Харам

— Алло.
Невероятно, но в этой глуши была безупречная телефонная связь. Голос сестры звучал чисто, было слышно дыхание и даже шаги, как будто Катя шла по двору и обернулась на его оклик.
— Привет ученым России от животноводов Кавказа, — проскандировал он. — Как жизнь?
— Сейчас, подожди, я отойду, а то мама услышит.
Шаги ускорились, и хлопнула дверь.
— Алло? Что ты там говоришь про животноводов?
  
Игорь представил, как сестра села за заваленный книгами стол и поправила на носу очки.
— Как жизнь, говорю.
— Ну, может быть, не такая веселая, как у некоторых, но во всяком случае я не треплю нервы родне.
— Как в школе?
— Совсем спятил? Еще две недели каникул. Двадцать восьмого перекличка. А тебя куда на этот раз занесло?
— На пленэр. Сено одному… — он хотел сказать «фермеру», но осекся, глядя на штабеля разрезанных автомобильных кузовов у стены сарая.
— … одному предпринимателю помогаем собирать.
Слово «предприниматель» на самом деле тоже было неправильным. «Пункт приема металлолома», как называли здесь меж собой площадку, на которой разбирали машины, имел слишком узкую специализацию и слишком удаленную локацию. Машины, сданные в утиль, выглядели подозрительно свежо, а объяснения хозяина фермы по поводу своего второго имени (Ну, это в паспорте Михаил, а так Мурадин) — слишком натянуто. Еще неправильней было бы пугать правильными названиями сестру.
— Я думала, у тебя гастроли.
Сколько раз за сегодня Сэм произнес эту фразу? Андрей выдохнул и посчитал до пяти.
— Жизнь полна сюрпризов. Небольшие финансовые проблемы. Ну, ты помнишь, я тебе рассказывал. Иногда шаг назад — это тоже шаг вперед, при условии, что пока пятишься, ты ни во что не вляпаешься. Как там предки?
— А ты позвони им и спроси. Мама валерьянку ведрами пьет. Ты же обещал вернуться через три недели, а прошло четыре. Папа все время на балкон покурить выходит. Я тут, конечно, работаю над погодой в доме, но, знаешь ли, тучи все равно сгущаются.
После того, как Игорь отказался занять место юриста в «Горэнерго», которое с большим трудом пробил отец, во взаимоотношениях с родителями наступил очередной кризис. Свой новый номер телефона он не дал ни матери, ни отцу.
— Хватит дурить, Игорь. Возвращайся. Пока родители тебя искать не поехали. Ничего из этого не получится. Все равно вернешься.
«Все равно вернешься побитой собакой», — про себя закончил Игорь мысль сестры. Первоначальное намерение сбросить геолокацию фермы улетучилось как сигаретный дым на сквозняке.
— Ладно. Раз все нормально, тогда пока.
— Пока. Береги себя. Я серьезно.
Игорь не убирал телефон от уха до тех пор, пока она не сбросила вызов.
Мужики, курившие у входа, разошлись, и ряд автокресел у стены напоминал фрагмент опустевшего кинозала. В загоне тихо поскуливали в ожидании свободы собаки, а из открытого окна общей комнаты доносился голос футбольного комментатора. Игорь поднялся, сделал два шага и заглянул за угол. Прямо перед ним и вполоборота к нему стоял Гаджи. «Я просто зашел отлить, а ты что подумал?», — мог бы сказать черкес, но вместо этого только вызывающе ухмыльнулся.
* * *
Ближе к ночи пришло письмо от сына. От звонков к письмам они перешли после того, как стали жить врозь. «Респект, папа», — написал Сашка. Андрей улыбнулся и, чтобы растянуть удовольствие, встал из-за стола и прошелся взад-вперед по комнате. Голова почти прошла.
«Если честно, я до самого конца не верил, что ты решишься. Горжусь, но молчу. Маме ни слова, как ты и просил. Нашел этот твой Мамырский на карте. Хренова (прости меня) глушь».
Перед отъездом Андрей сбросил Саше ссылку на объявление, за которой следовал знак вопроса. Благословение от сына — такое тоже бывает.
Саша написал про отдых на море, про желудок членкора (в сентябре пойдет на биопсию) и про грядущий турнир на кубок Льва Яшина. Прошлый турнир Андрей пропустил, а на позапрошлом Саша с лету врезался в штангу, у него треснул зуб, и втроем с Ленкой, перепугавшись, они помчались к стоматологу.
«Удачи тебе. Уверен, что все получится. А еще… Не знаю, как бы это поделикатней сказать. Не бухай, в общем. Обстановка-то, как ни крути, располагает».
Андрей посмотрел на ряд пустых бутылок на подоконнике и немного скривился.
«Еще раз — очень рад, что ты вырвался, и очень горжусь тобой. Ты самый лучший».
В письме сыну Андрей рассказал про странную хозяйку фермы и ее спятившую мать, про деревянные ложки и «вдруг выпрыгнувшую из чата» Кислову Сарият Мухтаровну. Все с юмором. Про телемертвецов писать не стал, чтобы не дискредитировать себя сопутствующими обстоятельствами.
«С утра ходил на экскурсию в «город хетов». Огромный древний мост и еще дольмены на другом берегу есть, но сегодня я до них не дошел. (Фотки прилагаю). Атмосфера — обалдеть. Как будто тебя в сказку запихнули. Помнишь у тебя книжка была «Сказки мира»? Какая там самая мрачная и страшная история была? Вот в нее.
Завтра с утра приступаю к работе. Земля так себе, но вполне годная — бурьян на ней растет будь здоров. Ты уже выбрал себе смартфон? До урожая осталось совсем недолго. Всего-то: вспахать, посеять, вырастить и убрать».
Он снова встал и снова прошелся по комнате. Шаг стал тверже.
Какая глупость отправляться куда-то на поиски точки опоры. Нет. Ты приехал сюда не за этим. Только для того, чтобы немного подзаработать. А точка опоры у тебя другая. Она была, есть и будет. Такая крепкая и неподвижная, что Архимеду и не снилась.
Прежде чем отправить письмо, он перечитал его еще раз. Стер свое имя, которым подписался в конце, и вместо «Андрей» написал «Отец».
* * *
Что-то больно толкнуло его в бок. Игорь открыл глаза и в полумраке комнаты увидел черный силуэт, который склонялся к нему все ниже и ниже, как для поцелуя.
— Пойдем, — прошептал хриплый голос, и в нос ударил запах мочи и лука.
Игорь глубоко вдохнул, чтобы ответить (или закричать), но в то же мгновение невидимые в темноте тонкие сухие пальцы паучьими лапами пробежали по лицу и зажали рот.
— Тс-с-с. Не дури. Пойдем.
Несколько секунд спустя пальцы исчезли, но страх и ощущение бессилия остались.
— Давай. Давай, — позвал голос уже откуда-то от двери.
В столовой было накурено. Шумел холодильник, а яркий свет резал глаза. Дед был одет в ту же майку с растянутым до груди горлом и драные вельветовые штаны, в которых был за ужином. Ухо его почернело еще сильней, и, кажется, должно было в итоге высохнуть или сгнить. Кроме деда в комнате не было никого.
— Садись, — он махнул рукой и сам взгромоздился на табурет.
Игорь обошел стол и сел на застеленный тряпками ящик, на котором сидел днем.
— Чай будешь?
Игорь отказался, покачав головой и приготовился к резкой смене тональности разговора. Похоже, подковырками на тему бороды и прически «прописка» не закончилась. Нужно было разбудить Сэма. Дед долго молчал, как будто не решаясь начать. Взгляд его метался из стороны в сторону, а пальцы нервно скребли щетину на подбородке.
— Тут такое дело. Телефон нужен.
Он вдруг резко повернулся и посмотрел на дверь. Никто не вошел. Игорь подумал, что ночное чаепитие — личная инициатива деда, и немного приободрился.
— И что? Мне он тоже нужен, — ответил Игорь.
— Мне позвонить.
Игорь развел руками, давая понять, что ему больше нечего добавить к уже сказанному. Дед подошел к кухонному шкафу, выдвинул ящик и достал из него нож.
— Э, ты че совсем уже?! — крикнул Игорь, подскочил на ноги и отступил к окну.
— Тс-с-с, тише. — Лицо у дела сжалось, как будто в него плеснули кислотой, — Мне бутерброд сделать, а ты что подумал?
  
— Какой тише? Да иди ты со своими бутербродами.
Путь к двери был отрезан, но между ними серьезным препятствием оставался стол. Дед покачал головой, открыл дверцу, зашуршал пакетом и выложил на столешницу четверть булки.