"Фантастика 2024-18". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
— А как же? Честь имею доложить, отличник боевой и политической подготовки Михаил Сирин. Ну, пока всё. Вышли на сверхзвук.
Варламов покосился на солнце, ослепительно сиявшее позади правого крыла — хорошо, что глаза прикрывало тёмное стекло шлема.
— Ты ведь говорил, что нам в Петрозаводск, — озадаченно спросил он. — А почему летим на север? Петрозаводск ведь на юге.
— Быстро сориентировался. — Голос Сирина прозвучал странно, он не повернул головы. — На охоту ходишь?
— Бывает. А в чём дело, Михаил?
— Не летим мы в Петрозаводск, — нехотя ответил Сирин. — Голову мне оторвут в твоём Петрозаводске. Да и вообще в России.
— А куда? — обалдело спросил Варламов.
— Как ты и предлагал. За океан, в Америку.
У Варламова открылся рот: что за ерунда? Сердце тревожно забилось.
— Зачем? Да тебя под трибунал отдадут!
— Под американский, что ли? — усмехнулся Сирин. — Знаешь что, Евгений! Я, наверное, плохой патриот. Но не могу простить, что жена и дочка где-то там лежат. Что не защитили их наши политики и военные, которые только обещать умеют, да водку жрать. А потом, у меня ещё причина есть. Не стану о ней говорить, тебе спокойнее будет. Только надо мне исчезнуть отсюда. Хорошо, что ты идею подал, и я успел маршрут просчитать.
Варламов тоскливо поглядел вниз: словно сумерки накрыли зелёную гладь леса, проплешины сопок и зеркальца озёр. Самолёт не машина — в воздухе не выйдешь. Даже с парашютом прыгать нельзя, внизу уже Тёмная зона. Да и не прыгал никогда с парашютом… Варламов ощутил озноб: ну и влип!
— Да не волнуйся, Евгений, — снисходительно сказал Сирин. — Повидаешь Америку, в английском попрактикуешься. На базе оставаться всё равно нельзя было. Это не террористы, а кое-кто похуже. Есть у меня догадки.
— А кто? — машинально спросил Варламов, но ответа не дождался.
Хотя особо и не ждал, был слишком растерян. Оставить дом, привычную Кандалу… Да что Кандалу — Варламов вдруг сообразил, что покидает Россию! В животе словно образовался ледяной ком: когда-то мать прилетела из другой страны, но с тех пор мир изменился — между населёнными областями пролегли Тёмные зоны, и путешествия стали опасны…
Варламов открыл было рот, чтобы упросить Сирина отказаться от безумной затеи. Ведь ещё можно повернуть на Петрозаводск… И закрыл, не произнеся ни слова.
А что его ждёт дома? Ну, станет инженером или второстепенным начальником, женится и нарожает детей. Выезжать будет только на рыбалку. А тут открывалась возможность повидать мир. Он вдруг отчётливо понял, что другого такого случая в жизни не представится.
И решился.
— Ладно, я с тобой, — сказал он хрипло и чуть не рассмеялся: как будто Сирин оставил ему выбор?
И вдруг вспомнил сон: так вот почему мать помахала ему рукой!..
— Ну и лады, — бодро сказал Сирин. — Часа через четыре долетим, если не собьют.
— А могут сбить? — опасливо поинтересовался Варламов.
— Над Европой некому. А вот НОРАД, шут её знает, может и действует.
— Это что такое? — удивился Варламов.
— Противовоздушная оборона Северной Америки, — пояснил Сирин. — До Штатов наши не летали, мы первые будем. Да ты не волнуйся, Евгений. Если что, катапультируемся. Тебя отстреливает вместе с креслом, а парашют сам раскроется. Только бы не над морем, хотя в комплекте и надувная лодка есть. Но я думаю, наша птичка НОРАД не по зубам. Если она там вообще осталась.
Про отстреливание Варламову не понравилось, про море тем более. Но делать было нечего, и он стал глядеть вниз.
— Мы над Финляндией, — сообщил Сирин.
Он смотрел на дисплей, где смещалось изображение карты. В центре дисплея светилась точка, и Варламов понял, что она обозначает положение самолёта. Внизу ничего не изменилось: лес, сопки, озёра. Только вдали показались снежные горы. Приблизились, сверкая под солнцем, и вскоре оказались под самолётом.
— Кебнекайсе, — сказал Сирин. — Граница с Норвегией.
Среди гор заблестела вода — словно реки лежали в каменных берегах. На них падали тени от облаков, вскоре облака стали гуще и вот уже простёрлись холмистой белой равниной.
— Мы над морем, — изменившимся голосом сказал Сирин. — Прощай, старушка Европа, мир праху твоему. — И чуть погодя добавил: — До чего же хороша машина!
Варламов не ответил, от избытка впечатлений заболела голова. Солнце ярко светило сбоку, самолёт словно повис между белыми облаками и тёмным небом. Резкий свет утомлял глаза. Варламов закрыл их и незаметно погрузился в сон.
Странные сны виделись ему в этой машине — будто неподвижной над блистающими облаками… Вот он идёт по сумрачному коридору, и кто-то легко ступает у него за спиной. Ему не страшно — наоборот, на душе легко и хочется обернуться. Но вдруг замечает, что в конце коридора непроглядная тьма…
Теперь он стоит на кладбище — это видно по белым надгробьям, — и держит на руках девушку с распущенными рыжими волосами. Девушка похожа на мёртвую, но опять-таки, Варламову почему-то радостно…
Напоследок он видит мост над чёрной рекой. Мост исчезает, превращаясь в радугу, но дорога продолжается и по другую сторону радуги…
Варламов проснулся в смятении, но глянул вниз, и видения забылись. Под самолётом раскинулась феерическая страна: море вытягивало голубые фиорды в мир заснеженных скал и ледяных рек. Справа к горизонту уходило другое море — голубовато-белое море снега и льда.
— Проснулся? — Голос Сирина звучал бодро. — Вовремя, под нами Гренландия. Сбрасываем подвесные баки.
Он проделал манипуляции на приборной панели. Вниз закувыркались две сигары, ранее висевшие под крыльями самолёта.
— Теперь пойдём быстрее, — весело сказал Сирин. — Полпути позади. Должны долететь.
Во все стороны раскинулась снежная равнина, над ней слепящим комком повисло солнце. Что-то в его положении удивило Варламова, а спустя минуту он понял — солнце было заметно ниже, чем час назад. Оно опять спустилось к горизонту!
Зубы Сирина сверкнули в улыбке:
— Мы летим быстрее, чем вращается Земля на этой широте. Скоро солнце зайдёт. Зайдёт на востоке!
Снега остались позади. Снова скальные берега и синяя вода с плавающими кусочками сахара. Айсберги!
— Девисов пролив, — кивнул вниз Сирин. — Не хочешь пожить среди эскимосов?
И снова фиорды, снежные поля, синева моря… Наконец солнце и вправду коснулось горизонта, расплющилось в красную полосу и исчезло. В меркнущем свете Варламов увидел, как надвигается чёрная полоса. Стало темно.
— Лабрадор! — В голосе Сирина прозвучала тревога.
Появилась луна, невидимая прежде в сиянии арктического солнца. Её бледный свет не разогнал темноты внизу, лишь отразился в лужицах озёр.
Ещё с четверть часа ничего не происходило, потом на панели замигал красный огонёк и приятный женский голос сказал: «Самолёт попал в зону действия радара. Самолёт попал в зону действия радара».
У Варламова сжался желудок, к горлу подступила тошнота. Сейчас их собьют! Он представил, как на факеле огня к ним несётся ракета, как разлетаются обломки самолёта и он, Евгений, падает сквозь километры пустого воздуха.
— Может, катапультируемся? — робко предложил он.
Сирин хмыкнул:
— Если бы нас засекли со спутника, тогда хана. А наземный радар — ерунда. Пойдём над землёй.
Он повёл штурвал от себя. Луна исчезла, стёкла кабины затопила тьма. Тело Варламова потеряло вес — всплыл бы над креслом, если бы не ремни. Зато потом придавило так, что перед глазами поплыли огненные круги.
— Теперь посмотрим. — Сирин тяжело дышал.
Варламов поморгал — и едва не закричал от ужаса. Самолёт мчался над землёй, смутно видимый лес стремительно утекал назад. Прямо на них летел холм, по вершине вырастал частокол деревьев. Варламов не успел вскрикнуть — зубы лязгнули, словно гигантский кулак ударил в днище самолёта, он подскочил, и холм остался позади. Самолёт обрушился вниз, но вскоре подпрыгнул снова.
И ещё раз, и ещё!
Втянув голову в плечи, Варламов скосил глаза на кресло пилота. Сирин не держал штурвал, изогнутая рукоятка ходила взад и вперёд сама по себе.