"Фантастика 2024-18". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
Секретарша, Лорин, тоже выразила соболезнование, а потом сказала:
— Босс, звонил Нейт, глава службы безопасности. Он очень извиняется, но просил при первой возможности заглянуть к нему.
— Хорошо, — пожал плечами Варламов и, не заходя к себе, прошел в кабинет Натана.
— Здравствуйте, босс! — вскочил Нейт, мужчина средних лет с обманчиво добродушным лицом. — Сочувствую вам из-за жены. Дико извиняюсь, что заставил идти ко мне. Дело в безопасности, я не вполне уверен даже в вашем кабинете. У себя-то я все время обновляю системы от прослушки.
Он проверил, насколько плотно закрыта дверь, подождал пока Варламов сядет, и тоже сел в кресло. Сумрачно поглядел через стол.
— Я получил информацию от CSIS. Кто-то хочет сорвать пуск первого поезда к Фэрбанксу. Они не знают, то ли это китайская госбезопасность, то ли какие-то коммерческие структуры. Вы ведь знаете, что многие недовольны нашими планами. Уровень достоверности вам ничего не скажет, но это очень серьезная информация.
— И каким образом сорвать? — спросил Варламов. Какая-то мысль стала зарождаться в глубине сознания.
— По всей видимости, взрыв. Вокзал в Эдмонтоне заминировать сложно, я уже усилил охрану и сейчас по периметру ставят детекторы любого типа взрывчатки. Перед поездом тоже можно пустить специальный состав с детекторами. Но ничто не гарантирует от выстрела в поезд, скажем, термобарической гранатой. Сожалею, что вынужден отвлекать вас, всего два дня прошло после смерти вашей жены…
— А до пуска пять дней… — почти про себя сказал Варламов. И вдруг перед ним будто сверкнула молния: «СЕМЬ ДНЕЙ!». Он облизнул внезапно пересохшие губы.
— И что вы предлагаете? — спросил он.
— Отложить рейс. Шутка ли, почти все руководство «Trans-Zone», включая вас, собирается проехать до следующей станции. Плюс чиновники из правительства Альберты и даже Оттавы. Мы не можем допустить такого масштабного теракта.
Вдруг стало удивительно легко. Словно тяжесть прошедших лет, полных забот, внезапно свалилась с плеч. И даже смерть Джанет…
— Да, это было бы серьезным ударом по репутации компании и всего проекта, — рассудительно сказал он. — Но и отмена мероприятия ударит по престижу. К этому событию мы приурочили дополнительный выпуск акций, и крайне важно не сорвать его. А еще лучше — вызвать повышенный интерес… Вот что, Нейт. То, что я скажу дальше, покажется вам чистым безумием. Но у меня, после смерти Джанет, осталась только мечта. А это поможет в ее осуществлении. Однако вы должны сохранять все в полной тайне…
С работы он поехал к нотариусу и провел у него несколько часов.
Вечером Кэти сготовила ужин из полуфабрикатов (с грустью вспомнилось, как Джанет приготовила жаркое к его возвращению), потом перешли в гостиную. Варламов не стал включать телевизор, а сел на диван и сказал:
— Вы прочитали или прочтете книгу вашей мамы. Я хочу кое-что добавить. Рассказать о своем отце и матери, ведь тебя, Кэти, назвали в ее честь…
— Ты словно прощаешься, папа — недовольно сказал Ивэн.
— У нас близится к концу очень важный этап работы, сынок. Много недоброжелателей. Один раз меня уже похитили, хорошо бы все обошлось на этот раз. Но кто знает?..
Он стал рассказывать о далекой Кандале, о матери и отце, о сумасшедшем полете с Сириным в Америку — все, чего не было в книге Джанет. Ну, или почти все…
Иногда Кэти задавал вопросы:
— Выходит, ты показался маме неуклюжим и неотесанным? Она не написала об этом.
Варламов улыбнулся: — Беллетристика приукрашивает реальность.
Ивэн пожаловался: — Ты так и не научил меня стрелять.
— Все времени не было, — вздохнул Варламов. — Зато ты преуспел в айкидо. Займись и другими боевыми искусствами, а то мне встретился японец, который меня вырубил, я и не заметил, как. Но о нем дальше…
Потом Варламов пошел в кабинет, включил компьютер и стал писать первое письмо.
«Мисс Роузвотер, ваша деятельность на посту Президента Североамериканских Территорий вызывает у меня глубокое уважение. Еще будучи мэром Другого Дола, вы поразили меня способностью принимать смелые и самостоятельные решения. Сейчас перед Вами стоят гораздо более серьезные вызовы. Один из них — это, конечно, продолжающееся усиление Китая. Встретив преграду своей военной экспансии на азиатском континенте в лице Российского союза, он не отказался от экономических, а также политических инструментов усиления своего влияния. Впрочем, Вам это хорошо известно. Вы также знаете лозунг «United we stand, divided we fall» [56]. Одни Североамериканские Территории, даже вместе с Канадой, не в силах противостоять расширению Великого Китая. А поставив под контроль ресурсы Северной Америки и Евразии, он с легкостью подчинит и весь мир. В масштабах планеты возникнет тоталитарное государство, произойдет объединение идеологии Чжун и культа Трехликого, христианство и другие религии светлой направленности будут запрещены. У нас еще есть время предотвратить это. В своих странствиях по Российскому союзу я познакомился с его политической организацией. Она может казаться не такой демократической, как на Североамериканских Территориях, но в истории России она ближе всего к демократии. Да, партия существует одна — пресловутое Братство, — но так сложилось в годы послевоенной разрухи. Братство демократично: через строго определенные промежутки времени проходят выборы координаторов Автономий (они очень похожи на наши Территории), а те выбирают Верховного. Деятельность координаторов население регулярно оценивает на референдумах, и неэффективные вынуждены подавать в отставку. Много делается для развития предпринимательства. Стали налаживаться торговые связи между североамериканскими фирмами и российскими Автономиями. От экономических контактов возможно и целесообразно перейти к политическим. Я думаю, что в перспективе объединение Североамериканских Территорий, провинций Канады и Автономий Российского союза в единую политическую структуру — скажем, Северную федерацию — вполне возможно и принесет неисчислимые выгоды…».
Он писал еще некоторое время, а потом пошел спать. В ближайшие дни много дел, но надо найти время написать и другие письма. Одним из самых важных будет письмо Верховному координатору Российского союза…
Рогна Колымского края с сыном прилетела в Усть-Неру еженедельным рейсом. Для важной гостьи был зарезервирован ее обычный номер. Она привезла сына в школу-интернат, но предупредила администрацию гостиницы, что в этот раз задержится на несколько дней. По ее просьбе приехал специалист и установил спутниковую тарелку, способную принимать программы канадского телевидения. Рогну интересовал канал «CBC Edmonton News». Пока мать оставалась в Усть-Нере, Толуман ночевал в ее номере. В этот день они позавтракали в ресторане, и Рогна учила сына правильно пользоваться столовыми приборами, но была как-то рассеянна.
— В школу пока не иди, — сказала она. — У нас важное событие.
Когда вернулись в номер, включила телевизор.
— Сегодня в Канаде пуск первого поезда из Эдмонтона в Фэрбанкс. Твой отец будет там. По времени Эдмонтона отправление в пятнадцать часов, подождут важных шишек из Торонто и Оттавы.
— От Фэрбанкса до Усть-Неры всего четыре тысячи сто километров, — возбужденно сказал Толуман. — Я измерил по карте.
Он пошел в четвертый класс и был живым сообразительным мальчиком с темно-русыми волосами и карими глазами («Почти как у отца», — подумала Рогна).
— Да, — вздохнула она. — Только прямых рейсов нет, но с сегодняшнего дня это начнет меняться.
На экране телевизора скучные для нее новости сменились репортажем с вокзала Эдмонтона.
— Ты понимаешь комментатора? — спросила Рогна.
— Нет, мам. Я еще неважно знаю английский, да и говорит слишком быстро.
— Ты должен стараться. Скорее всего, тебе придется не раз побывать в Канаде.
— Ну да, — надулся Толуман. — Передала бы мне свой английский. Сама, небось, и не учила.