"Фантастика 2024-18". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
Город был большой, здание УМВД соответственно тоже. Здесь основательно обыскали. Человек в серой форме зловеще хмыкнул, выложив на стол обе карточки Варламова. На изумруд поглядел с удивлением. Отец Вениамин тоже лишился карточки, ножа и аметиста. Сидевший за столом полицейский оставил карточки перед собой, а камни смахнул в ящик. Прощай, подарок Хозяйки.
— Все ясно, шпионы из Московии, — удовлетворенно сказал полицейский. — Фальшивые документы, деньги, драгоценные камни. Отдохните пока в камере, а вечером с очередной партией расстреляем.
— Побойтесь Бога! — возмутился отец Вениамин. — Мы пострадавшие, летели из Сталинграда, а самолет сбили.
— В самом деле, — сказал Варламов. — Свяжитесь со Сталинградом, там подтвердят, что мы в списке пассажиров рейса на Хабаровск.
Полицейский снова хмыкнул и сделал знак увести.
Провели по длинному коридору, похоже в другое здание. Денег на тюрьмы в России явно не жалели. Камера оказалась отдельной — видимо, для важных подозреваемых. Варламов сел на откидную кровать, на душе было муторно: неласково встречала его родина. Когда-то в этих местах воевали красные с белыми, а теперь Московская автономия с Уральской. Только недавно радовался, поговорив с Джанет…
Отец Вениамин стал в углу на колени и стал истово молиться. «Аз грешен есмь…», — то и дело повторял он. Но усердным подвижником священник не был, скоро поднялся.
— Все в руке Его, — философски сказал он. — Захочет, помилует. А ты исповедоваться не хочешь?
— Я в протестантскую церковь иногда хожу, — ответил Варламов — Мать была американкой. А у них не принято.
— Да ну? — удивился отец Вениамин. — То-то, гляжу, никогда не крестишься.
— Ты же священником в Московской автономии был, — раздраженно сказал Варламов. — Там президент сильно верующий, в церковь ходит, крестится. Но это не мешает ему людей пытать и отправлять на смерть. Теперь вот войну затеял.
— Все мы грешны, — вздохнул священник. — Приблизилось время конца мира сего.
— Вряд ли, — на Варламова нашел дух противоречия. — Когда была прошлая война, многие думали, что настал конец света. Всё, как в Библии: «и солнце стало мрачно как власяница, и луна сделалась как кровь». Прямо эффект «черного света» описан…
Сразу заболела голова.
— Скорее всего, конец света откладывается, — поморщился он. — И похоже, не в первый раз.
Отец Вениамин покачал головой: — Придет Иисус Христос, как обещал. И поделит людей на овечек стада своего и козлищ окаянных.
Ярко представился отец Вениамин в облике овечки, и Варламов прыснул. Нервы стали ни к черту.
— Мне кажется, это и в самом деле предполагалось, — чуть погодя сказал он. — В первые века христианской эры. Возможно, сам Христос упросил Отца повременить, из любви к людям. Так что процесс получился… более растянутым во времени.
Вспомнилась загадочная госпожа Сада и холодноватая Хозяйка Медной горы.
— И кажется, есть другие, кого не устраивает скорый конец света.
— Не по православному это, — покачал головой отец Вениамин. Сел на кровать и зевнул. — Вот ведь организм подлый. Надо каяться, душу очищать, а в сон клонит.
Варламов тоже лег на жесткую койку, на душе было по-прежнему тошно, но неожиданно задремал.
Разбудил скрип открываемой двери, и Варламов ошалело сел. Куда теперь потащат его и Сирина?.. В следующий миг очнулся — он не на Североамериканских Территориях, куда прилетел с Сирином. Он в России, хотя тоже в тюремной камере.
— Варламов! На выход.
Отконвоировали в другой кабинет, у хозяина больше звезд на погонах. На лацкане такой же значок, как у капитана Петрова — красный крест в разомкнутом круге.
— Варламов Евгений Павлович, — сказал он, протягивая обе карточки. — Он же Сидоров Павел Евгеньевич. Хорошо, что мне сразу доложили, и я сверился в Сталинграде. А то в суматохе могли и расстрелять, у нас военное положение. Значит, потерпели крушение? Сочувствую. Ну, мы вас со спутником не задерживаем. У дежурного получите пропуск первой категории. Советую ехать подальше, в Тюмень. Лучше бы в Омск, но туда сейчас самолеты не летают.
Варламов облегченно вздохнул.
— Спасибо, — сказал он. Хотел попросить, чтобы вернули драгоценные камни, но зазвонил телефон, и начальник махнул рукой: уходите.
Проводили вниз, где у стойки дежурного уже топтался отец Вениамин. Варламову вернули конфискованную «Сайгу», только сказали по городу носить в чехле (прежний остался в выработках). Оба получили пропуска — Варламов впервые за долгое время держал в руках бумажный документ — и поторопились покинуть полицейское заведение.
На улице священник вздохнул: — Жалко аметист. И куда теперь?
— На вокзал, — хмуро сказал Варламов. — Хватит с меня самолетов, да вроде и не летают. Деньги у меня есть. Только в оружейный магазин заглянем.
Чтобы не плутать по городу, взяли такси — вездесущую китайскую «Тойоту». В оружейном магазине Варламов уложил «Сайгу» в чехол, прикупил патронов (обычных и парализующих) и без проблем расплатился карточкой «Сидорова». Продавец подмигнул:
— Не хотите бронебойных? Разрешили продавать из-за военного положения.
Варламов из любопытства купил обойму. Задержался, оглядывая витрины, и на глаза попалась изящная серо-стальная игрушка — ночной прицел. Несколько раз хотел купить такой в Канаде, но всё не позволяли расходы по дому. Теперь с приятным чувством вседозволенности купил и его, вместе с удобной поясной сумкой. Если верить капитану Петрову, на канадской карточке деньги есть. В сумке был потайной карман, переложил канадскую карточку туда.
Таксист повез дальше. При виде обувного Варламов попросил остановиться: туфли прохудились в уральских подземельях. Купил высокие ботинки со шнуровкой, и поехали на вокзал. Он оказался приятным красно-белым зданием, но билеты до Тюмени были только наутро. Вот тебе и пропуск первой категории. Впрочем, без него вообще бы не уехали: вокзал наполняли беженцы.
После билетной кассы отправились в буфет. Варламов давно чувствовал зверский голод, в полиции не кормили. Съели по цыпленку, запивая пивом.
Потом Варламов отыскал салон связи и наконец-то купил планшетный компьютер. С замиранием сердца набрал канадский адрес, и… «все соединения за пределами Уральской автономии временно заблокированы. Просим извинения за неудобства». Чтоб вас!
Вечерело, бродить по городу не хотелось, и кое-как устроились на полу.
Варламов то задремывал, то просыпался. Шум разговоров, жесткий пол — думал ли, что окажется на Урале?.. Среди ночи всех поднял вой сирены — воздушная тревога. Пока пытался понять, куда бежать, репродуктор бодро объявил:
«Граждане! Убежище переполнено, оставайтесь на своих местах. Бомбят южный укрепрайон».
Утешили, называется. Но взрывы и вправду были отдаленными, а вскоре стихли. Утром, когда отстоял очередь в туалет, услышал свою фамилию (новую) из репродуктора.
«Гражданин Сидоров Павел Евгеньевич, подойдите к справочному бюро».
Недоумевая, Варламов отыскал справочное бюро. Там маялся (иначе не скажешь) давешний полицейский: глаза воспалены, лицо помятое.
— Павел Евгеньевич, — искательно сказал он. — Пожалуйста, пройдемте в машину. Вернуть кое-что хочу.
В машине, припаркованной прямо у входа, протянул Варламову драгоценные камни — изумруд и аметист.
— Извините, забыл вернуть.
Удивленный, Варламов сказал: — Спасибо. Не рассчитывал увидеть снова.
Чиновник помялся, но видно очень хотелось спросить.
— Кто она?
— Кто? — не понял Варламов.
— Женщина. Явилась ко мне во сне. В зеленом платье, волосы черные, глаза пылают от гнева. «Ты что, — спрашивает, — захотел в мой зал?». И показывает зал: стены и пол из железа, а вдоль стен сидят люди. Никто не шелохнется, все каменные. «Верни, — говорит, — украденное, не то окажешься здесь!». Проснулся, а она все еще в углу стоит. Только затем растаяла. Ужас!
Варламов вздохнул:
— Это, друг, ты повидал Хозяйку Медной горы. Подзабыли видно о ней. Повезло, легко отделался.