"Фантастика 2024-18". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
С восточной стороны собора открылись ворота цокольного этажа, и выехал бронированный автомобиль — копия уничтоженного. Из джипа сопровождения выскочили охранники, один открыл дверцу лимузина. Оттуда вышел настоящий Президент. Охранник поспешно отвел глаза от морщинистого лица. «Словно престарелый гном!», — подумал он и испугался, хотя вряд ли рядом имелась аппаратура для чтения мыслей.
Президент хмуро посмотрел вверх. Там оседало облако известковой пыли, но искореженного остова второго лимузина не было видно.
— Найти, — проскрипел он. — Выяснить. Доложить.
Начальник охраны угодливо закивал…
Наземный пункт управления — обшарпанную «газель» с еще выдвинутыми антеннами — нашли спустя несколько часов. Датчики показали отсутствие людей и наличие взрывчатки, поэтому использовали аппаратуру дистанционного подрыва. Рвануло сильно, «газель» разлетелась на части. Изучение обломков показало, что внутри размещалась аппаратура для управления БЛА китайского производства. Еще раньше был сделан вывод о китайском происхождении летательного аппарата. Беспилотник этого типа вполне мог долететь от китайской провинции Туркестан до Московской автономии. МИД отправил Китаю грозную ноту протеста.
В ответной ноте говорилось, что Великий Китай продает беспилотники многим развивающимся странам, и Московской автономии следует искать врагов поближе. Были изучены и эти варианты. Местом старта БЛА, кроме Туркестана могла быть Южнороссия…
Глава 1. Московская автономия
Джанет сидела в раскладном кресле, глядя, как Юджин разжигает костер. Она улыбнулась: правильнее, конечно, Евгений, но за годы жизни сначала на Североамериканских Территориях, а потом в Канаде он и сам привык к имени Юджин. Неужели восемь лет, как они женаты?
Зеленела трава, солнце клонилось к розовой глади Онтарио. Костер быстро разгорался, Юджин привык к лесным бивуакам еще на родине, в далекой России. Пламя ярко осветило более резко выступающие, чем раньше, скулы и светлые волосы. Только Джанет знала, что в них появилась седина. Как талантлив ее муж: быстро освоился в Канаде, окончил университет, получил неплохую работу. Джанет подумала о доме, где они будут жить. Разве она смела когда-то мечтать о семейном счастье?
Юджин словно услышал ее мысли, поднял голову и улыбнулся Джанет. Тут в палатке завозились, выбралась семилетняя Кэти и побежала к костру.
— Папа, ты утром уедешь? Не уезжай!
Варламов подхватил девочку на руки, для Джанет она уже была тяжеловата.
— Надо, Катя. Вызывают с работы. Но к обеду вернусь, и сразу в путь.
Он кивнул на катер у причала. Давно планировали во время отпуска поплавать среди Тысячи островов, благо это недалеко от Торонто.
Солнце село, алая полоса протянулась над темным дальним берегом. Джанет поежилась от порыва холодного ветра…
Он ехал по пустынной дороге. Уик-энд — странно, что вызвали на работу. Увидел впереди две машины: одна наполовину съехала в кювет, а рядом полицейский автомобиль. Полицейский поднял жезл, и Варламов послушно свернул к обочине: наверное, нужна помощь. Когда вышел из машины, полицейский почему-то направил жезл в его сторону.
В лицо ударила едкая струя, перехватило дыхание. Последним ощущением было, что соскальзывает в темноту…
Юджин не вернулся с работы — оказалось, что его и не вызывали. Полицейские обнаружила брошенную машину, все ценное было похищено. В полиции сделали вывод, что «мистер Варламов» стал жертвой бандитов.
Безутешная Джанет добилась, чтобы в море был остановлен российский сухогруз. Он привозил редкоземельный концентрат и еще не вышел из залива Св. Лаврентия. Поисковая команда поднялась со сторожевого катера и обыскала судно. Корабль был велик, простой в море при неудачном обыске предстояло оплачивать канадской стороне, и через пару часов полицейские с извинениями сошли обратно.
Когда Варламов приходит в себя, правая щека горит, как от раскаленного железа, а тело закоченело. Руки вывернуты и, похоже, связаны за спиной. Он лежит на холодном металле, и в ушах стоит нескончаемый плеск. Пробует закричать, но не может: рот забит кляпом.
Темнота, боль, плеск воды. Все длится нескончаемо.
Потом металл начинает дрожать, и спустя некоторое время возникает качка. Варламова то приваливает лицом к мокрому железу, то перекатывает на спину.
Онемение в руках, ледяной холод, тошнота. Сознание снова уплывает в промозглый колодец…
Когда очнулся во второй раз, то лежал на койке, а в круглом окошке брезжил холодный свет. Похоже на иллюминатор — значит, это корабль. Накатила ярость, оттеснив даже тошноту. Выходит, его похитили! Он сполз с койки, добрался до двери и стал стучать, но так и осталась запертой.
К койке возвращался на коленях, упираясь руками в раскачивающийся пол. Когда дверь открылась, сил хватило только повернуть голову. Человек с подносом, и еще один здоровяк маячит в коридоре. Когда поднос поставили на тумбочку, Варламов прохрипел:
— Уберите, я не стану есть. И требую капитана.
Поднос все равно оставили и ушли, закрыв дверь. Варламов стиснул зубы, его мутило, а мысль о еде усилила тошноту. Через некоторое время он собрался с силами, снял отсыревший костюм и повесил на стул. За дверкой оказался крохотный туалет, попил воды из-под крана и сразу выблевал все в унитаз. Долго стучал зубами под тонким одеялом, пока не согрелся и уснул.
Когда просыпался, электрический свет всё горел, и иллюминатор продолжал глядеть черным круглым глазом.
Утром (часы на стене показывали восемь) качка стала более размеренной. Снова открылась дверь, и матрос молча забрал нетронутый поднос. Спустя час вошел человек в отутюженной форме, явно офицер. Опять здоровяк торчал в коридоре.
Глядя в сторону, человек в форме равнодушно сказал по-русски:
— Я капитан корабля. Мне приказано доставить вас в Мурманск. На что жалуетесь?
Варламов чуть истерически не рассмеялся: похитили, держат взаперти — и на что жалуется? Он постарался взять себя в руки, перед ним просто исполнитель. Надо разузнать обстановку, а для этого получить хоть какую-то свободу. Он сухо сказал:
— Я хочу, чтобы мне разрешили выходить на палубу. Куда я сбегу посереди Атлантики? Иначе я объявляю голодовку.
Капитан впервые поглядел на него, в глазах промелькнула усмешка.
— Ладно, — ответил он. — Только с сопровождением.
Целую неделю сухогруз пересекал океан: взбирался на угрюмые водяные холмы и падал, рассекая форштевнем белую пену. Варламов часами простаивал у борта, прикованный за руку к здоровенному моряку. Тот упорно молчал, а бежать действительно было некуда.
Зачем его похитили, было непонятно. От морской болезни и разлуки с Джанет порой было так тошно, что хотелось броситься в море. Варламов стискивал зубы и терпел. В конце концов, он пересекал океан уже во второй раз. Может, удастся вернуться.
К исходу седьмого дня море немного успокоилось, и показались снежные горы — вероятно, Норвегия.
На следующий день сухогруз обогнул какой-то мыс (возможно, Нордкап) и пошел близко к берегу. Горы сделались ниже, снега на них меньше. Щеки Варламова горели то ли от ледяного ветра, то ли от волнения: нежданно-негаданно он возвращался домой. Хотя… дом у него теперь там, где Джанет. Вспомнились зловещие истории о тайной полиции Московской автономии — что похищение организовано ею, не сомневался. Вряд ли это устроили слабые власти Карельской автономии. Только зачем это Московии?
В море показалась темная точка и стала быстро увеличиваться. Отбрасывая шлейфы пены, мимо пронеслось небольшое, воинственного вида судно с невысокой мачтой, орудием на носу и контейнерами на глухих надстройках. Обойдя вокруг сухогруза, оно умчалось, выкинув на мачте несколько флажков — наверное, разрешение следовать дальше.