
— А дети продолжают исчезать, вот при чем. И семья Байрамуковых тоже не сама по себе исчезла. Тут много кто чего говорит. Но по фактам это все. И еще раз напоминаю вам про магазин в Советской.
* * *
На обратном пути перед поворотом к аулу, на обочине Андрею попался знакомый внедорожник. В этот раз он был с прицепом, заваленным телевизорами разных размеров и возрастов. Мурадин (Андрей еле вспомнил, как его зовут), согнувшись, стоял внизу у обочины. Андрей остановился рядом, вышел и поздоровался.
— Салам алей кум, дорогой.
Черкес разогнулся, и Андрей увидел в траве у его ног связанного барана. Пыльный, со сбитой в кровь мордой, тот напоминал своих истлевших собратьев, разбросанных по полю.
— Магазин бытовой техники открываешь? — Андрей кивнул на прицеп.
— Как угадал? Продавец на работу ехать не хочет. На ходу выпрыгнул, собака. Поможешь?
Баран изворачивался изо всех сил, пытаясь уползти, но все же был пойман и возвращен в машину.
— Сау, братан. Как сам? Нормально? С ягнятами не передумал? Ну смотри. Если что нужно будет — обязательно обращайся, — Мурадин хлопнул дверью и посигналил, отъезжая.
Остаток пути Андрей развлекал себя сравнением русских и нерусских на примере продавщицы и черкеса, но во дворе перед домом все эти мысли вдруг оборвались. Как будто даже против воли Андрей повернулся в сторону реки и стал искать взглядом едва различимый за голыми стволами и ветками темный силуэт дамбы.
* * *
Даже если продавщица сказала правду, в истории любого дома возрастом в несколько десятков лет, есть мрачные страницы про насилие, болезни и смерть. Андрей приободрял себя этой мыслью весь вечер. Поглядывал на дверь в комнату Синей Бороды и продолжал читать про призраков статью за статьей. Чаще всего призраки появлялись рядом с могилой, склепом или другим местом, где находилось тело, а рядом с дамбой было только одно место, куда бы могло вместиться столько мертвецов, и если здесь жил маньяк, то все сходилось.
Серьезно?
И да, и нет. А как еще, если ты видел собственными глазами невозможное?
Дождь накануне превратил вторник в выходной. Максимум, что можно было попытаться сделать сегодня, — это вечерком протянуть по дороге сеялку и проверить норму высева. Работы минут на сорок. И только если хоть чуть просохнет. Под ногами чавкала грязь, а в лужах отражалось солнце.
  
Раз, два, три, четыре, пять.
Трупы мы идем искать.
Он переложил из руки в руку кувалду с монтировкой, завернутые в рваную рубашку. Набор инструмента вряд ли можно было считать классическим. Рубашку он взял, чтобы вытереть ноги, если придется лезть в воду. Обнаружить трупы на дне, разумеется, он не планировал.