"Фантастика 2024-18". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

Чёрные волки? Поклонники Трехликого?
Отчаянным усилием воли Варламов попытался сохранить самообладание. Он непринуждённо сунул руки в карманы и возобновил ходьбу.
Раздался тихий свист. Варламов встал как вкопанный и больше не двигался. Две фигуры в странной молочно-белой одежде появились из-за надгробия слева. Две, точно такие же, возникли справа. Краем глаза Варламов уловил движение позади. Фигуры казались нереальными и одновременно странно уместными среди белых крестов и надгробий — в бесформенном светлом одеянии от макушки до пят, без прорезей для глаз. Непонятно, как они могли видеть, но видели прекрасно. Фигура слева приказала бесцветным голосом:
— Никому не шевелиться! Ты, вытащи руки из карманов! Медленно, иначе будет плохо.
Вторая что-то сказала на незнакомом Варламову языке. Голос прозвучал музыкально — взлетая, а затем опускаясь, и язык походил на китайский, но им не был, китайского Варламов наслушался вдосталь.
Фигура вытянула руку — в ней оказался маленький серебряный пистолет, — и направила на продолжавшую идти Эрну. Варламов не услышал выстрела, даже щелчка, а дальше всё происходило уже одновременно.
Эрна стала клониться, похожая на подрубленное деревце. Упала ничком, выбросив вперёд руки, как будто стараясь оказаться поближе к могиле мужа… Джанет закричала и бросилась к матери, полы плаща взметнулись от отчаянного движения… Варламов стал медленно, как ему и сказали, вынимать руки из карманов. Но перед этим успел открыть футляр Сирина, вытащить первый цилиндрик, и теперь надавил пальцами на его концы. Он больно укололся при этом, ладонь будто толкнул изнутри упругий холодный комок. Сразу всё поплыло перед глазами, и несколько мгновений Варламов не сознавал, что происходит.
…Вскоре пришёл в себя.
Он стоял на коленях, упираясь ладонями в приятно холодившую землю. Каждая былинка и каждый упавший листок виднелись с необычайной, пронзительной чёткостью. И в сознании Варламова была та же холодная ясность. Он медленно встал на ноги. Всё кругом замерло, как на остановленном кинокадре. В этом застывшем мире мог двигаться он один.
Первой увидел Джанет, та лежала неподалёку. Она упала навзничь — руки беспомощно раскинуты, на лице выражение отчаяния…
Но не только оно.
Варламов замер. Он увидел, как стало меняться лицо Джанет. Словно иной чем солнечный, таинственный мягкий свет пролился откуда-то, совершенно преобразив его. Куда девалась угловатость и жёсткость черт? Куда девалось отчаяние? Чудным светом, покоем и красотой просияло лицо Джанет на фоне смятой травы и разметавшихся волос. Потрясённый Варламов даже забыл дышать. Только лицо матери он помнил таким прекрасным, но сквозь дымку многих лет…
Ещё некоторое время Варламов всматривался, потом облегчённо вздохнул. Грудь девушки вздымалась и опускалась — Джанет дышала.
Он с трудом оторвал взгляд и перевёл на Эрну. Что-то было не так с её распростёртым телом, но, прежде чем заняться ею, Варламов осмотрел нападавших.
Их оказалось шестеро: по двое справа и слева, и ещё двое позади. Все лежали распластанные, будто медузы, выброшенные из морских глубин на солнечный луг. Варламов наклонился над тем, кто целил в Эрну. Похоже, это был обыкновенный человек, только в странном балахоне, ткань которого уже изменила цвет — с белого, в тон мраморных надгробий, на травянисто-зелёный. На месте лица щиток из пластика — скорее всего, прозрачный изнутри, на руках перчатки.
Варламов брезгливо вытащил из пальцев пистолет и оглядел: не огнестрельный, блестящий стержень вместо ствола. Наверное, парализующего действия. В таком случае Эрна просто потеряла сознание. Варламов бросил пистолет в траву и выпрямился. Пусть эти уроды поспят.
Он подошёл к Джанет и остановился, всё ещё с удивлением разглядывая её. Чудный свет угас, и теперь лицо было просто красивое и спокойное. Варламов нагнулся и поднял девушку. Она показалась не тяжёлой: наверное, работа на складе укрепила мускулы. Когда нёс её к машине, то вспомнил, что уже видел эту картину. Во сне, в самолёте, летящем с одного континента на другой над морем изо льда и тумана…
 
Поудобнее устроив Джанет на переднем сиденье, Варламов отправился за Эрной. И ещё не прикоснувшись к ней, по неподвижной груди и остекленевшим глазам понял, что она мертва. Наверное, от разряда остановилось сердце.
Варламов не осмелился трогать её. Спотыкаясь, побежал к машине, завёл двигатель (помнил, как это делала Джанет), тронулся слишком резко, едва не налетев на дерево, наконец справился с управлением и погнал к городку.
Первый же встречный указал, где больница. Варламов внёс Джанет на руках — к счастью, двери открылись автоматически, — и вокруг захлопотали медсёстры.
В машине скорой помощи поехал с санитарами на кладбище. По пути, завывая сиреной, присоединился полицейский автомобиль. Санитары склонились над Эрной — Варламов с тошнотворным чувством вспомнил, что так же было с Сирином, — и тут же выпрямились.
— Она мертва, сэр. Уже ничего нельзя сделать.
Полицейские бродили по кладбищу, недоверчиво поглядывая на Варламова: нападавшие бесследно исчезли. Тело Эрны погрузили в скорую, а Варламов получил приказ сесть в полицейскую машину, снова за прозрачную перегородку.
Вернулись к больнице, полицейские зашли туда вместе с Варламовым. Появилась медсестра.
— Всё в порядке, мистер. — Она моргнула красными от недосыпания глазами. — Похоже на разряд из парализатора. Через час-другой придёт в себя. Не должно быть никаких последствий.
Здешний шериф не походил на Боба Хопкинса: был низкого роста, тянул слова, а глаза бегали по сторонам, не задерживаясь ни на Варламове, ни на заваленном бумагами столе.
— Это, наверное… хм, парни из Лимба. Появляются иногда пограбить. Повезло, что сумели от них отделаться. Обычно они всех приканчивают.
Варламов начинал злиться: весь день его продержали в полицейском участке, правда не за решёткой.
— Надо организовать погоню! Вряд ли они далеко ушли.
Глаза шерифа перестали бегать и уставились на Варламова. Они оказались маленькими и довольно злыми.
— Я сам знаю, что мне делать, мистер. Вы тут не указывайте. И вообще, если бы не отзыв мисс Линдон, я бы вас задержал. До выяснения всех обстоятельств. Ступайте!
Этот наглый тон Варламову был знаком: и в России, и в Америке маленькие начальники разговаривали одинаково. Пожав плечами, он встал и вышел из полицейского участка. Чёрт с ними — с белыми. Его волновала Джанет.
Эрну положили наверху, в спальне. Джанет рыдала над телом матери под присмотром соседей. Варламова попросили не подниматься. Он молча достал из шкафа двустволку и сел у окна. Горы высились за рекой, багровые от подножия до вершин в лучах заходящего солнца.
Наконец соседи ушли, тихо переговариваясь. Горы померкли, от реки поднялся белый туман и стал затягивать городок. Белизна мутнела — подкрадывались сумерки. Как-то быстро стемнело. На этот раз от ночи исходила угроза: пару раз раздался пронзительный крик, похожий на птичий, но Варламову показалось, что кричала не птица. Хотя вряд ли это были белые. Варламов не сомневался, что если они нападут, то до последнего мгновения не услышит ни звука.
Его руки сжимали холодный ствол ружья. Каким бесполезным оно казалось! На них явно напали профессионалы. Из американской, китайской или российской секретной службы (вдруг искали угонщиков самолёта) — Варламов не знал. Парализаторы редкое оружие, а про ткань, меняющую цвет в зависимости от окружения, он вообще не слыхал. Их спас случай и подарок Сирина. Неясно, что нужно белым фигурам, но, скорее всего, они вернутся.
Что он будет делать? Как защитит Джанет?
Варламов едва не заплакал, придавленный чувством беспомощности.
И тогда на ум пришло воспоминание.
Мать уже тяжело болела, под спину были подложены подушки, а на лице горел лихорадочный румянец. Как обычно по вечерам, она читала вслух Библию и после слов: «Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла, потому что Ты со мной», закрыла книгу, утомлённо прислонилась щекой к подушке и сказала: