"Фантастика 2024-18". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
Прозвенел гонг. Сашка со стоном выпрямился и стал разминать поясницу. Туфта не проходила, в конце каждой смены Михалыч проверял плотность бетона специальным устройством. Если стрелка отклонялась за красную черту, прихлебатели бригадира били по морде и заставляли трамбовать вручную, пока бетон еще не застыл.
Михалыч подошел с прибором.
— Сторонись, доходяги! — глухо раздалось из-под маски.
Он обошел опалубку, держа коробочку прибора над бетоном и наблюдая за стрелкой. Сашка описывал принцип его действия, но Варламов от усталости плохо понял.
— Вроде нормально. Идите жрать.
Меся грязь, они побрели к вагончику столовой, а навстречу им тащились зэки из второй смены. Было время белых ночей, так что работали круглые сутки по двенадцать часов. Повезло, что Михалыч сначала подошел к ним: не придется ждать в очереди. Сняли тяжелые комбинезоны в прихожей, вымыли руки. Хорошо бы и тело, оно отчаянно зудело — то ли от пота, то ли излучение Зоны все же пробивалось сквозь комбинезоны. Хотя вроде бы специальное металлическое напыление…
На кухне работали две девушки, Нюра и Светлана. За что попали на каторгу, не говорили. Может, как родственницы врагов нации. Двигались как сомнамбулы, лица помятые, под глазами темные круги. Понятно, почему: с утра надо готовить, а ночью вторая смена — тянулись мужики из спального вагончика. За девицами выстраивалась очередь, места в ней разыгрывали в карты, и только Михалыч с прихвостнями проходили без очереди.
Света наложила Варламову полную миску лапши с тушенкой и подмигнула.
— Зашел бы ночкой. А то эвакуируют, а в обычном лагере баб не будет.
Но Варламов стеснялся, да и ночью спал без задних ног.
— Устаю я, Светочка, — пробормотал он и направился в угол. Там на ящиках сидел монах в черном одеянии, выдавая водку и курево. Ляпнул про Президента, что тот «бич Божий», вот и попал сюда. Но раздачу водки доверяли только ему.
— Мне двести грамм, — сказал Варламов.
— Примите, во имя Господа, — ответил тот.
Варламов поставил миску и стакан на стол, сразу выпил половину и принялся за лапшу. Кормили сносно. В голове слегка зашумело, тело начало расслабляться. Варламов не курил, но без водки выжить здесь было трудно. Он допил оставшееся, и жизнь показалась сносной.
Вагончик наполнялся народом и табачным дымом, курили безбожно. Варламов запил лапшу компотом и вышел с Сашкой на улицу. Перед этим тщательно застегнул комбинезон и надел маску. Сашка только накинул куртку.
— Зря, — проворчал Варламов. — Схватишь лишнюю дозу.
— А, — отмахнулся Сашка. — Есть у меня сомнения насчет этих комбинезонов. Посмотри на Михалыча.
Тот видно распределил вторую смену по местам и, подходя к столовой, загодя стянул маску. Лицо землистое, одышка. Немудрено, ночью и днем на ногах.
— Видел, какое у него лицо, — прошептал Сашка, когда Михалыч зашел в вагончик. — Такое бывает в начальной стадии черной немочи. Ни черта комбинезон не спасает, туфта одна. Нас и подгоняют, чтоб доделали опоры, пока не сдохнем.
— Ну… — неуверенно начал Варламов. Стало зябко, самому приходили в голову такие мысли. — А что делать?
Сашка заковылял к спальному вагончику и сел на скамейку.
— Бежать, — прошептал он, дождавшись Варламова. — Помнишь, я пропадал целый день.
Было дело. Сашка вернулся к вечеру и его здорово избили, потому что норму за него пришлось выполнять другим.
— Там выше по речке есть заброшенный поселок. И, по-моему, в нем кто-то живет.
— А какой смысл бежать? — горько спросил Варламов. — Все равно сдохнешь.
— Ну, некоторые выживают… — загадочно сказал Сашка.
Но Варламова неудержимо клонило в сон. Сказывались тяжелая смена и выпитая водка.
— Ладно, я на боковую, — сказал он.
В вагончике было тесно. Варламов забрался на свой второй ярус, натянул вонючее одеяло на голову и сразу погрузился в сон. Снилось что-то несуразное: он почему-то в Америке, в руках снова лопата, но кидает не землю, а снег возле какого-то дома с верандой…
Проснулся от ударов гонга. Пора вставать, завтракать и опять на смену. Варламов потянулся и застонал от боли в суставах.
На завтрак опять была лапша. Света слабо улыбнулась Варламову.
Побрели к опорам — в вечном сумраке Зоны, под моросящим дождем. Отработавшие зэки не торопились к столовой, собравшись в кучу. Михалыч повернулся к подошедшим:
— Кажись, всё. Курите, а я схожу к соседям, спрошу, как у них.
Он потащился через болото к опорам, которые уже давно поставила другая бригада. Сами работяги туда не ходили — хорошо, если оставались силы на баб.
Варламов топтался на месте в тупом недоумении: неужели работе конец и не сегодня-завтра их эвакуируют? Сашка толкнул в бок:
— Пошли, посидим.
Другие зэки потянулись к столовке, там можно покурить в тепле, сыграть в карты. Варламов и Сашка присели на скамейке у вагончика: сыро, но никто не мешает.
Сашка постучал по стене вагончика.
— Дерево, — сообщил он. — Многослойная фанера, а внутри утеплитель. Здорово будет гореть, если что.
— Здесь запрещено курить, — вяло сказал Варламов. — Михалыч голову оторвет. В столовке пожалуйста, она из алюминия.
— Я не об этом. — Сашка покосился направо, где виднелись опоры, поставленные до них, еще в прошлом году. — Помнишь, там были следы пожара.
— Ну да. Нам объяснили, что лес вокруг трассы регулярно выжигают. Для дезинфекции и от всяких тварей.
— Ага, — вздохнул Сашка. — Что-то предчувствие у меня нехорошее…
Они посидели еще, дождик закончился, меж хмурых облаков проглянуло тусклое солнце. На болоте показалась неуклюжая фигура Михалыча.
— Пошли, — Сашка встал. — Послушаем, что скажет.
Народ высыпал из столовки. В неуклюжих комбинезонах, со стеклянными глазами масок, люди казались толпой инопланетян.
— Вот что, мужики, — глухо донеслось из-под маски Михалыча. — Соседи к вечеру кончат. Они медленнее, потому что одного медведь задрал. Перед ними тоже закончили. А к нам я инспекцию вызвал. Если все в порядке, назавтра общая эвакуация.
Вертолет прилетел после обеда. Распогодилось, и ядовитый зеленый блеск пролился на листву деревьев. Внизу по-прежнему царил сумрак. В небе появилась черная муха, выросла и уродливой стрекозой повисла над просекой. Инспектор спустился по лесенке, следом опустили ящик с инструментами. Зэки столпились у спального вагончика, подходить ближе Михалыч запретил.
— Смотри, — прошептал Сашка на ухо Варламову. — Комбинезон как у нас, но по нему словно перетекает свет. У наших такого эффекта нет.
Действительно, по одеянию инспектора струилось слабое сияние.
— Это от солнца, наверное, — предположил Варламов.
Сашка фыркнул.
Инспектор проверил лазером высоту и вертикальность опор, потом замерил плотность бетона в каждом фундаменте. Зэки чесались через комбинезоны и привычно курили, хотя назойливую мошку сдуло ветром от винтов. Наконец инспектор сложил инструмент обратно и, не говоря ни слова, махнул рукой. Сначала подняли ящик, потом его самого. Вертолет проплыл над соседним участком и завис над следующим.
Варламов сначала считал, сколько раз он зависнет, потом бросил: стало далековато. Но не меньше десятка раз, так что трасса удлинилась километров на десять.
Наконец вертолет улетел, а небо начало хмуриться. Повезло, иначе ждали бы хорошей погоды для инспекции. Было непривычно, что не надо работать — безделье казалось блаженством. Михалыч переговорил по рации в своем закутке и сказал, что если будет погода, завтра проверят соседский участок, а потом пришлют вертолеты для эвакуации.
Это казалось чудом: наконец-то оставят давящий сумрак Зоны, смогут помыться. Их ждала уже не каторга, а обычный трудовой лагерь.
Вечером облака немного разошлись, и над черным лесом протянулась кровавая негаснущая полоса заката. Сон не шел, вспоминалась лукавая улыбка Светланы. Наконец Варламов не выдержал, слез с койки и пробрался к выходу. Вокруг храпели: монаху приказали выдать двойную порцию водки, так что у столовки никого не оказалось.