"Фантастика 2024-18". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
В пятницу, когда Варламов заканчивал грузить удобрения в очередной фермерский грузовик, на складе появилась Джанет. Помахав Варламову, чтобы остановился, оживлённо заговорила:
— Мы выполнили все заказы, и мистер Торп даёт мне небольшой отпуск. Тем более что в понедельник праздник — День Колумба. Я хочу съездить в Пенси-Мэр, навестить маму. Ехать одной дядя не разрешает, вечно перестраховывается. Съездишь со мной? Дорогу я оплачу, а мистер Торп согласен и тебя отпустить на пару дней. Поезд через два часа. Поедешь?
Варламов не задумывался, был рад сменить удручающую обстановку.
— С удовольствием съезжу. — И, пока Джанет давала указания не слишком обрадованному напарнику, пошёл переодеваться.
Дома Джанет стала торопливо собирать вещи, а Грегори вручил Варламову двустволку с укороченными стволами.
— Дорога не проходит через Тёмные зоны, — сказал он, тщательно выговаривая слова. — Но случиться может всякое. Такое оружие разрешено носить на всех Территориях. Стрелять из него умеешь?
— Спрашиваете, — усмехнулся Варламов, взвешивая ружьё в руке. Походило на ижевскую двустволку, с какой хаживал по лесам вокруг Кандалы, и внушало больше уверенности, чем пистолет Болдуина. — Я из такого как-то медведя завалил.
— Береги Джанет, — тихо попросил Грегори. — Она способна постоять за себя, но… в опасный момент может промедлить.
Варламов кивнул. Пусть Джанет ему не симпатична, но защитить её постарается.
6. Эрна
Станция железной дороги находилась на окраине города. Ветер кружил над путями опавшие листья — их стало заметно больше, чем неделю назад. Поезд подходил, расстилая над равниной полосу дыма. Грегори не стал выходить из машины, смотрел сквозь ветровое стекло.
Под ногами задрожала земля — с шумом выпустив пар, мимо прошёл паровоз. Евгений уже знал, что в Пенси-Мэр, с её большими запасами каменного угля, сочли выгодным вернуться к этому виду транспорта. Пахнуло горьковатым дымом, мимо проплыл почтовый вагон с зарешечёнными окнами, потом пассажирский. Со скрежетом тормозов поезд стал. Глянув направо, Варламов увидел, что дальше тянется стена товарных вагонов. Открылась дверь, и появился проводник в форме. Никто не вышел, и никто кроме них двоих не сел на поезд в Другом Доле.
Грегори помахал из автомобиля, Джанет махнула в ответ. Варламов с трудом втащил чемодан на площадку, мешала двустволка за плечами.
Вагон оказался почти пуст. Джанет устроилась у окна, а Варламов сел рядом, примостив двустволку между собой и Джанет. Раздался пронзительный свисток — платформа, вокзал и автомобиль с Грегори поплыли прочь. Варламов был снова в пути.
Джанет покопалась в сумочке, достала красную ленту и завязала глаза. Потом устроилась поудобнее и вскоре задремала. Её лицо показалось Варламову по-детски беспомощным — перевязанное лентой, неловко приткнутое к обивке сиденья. От девушки исходил тонкий аромат духов.
Варламов стал смотреть в окно, но не увидел ничего интересного: кукурузные поля, иногда фермерские домики. Постепенно и он задремал…
Колёса визжали, как полозья по снегу. Серые тени плыли мимо в морозном тумане. Он снова был маленьким мальчиком, снова ехал к ледяному морю, и мама склонялась над ним, баюкая и загораживая от ползущих за окном теней золотой завесой своих волос.
Варламов проснулся от тяжести на плече — это Джанет положила на него голову и тихонько посапывала во сне. Варламов улыбнулся, ему было неожиданно приятно, и попробовал не шевелиться. Поезд постоял на маленькой станции и поехал снова. Варламов заснул опять.
Когда проснулся, Джанет сидела прямо, глядя в окно. Поезд шёл среди леса: пылали багрянцем деревья, кое-где желтела листва берёз. Надо всем раскинулась глубокая синева небосвода. За время сна Варламова поезд словно миновал невидимую границу и въехал в другую страну, страну осени. Возможно, местность здесь располагалась выше, и деревья чувствовали приближение зимы, а может, в этих краях, ближе к хмурой Атлантике, осень наступала скорее.
— Что это за деревья? — Варламов указал на багряные факелы.
Джанет поглядела искоса, вечно у неё насмешка во взгляде. Но всё равно, глаза красивые — зелёного цвета, совсем как трава под рвущимися к небу языками холодного пламени.
— Клёны, — она поправила волосы. — Мы называем эту пору «индейским летом». Красиво, правда? У вас такого не бывает?
— Клёны у нас не растут, — хмуро ответил Варламов. — В наших краях сначала желтеют берёзы. Потом начинают идти дожди, а затем ложится снег. Надолго.
— Дождей и тут хватает, — рассмеялась Джанет. — И снега тоже. Давай-ка поедим.
Она достала из сумки курицу, бутерброды и термос с кофе.
— Дядя Грег рассказывает, — беззаботно говорила она, раскладывая снедь на откидном столике, — что раньше в поездах были вагоны-рестораны. С белыми скатертями и настоящими официантами. Даже не верится. Может где-то есть и сейчас, но не на этой дороге. Здесь ездит мало народу. Но ехать на машине слишком далеко и дорого обойдётся.
Поев, они снова стали смотреть в окно. Поезд шёл медленно, Джанет объясняла:
— Видишь, словно красная проволока на деревьях — это дикий виноград… А это шиповник, — она указала на тёмно-зелёные заросли. — Надо свозить тебя в лес, показать, что у нас растёт. Ах да, ты уже побывал в лесу. Но вам, кажется, было не до ботаники.
И она весело рассмеялась.
Вечерело. Поезд шёл над рекой, постепенно втягиваясь в холмы. Джанет не умолкала, рассказывая, как ездила с детьми в летний христианский лагерь, как устраивали там состязания скаутов. Наконец угомонилась.
Холмы стали выше, багряные краски на склонах померкли, в долине сгустились сумерки. Загорелся жёлтый электрический свет, и за окнами стало темно.
Джанет спала, откинув голову на спинку сиденья; волосы потускнели, устало рассыпались по обивке. Варламов сидел настороженный, чувствуя боком приклад двустволки. Ему внушала опасение темнота за окном. Недалеко от этих мест их преследовали волки, а в ночном лесу он повстречался с Уолдом…
Но вскоре посветлело, из-за холмов появился серп луны — снова такой же, каким Варламов видел его над Лабрадором — месяц минул с тех пор. Казалось, луна вышла охранять их, свет был грустен и спокоен, и Варламов немного расслабился.
И в самом деле, ночь прошла спокойно. Варламов то засыпал, то просыпался и в тусклом свете видел лесистые долины, поля и реки — незнакомую и всё же чем-то близкую землю Америки. Близкую, наверное, потому, что так же отчаянно боролась за выживание, как и земля на его далёкой родине.
Наконец стало светать. Туман стлался над полями, громадные тени маячили сквозь него. Подошёл проводник — сказать, что подъезжают.
Когда поезд стал замедлять ход, туман отчасти рассеялся, и открылись горы. Багряные, изрытые руслами ручьёв, они напомнили Варламову сопки над его родным городом, только эти были выше, и лес доходил до самых вершин.
Их встречали: к вагону быстро шла женщина средних лет, в плаще и с развевающимися волосами. Она была ниже Джанет, но лицо с выступающими скулами выдавало семейное родство. Волосы смотрелись уже не золотыми, как на фотографии, а цвета тёмного мёда.
Джанет бросилась ей на шею, а женщина поверх плеча дочери оценивающе оглядела Варламова.
— Это наш постоялец, мама, — объяснила Джанет. — Юджин. Тот самый, что прилетел из России.
— Да, ты рассказывала, — женщина протянула Варламову узкую ладонь. — Рада вас видеть. Зовите меня Эрна.
Они пошли к машине, такой же маленькой, как у Джанет. Варламов с трудом поместился на заднем сиденье. Но с места Эрна тронулась плавно, не то, что её дочь.
Городок был небольшой, главная улица вилась вдоль реки. Пока ехали, туман совсем растаял, открыв красивую долину с разноцветными домиками. Варламов заметил, что многие стоят с заколоченными окнами.
— Здесь трудно найти работу, — пояснила Эрна, наблюдая за Варламовым в зеркале заднего вида. — Вот многие и уехали.