"Фантастика 2024-18". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

Наконец дознаватель скучно сказал:
— Слишком много умолчаний и лжи. Почему вы не хотите сотрудничать с органами безопасности Великого Китая?
— Я не верю, что он великий, — ответил Варламов. — Какой он великий, если похищает и пытает граждан других стран?
Следователь усмехнулся: — Вас еще и не начинали пытать.
На этом зловещем замечании допрос окончился, и Варламова увели.
Обед состоял из лапши и невкусного чая. Потом Варламов лег на койку и как-то быстро уснул. Снилось, что стена рядом с койкой раздвигается, и из темноты появляются некие приземистые существа. Они несут диковинные аппараты на треножниках, расставляют вокруг койки, а сами садятся на корточки. И это оказываются не аппараты, а опять пауки. Они неспешно перелезают на голову Варламова и начинают опутывать ее паутиной.
Липко, неприятно, паутина пытается проникнуть в голову. Варламова трясет от холода и отвращения. Но у пауков никак не получается добраться до мозга, они слабо тычут жвалами и невнятно бормочут. Их лапки словно скользят по льду. По темному льду. По темному…
Непроглядная тьма.
Варламов проснулся с головной болью и металлическим вкусом во рту. Кое-как умылся холодной водой. Открылась дверь и на пол сунули поднос, опять лапша. Похоже, заменит надоевший в Японии рис.
Потом его отвели в другую камеру. Совсем другую… Затошнило, не надо было есть эту проклятую лапшу.
И тут металлические стены, и вообще всё из металла: сиденье странной формы, отдаленно похожее на стоматологическое кресло, стол из нержавеющей стали, верстак с блестящими инструментами…
— Раз…девайся, — приказал конвоир. Второй стоял молча.
Сердце Варламова упало, и он помедлил, но после тычка под ребра задохнулся и стал снимать одежду. Конвоир ткнул пальцем даже в трусы, так что остался совсем голый. Потом его кинули в кресло, а руки и ноги приковали металлическими браслетами. Голову зажали во что-то вроде тисков.
Спина и ягодицы оказались прижаты к холодному металлу — Варламов задрожал, а тело покрылось гусиной кожей. Вдобавок в полу увидел решетку — похоже, для стока крови.
Вот и дошло до пыток. И скорее всего, классических — пытку лишением сна в Московской автономии будет вспоминать с ностальгией.
Конвоиры ушли, зато появился другой человек — невысокий и в белом халате, хотя вряд ли это был врач. Он ослабил зажимы и сильной рукой подвигал голову Варламова, а потом снова ее закрепил. Повозился с чем-то вроде лейки вверху, и… на голову упала холодная капля.
Струйка воды потекла по лбу, а спустя недолгое время на то же место упала другая капля. Что-то приходилось читать о пытке водой.
Но сначала ничего особенного, только неприятный холод от падающих капель и стекающих на подбородок, грудь, а потом и спину струек воды. Палач безучастно присел на корточки у стены.
Понемногу место, куда падали капли, стало жечь. Странно, ведь капли холодные. Жжение постепенно усиливалось, падение каждой капли стало походить на удар горячим молотком. Возможно, прошли часы, и по мозгу будто стали бить раскаленной кувалдой. От пронзительной боли Варламов застонал.
Темнота…
Он пришел в себя от леденящего холода, с тела стекала вода. Палач отступил с пустым ведром. Варламов с трудом сфокусировал взгляд на окружающем.
За столом теперь сидел дознаватель, равнодушно глядя на узника. Он подождал немного и сказал:
— Пришлось перейти ко второй степени. На ней пытки скорее психологические, но есть и третья степень. Так что случилось с Морихеи и с вами?
— Я уже все сказал, — тоскливо ответил Варламов.
— Напрасно.
Снова капля, как раскаленный молоточек. На этот раз до кувалды доходит быстрее, и дознаватель остается за столом. Все невыносимее боль.
Темнота…
Он опять захлебывается ледяной водой и открывает глаза. Следователь стоит рядом и смотрит как будто с сомнением.
— Вот видите, — говорит он. — Чем дольше будете молчать, тем больше промучаетесь. Итак?
Он склоняется над Варламовым, а тот сплевывает воду, и она стекает по подбородку.
— Интересно, — задумчиво говорит дознаватель. — А почему не пытались плюнуть мне в лицо? Боитесь, что изобьют?
 
— Вы делаете свою работу, — хрипло говорит Варламов. — Только работу выбрали грязную.
Следователь хмыкает и возвращается на место.
— Продолжим.
Теперь это не удары кувалдой, в мозг скорее вгрызается раскаленное сверло.
Темнота…
Снова Варламов захлебывается ледяной водой. Дознаватель скептически глядит на него.
— Похоже, вода действует на вас как снотворное. Придется использовать другое средство.
Он что-то говорит по-китайски. Палач берет с верстака провода и начинает возиться с ними. Один закрепляет вокруг большого пальца на правой ноге Варламова, а другой… теперь ясно, почему у кресла такая странная форма. Другой обматывает вокруг яичек.
Следователь берет коробочку. — Придется перейти к третьей степени. Но пока без членовредительства.
Он нажимает кнопку. Варламова скручивает неимоверно болезненная судорога, и тело выгибается, но его удерживают зажимы.
Темнота…
На этот раз без сознания, похоже, остается дольше. В голове звон, а все тело мелко дрожит. Дознаватель дает очухаться и, ничего не говоря, снова жмет кнопку.
Словно раскаленный нож проворачивается в яичках. Темнота…
Когда Варламов приходит в себя, следователь смотрит на него, поглаживая подбородок пальцами.
— У вас очень низкий болевой порог, — задумчиво говорит он. — Но мы можем продолжить, только займет больше времени… Так не хотите отвечать на вопросы?
— Идите вы… — и Варламов посылает его туда же, куда ранее Хараду.
Дознаватель только пожимает плечами.
— Вы слишком быстро теряете сознание, — отеческим тоном говорит он. — Придется дополнить физические страдания психологическим компонентом.
Он снова говорит палачу по-китайски. Тот достает с верстака блестящую металлическую штуковину и ставит на стол.
— Это маленькая гильотина, — любезно поясняет следователь. — Можно отрубать по кусочку от пальца, так что боль растянется надолго. И каждый раз, когда очнетесь, будете видеть, что от вас убыло.
— Садисты, — выдавливает Варламов.
— Я не извлекаю из этого удовольствия. Нам нужна только информация.
Голова отчаянно болит, но надо думать! Можно все рассказать — как говорил Морихеи, это не его война. Только ведь не поверят, все равно продолжат мучить. Когда их поймали на Алтае, то помог изумруд Хозяйки. Но здесь не ее владения. Хотя…
— А почему не спрашиваете про изумруд? — сказал он. — Ведь один из первых вопросов был о нем.
Лицо дознавателя осталось бесстрастным.
— Можно и про него. Что вы теперь скажете? Кроме того, что это подарок?
— Скорее, спрошу. Почему вы его не изъяли? Странно оставлять у заключенного такую дорогую вещь.
На этот раз следователь моргнул. Варламов облизал губы и продолжал:
— Думаю, его изымали. Только после этого у вас на одного сотрудника стало меньше. Как его звали?
Дознаватель разглядывал Варламова, словно что-то просчитывая.
— Товарищ Фан, — наконец сказал он. — Начальник вашего знакомого, некоего Харады. Взял камень после доставки вас на Эторофу… конечно, для экспертизы. Пропал из своего кабинета, и поиски ничего не дали, а изумруд остался лежать на столе. После этого Харада предпочел вернуть его в ваш карман, сделав снимки… Так что случилось с товарищем Фаном?
Значит, пробуждение в ниндзя-ясики случилось уже после исчезновения «товарища Фана».
— Скорее всего, товарищ Фан сидит сейчас в некоем сумрачном зале, — мстительно сказал Варламов. — Обращенный в камень.
— Что? — следователь даже привстал из-за стола.
— Мне вы вряд ли поверите. Почитайте «Сказы» Бажова, русского писателя. Там, где про Хозяйку Медной горы.
Дознаватель скривил губы и медленно опустился на стул.
— Погляжу прямо сейчас. Не думайте, что очередной ложью надолго задержите пытку.