Измена по контракту (СИ)
Вася вздыхает. Мягкая сила Влада — и начальственная, и мужская — побеждает, Вася не смеет ему возражать. Влад удовлетворён. Петушок примирил своих курочек.
— Яна, ты готова съездить на залив прямо сейчас, пока не жарко? Не выношу жару.
— Конечно.
— Отлично. Пойду соберу вещи, а ты жди меня внизу. Покажешь свою машину.
— Хорошо.
Влад уходит, а Вася с тяжёлым вздохом вытаскивает из стола пачку сигарет:
— Пойдём покурим, — бросает мне.
Хочу ответить, что не курю, но вовремя прикусываю язык. Придётся курить, раз надо. Она отводит меня в общественную курилку на балконе, откуда открывается классный вид на город. С двадцатого этажа далеко видно. Ветер треплет волосы.
Я закуриваю, стараясь не давиться дымом. Прикидываю, как начать разговор и подвести его к отношениям Влада и Васи. Но она меня опережает:
— Давай сразу расставим точки над «ё», — предлагает она, выпуская дым ноздрями, как рассерженный дракон.
— Давай.
— Влад — мой. Даже не думай к нему подкатывать. Для тебя это может плохо закончиться.
Я всё-таки закашливаюсь.
Пока кашляю, придумываю ответ. Мне невыгодно с ней ссориться. Совсем наоборот.
— Ну что ты, я и не собиралась. Да он и некрасивый, альбинос какой-то, — я надеюсь, что мой голос звучит убедительно. — К тому же у меня есть мужчина.
— Правда?
— Ну да, бывший одноклассник.
— Вы что, со школы встречаетесь? — она щурит глаза за очками.
— Нет, я замуж выходила. А когда развелась, он снова нарисовался на горизонте. — И добавляю для весомости: — Он разбогател за это время, открыл своё дело.
— Как зовут?
— Валера, — ляпаю первое мужское имя, пришедшее в голову.
Никитос будет ржать, когда узнает.
— Планируешь ещё раз выйти замуж?
— Наверное, — отвечаю я. — Детей-то хочется.
И это единственная правда, которую я говорю за сегодняшнее утро.
— Ну ладно, — удовлетворённо кивает Вася.
Мы молчим, но это молчание не напряжённое, а почти дружеское. Самочки поделили самца, причина конфликта исчезла.
Я незаметно включаю в кармане брюк диктофон, набираюсь наглости и спрашиваю:
— А что значит «Влад мой»? Я думала, он женат. У него кольцо на пальце.
Она машет рукой, как будто отгоняет навозную муху от блюдца с вареньем:
— Он женился, потому что этого хотел его покойный отец. Она — дочь его делового партнера. Любви там нет, типичный брак по расчёту. Скоро разведутся.
— А между вами любовь?
— Да.
Она так уверенно это говорит, что развеивает мои последние сомнения. Он не просто спит с этой женщиной, он по-полной задурил ей голову. Или между ними и правда любовь? В это сложно поверить, но я сужу по внешности, а это неправильно. Возможно, он видит в ней то, чего не видят другие? Какая-то внутренняя красота, уникальные черты характера? Может, готовит превосходно? Одними сиськами сыт не будешь.
— А вы?.. Ну, это самое…
— Секс, что ли? — усмехается Вася. — Ну, конечно, всё у нас есть. Я бы не стала на тебя наезжать, если бы у нас было несерьёзно.
— А все остальные в офисе знают о вашем романе?
— Знают, — она тушит окурок в огромной металлической пепельнице.
Я выключаю микрофон.
Дело сделано.
Признание в кармане.
***— Вот ты где, — говорит Влад. — Пойдём.
На голове у него панама с широкими полями, а в руках огромная коробка, в которой поместился бы… ну, например, гроб. Граф Дракула отправляется на прогулку со своим имуществом. Я сжимаю челюсти, чтобы не засмеяться.
— Хочешь, я поеду с тобой? — спрашивает Вася заботливым тоном.
У меня аж скулы сводит. Зачем демонстрировать посторонним свои отношения?
— Не надо, занимайся своими делами, — распоряжается Влад.
— Не сиди много на солнце.
— Не буду.
— Пей воду.
— М-гм.
Мы идём к лифту.
Из вежливости я предлагаю:
— Давай помогу тебе с коробкой.
— Она не тяжелая, — отвечает Влад и перехватывает её поудобнее.
— А что там?
— Небоскрёб.
Ну да, что же ещё может таскать с собой архитектор?
Пока спускаемся, я пишу Никитосу: «Вася призналась, что спит с Владом. Я записала её слова на диктофон. Этого хватит для доказательства измены?». «Нет, не хватит, — отвечает он, — нужно его признание. Или фото- и видеоматериалы, доказывающие их связь». «Предлагаешь сфоткать, как они трахаются?». «Заплачу 50 штук, если сделаешь это». Да он издевается!
Влад укладывает коробку на заднее сиденье, как хрупкое сокровище, а потом садится вперёд.
— Куда едем? — спрашиваю я.
Он включает навигатор на своём телефоне и пристраивает на переднюю панель. Пункт назначения — пустырь в километре от давно закрытой консервной фабрики. До моря метров пятьдесят. Я там никогда не была. Не уверена, что на берег можно заехать. Наверняка там грязь и бурелом.
— Не ближний путь, — замечаю я.
— Поэтому я и нанял водителя. Тебя.
Он безошибочно находит кнопку климат-контроля и устанавливает температуру на восемнадцать градусов. Машина нагрелась, пока стояла на стоянке, но жара вполне терпимая. Однако видно, что Владу душно: над верхней губой выступила испарина. Я пялюсь на его губы, как зачарованная.
— Поехали, Яна, а то я не успею сделать всё, что запланировал.
— Может, проще самому получить права? — спрашиваю я, выруливая на улицу.
Я по жизни не такая грубая и дерзкая, просто он настолько меня младше, что трудно воспринимать его директором. А выглядит он ещё моложе, чем есть, — максимум лет на двадцать. Вероятно, рядом с ним я кажусь его мамашкой. Хотя нет, мастью не подхожу: я смуглая и кареглазая, а он самый блондинистый блондин, которого я встречала. Вот Вася вполне может сойти за его мать, она тоже блондинка, хотя и крашеная.
Влад не обижается на мои слова.
Поясняет миролюбиво:
— У меня есть права. Отец подарил машину на восемнадцатилетие. Хорошая была тачка, правда, я за полгода три раза попадал в аварии. После этого отец продал машину.
— Отобрал подаренную вещь? Это что, такое наказание?
— Нет, что ты, он никогда меня не наказывал, хотя иногда стоило бы. Продал, потому что понял, что вождение — это не моё. Боялся за меня. Думаю, он был прав.
— Возможно, — соглашаюсь я. — Три аварии за полгода — это не шутка.
— Во всех случаях виноват был не я, — заявляет Влад и сползает на сиденье, широко расставив ноги в джинсах.
Сидит как подросток, честное слово! Сдвигает панаму на правое ухо, чтобы закрыть лицо от солнца. Я вспоминаю слова его жены: «Не выходит из дома без санскрина». Начинаю понимать, почему он это делает.
— Не ты был виноват? А кто? Другие водители?
— Да. По правилам дорожного движения виноваты они, но, если честно, эти аварии спровоцировал я. Не специально, конечно, я же не идиот. Просто так получилось.
Я кошусь на него. Он явно что-то хочет мне сказать. Донести какую-то мысль.
— Знаешь, есть такие люди: они никогда ни в чём не виноваты, ты считаешь их жертвами, сочувствуешь им, но они… Они что-то получают от ситуации. Их выгода не всегда очевидна, но она всегда есть. Ничего не происходит просто так. И, знаешь, Яна, эти невинные луговые ромашки опаснее откровенных злодеев.
У-у, у нас буквально первый день знакомства, а мы обсуждаем философию жертвы.
Влад кидает на меня взгляд, словно проверяя мою реакцию. Я делаю вид, что сосредоточена на вождении. Мы приближаемся к запутанной развязке на выезде из города, я посматриваю на навигатор — там словно клубок ниток нарисован. Понастроили лабиринтов.
— У тебя есть вода? — спрашивает Влад, обмахиваясь панамой.
— Нет. На заправке купишь. Мне нужно заправиться, ты не против?
— Нет, конечно. Я заплачу за бензин.
Я въезжаю на эстакаду, а Влад задаёт очередной вопрос:
— С кем ты переписывалась в лифте?