Любовь-онлайн. Пилот для лучшей подруги (СИ)

  
Глава 5
 
АРТЁМ
Пятница наступает слишком быстро.
Весь день прохожу в каком-то странном возбуждении — то проверяю время, то снова перечитываю переписку с Полиной. Она прислала ещё несколько сообщений: рассказала, как сегодня сгорела партия круассанов, потому что заговорилась с поставщиком, и как пришлось извиняться перед клиентами домашним печеньем.
  
«А ты как день провёл?» — спрашивает она.
«Летал над облаками и думал о земле», — отвечаю, удивляясь собственной честности.
В шесть вечера принимаю душ, выбираю чёрную рубашку, как и обещал. Смотрю на себя в зеркало — серые глаза отражают смесь любопытства и тревоги. Когда в последний раз волновался перед свиданием? С Полиной переписка сложилась так естественно, что забыл — мы всё ещё незнакомцы.
В половине восьмого выхожу из дома. Сочи встречает тёплым вечером и запахом моря, который доносится даже в центр города. По дороге к отелю звонит телефон.
Лера.
— Ну что, Казанова, готов к решающей битве? — Её голос сочится сарказмом.
— Это свидание, а не битва.
— Для тебя — одно и то же. Помнишь, что через три недели свадьба Стеши? И что у тебя есть ровно столько времени, чтобы найти спутницу на это мероприятие?
Сжимаю челюсти. Стеша. Опять это имя в самый неподходящий момент.
— Лера, может, не сегодня?
— Сегодня самое время. Слушай, я знаю тебя лучше, чем ты думаешь. Ты способен испортить хорошие отношения, если начнёшь слишком много думать. Так что расслабься и просто проведи приятный вечер.
— Спасибо за совет.
— Не за что. И Артём?
— Что?
— Если она тебе понравится, не дай гордости всё испортить.
Отключается, оставляя меня наедине с собственными мыслями.
Бар «Облака» встречает знакомой атмосферой приглушённого света и панорамных окон. Сегодня здесь больше народу — пятничный вечер, люди расслабляются после рабочей недели. Оглядываю зал в поисках девушки в красном платье.
И замираю.
Красных платьев здесь как минимум пять.
Одна девушка в алом мини-платье танцует у барной стойки с компанией друзей. Другая в бордовом макси сидит за столиком у окна и листает телефон. Третья в ярко-красном коктейльном платье что-то оживлённо рассказывает спутнику.
Поворачиваю голову направо. Вижу девушку в тёмно-красном платье, которая смотрит в телефон. Тёмные волосы собраны в небрежный пучок, открывая изящную шею. Она поднимает голову, оглядывается по сторонам.
Наши взгляды встречаются.
Голубые глаза, точно как она описывала. Мягкие черты лица, естественная красота без вызова. Она улыбается — тепло, немного застенчиво, и что-то сжимается в груди.
Иду к ней, чувствуя, как волнение сменяется любопытством. Она встаёт, когда я подхожу ближе, и я вижу, что она ниже, чем представлял. Платье подчёркивает её фигуру, не крича о ней.
— Полина? — говорю, хотя уже знаю ответ.
— Артём. — Её голос мягкий.
Протягиваю руку для приветствия, но она обнимает меня — быстро, дружески. Запах её волос — что-то цветочное и сладкое, как её пирожные.
— Садись, — говорю, отодвигая для неё стул.
— Спасибо. — Она опускается в кресло, и я сажусь напротив. — Ты выглядишь именно так, как я представляла.
— А как ты представляла?
— Серьёзно, но не мрачно. С глазами, которые видели многое. — Она наклоняет голову, изучая меня. — И точно.
Её простота подкупает. Никаких игр, никакого кокетства — просто искренность.
— А ты… — начинаю и понимаю, что не знаю, как закончить фразу. Полина красивая, приятная. Но почему-то в голове всплывает образ другой девушки — зелёные глаза, серебристое платье, холодная улыбка.
— Я что? — подсказывает Полина, заметив мою заминку.
— Ты именно такая, как я думал. Добрая.
Она смеётся, и звук получается мелодичный, успокаивающий.
— Добрая — это хорошо или скучно?
— Хорошо, — отвечаю быстро, чувствуя укол вины за мысли о Карине. — Определённо хорошо.
Заказываем напитки — она выбирает белое вино, я виски. Разговор течёт легко, продолжая нашу переписку. Она рассказывает о своей кондитерской, о планах открыть филиал, о том, как научилась делать макаруны у французского кондитера.
— А ты? — спрашивает она. — Расскажи о полётах. Это правда так романтично, как кажется?
— Романтично? — Качаю головой. — Скорее медитативно. Там, наверху, всё проще. Никого, кроме тебя, неба и машины.
— Звучит как побег.
Поднимаю глаза. В её голосе нет осуждения, только понимание.
— Может, и так.
— От чего бежишь?
Вопрос прямой, но заданный мягко. Полина смотрит на меня спокойно, без напора, и я понимаю, что могу ответить честно или уклониться — она не обидится.
— От себя, наверное.
— И получается?
— Пока нет.
Она кивает, как будто это объясняет что-то важное.
— Я тоже иногда убегаю. Только не в небо, а в работу. Замешиваю тесто, украшаю торты — и мир становится управляемым.
Мы понимаем друг друга. Это странное ощущение — встретить человека, который говорит на твоём языке эмоциональных ран.
Полина расслабляется. Рассказывает смешную историю о том, как вчера пыталась испечь торт в форме собаки, а получился странный гибрид таксы и жирафа.
— Клиент был в ужасе, — смеётся она. — Но его дочка сказала, что это самая красивая собачка в мире. Иногда дети спасают ситуацию лучше взрослых.
Её смех заразителен. Чувствую, как что-то тёплое разливается в груди — давно забытое ощущение простого человеческого общения без подтекстов и игр.
— Хочешь потанцевать? — спрашиваю, когда музыка становится немного громче.
Полина удивляет меня — снова.
— А знаешь что? — говорит она, кусая нижнюю губу. — Я ужасно проголодалась. За всеми этими приготовлениями забыла поесть.
— Хочешь заказать что-нибудь здесь?
— Нет. — Она встаёт, и в её движении есть решительность, которую я не ожидал. — Там, за углом, есть бургерная. Самые честные бургеры в городе. Пойдём?
Смотрю на неё — на красное платье, на лёгкий макияж, на каблуки.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно. Мне надоело притворяться изысканной. Хочу огромный бургер и картошку.
Её спонтанность обезоруживает. Оставляю деньги на столе и встаю.
— Тогда пошли есть бургеры.
Улица встречает нас тёплым вечерним воздухом и шумом курортного города. Полина идёт рядом, и я замечаю, как она слегка пружинит на каблуках, явно довольная своим решением.
— Ты всегда так? — спрашиваю.
— Как?
— Меняешь планы на ходу.
— Только когда планы скучные. — Она оглядывается на меня. — А ты не любишь сюрпризы?
— Зависит от сюрприза.
Бургерная оказывается крошечным заведением с пластиковыми стульями, граффити на стенах и запахом жареного мяса, который чувствуется за квартал. Полина заказывает самый большой бургер в меню и двойную порцию картошки.
— Серьёзно? — переспрашиваю.
— Серьёзно. Я же кондитер. Постоянно пробую сладкое, а нормальной еды не хватает.
Мы садимся за столик у окна. Полина стягивает туфли и подтягивает ноги на стул.
— Так лучше, — вздыхает она. — Красота требует жертв, но не во время еды.
Когда приносят заказ, она накидывается на бургер с таким аппетитом, что я невольно улыбаюсь.
— Что? — спрашивает она с набитым ртом.
— Ничего. Просто… это неожиданно.
— Плохо неожиданно?
— Хорошо.
И это правда. Рядом с Полиной легко. Она не пытается произвести впечатление, не играет роль. Просто ест бургер, рассказывает о работе, смеётся над моими едкими замечаниями о клиентах.
— У тебя есть любимый рейс? — спрашивает она, вытирая руки салфеткой.
— Любой, где пассажиры молчат.
— Ну серьёзно.
Задумываюсь.
— Рейсы на закате. Когда солнце садится, а облака становятся розовыми. Там, наверху, видишь край земли — и понимаешь, насколько всё внизу мелко.
  
— Звучит как философия.
— Может быть.
Она кивает, как будто это объясняет что-то важное.