"Фантастика 2024-18". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

— Ты принадлежишь мне! — холодно и торжественно прозвучал её голос. — Мои волосы коснулись тебя! Я поцеловала тебя! Я овладела тобой!
Её губы приникли к моим, и холод в моём теле обратился в жгучий огонь желания, а мысли исчезли, словно растворились в пронизанной багровыми сполохами темноте.
Хотя нет… Что-то было иначе, чем тогда, в занесённой снегом хижине. Пусть руки Аннабель огненным кольцом охватили меня, пусть раздвоенное пламя её бёдер обжигало, а от аромата волос всё сильнее кружилась голова…
Что-то мешало мне окончательно потерять голову. Словно невидимая рука удерживала на краю той бездны, которой была Аннабель.
Меня раздирали противоречивые желания: то ли упасть в объятия Аннабель и без остатка раствориться в сладостно жгучем пламени, то ли вырваться на свободу… как вдруг я расслышал смех. И понял, что он раздавался всё это время, только на грани слышимости. Сначала он показался мне презрительным, но нет, был скорее грустен и тих. Будто серебряный колокольчик с тёмного моря…
Меня словно обдало ледяной волной. Лёд и огонь!.. Но огонь стал быстро гаснуть, и я рванулся прочь от Аннабель. Разрывая оковы её рук. Обрывая путы её волос. Размыкая стальной захват её бёдер…
Аннабель пошатнулась, как от удара, и с трудом устояла на голубой лестнице. Теперь я понял, что она и в самом деле сделана изо льда. Глаза вспыхнули гневными изумрудами, а язык мелькнул как красная молния. В руке чёрной змеёй взметнулся хлыст, и я понял, что это её волосы…
Но хлыст опять рассыпался на пряди, а губы сомкнулись — печальным розовым бутоном.
Понимание, а затем сожаление появились в глазах.
— Мои волосы не удержат тебя, — грустно произнесла она. — Мои губы не удержат тебя. И даже моё тело не удержит тебя. Но ты не свободен. Ты надел другое ярмо.
Я всё ещё тяжело дышал, а вдобавок был задет. Немного подумав, сказал:
— Ницше написал: «Немало и таких, что утратили свою последнюю ценность, когда сбросили с себя ярмо своё».
Аннабель обидно рассмеялась:
— Ты упустил наслаждение, которое редко даруется мужчине. И ради чего? Я способна видеть будущее, и вот то, которое ты выбрал. Твой иссохший труп будет лежать в горящем лесу, и это случится очень скоро. Прощай!
Порыв холодного ветра поколебал её фигуру и замок. А следом случилось то, что я уже видел. Фигура Аннабель, а следом и замок подёрнулись рябью, та перешла в мерцание, а потом всё рассыпалось — словно пепел полетел по ветру.
Залив остался, но заблестел сталью, словно лезвие ножа, а берег приуныл — песок и кустарник.
Я вздохнул и вяло наклонился, чтобы подобрать куртку. Один раз Аннабель уже предсказала мне будущее, но ошиблась: мне всё же не перерезали горло на чёрном полу. Будем надеяться, что ошиблась и в этот раз… Я стряхнул с куртки песок и пошёл дальше. Ноги вязли в песке, солнце тусклой монетой висело в сером небе. Я шёл и глуповато улыбался: надо же, разговаривал с Аннабель, как равный!..
Только слишком рано я стал улыбаться. И слишком самодовольно.
Справа тянулись унылые кусты, слева поблёскивало море. Вскоре к серому мельканию кустарника добавился другой цвет, как будто желтоватый… Я нахмурился, но продолжал идти — мало ли какие сюрпризы ещё встретятся на пути.
Когда мелькание стало слишком настойчивым, я пригляделся…
А потом с удовольствием кинулся бы наутёк, но было некуда — слева море.
Огромный тигр — жёлтый, с чёрными полосами, — мягко скользил среди кустарников. Не приближаясь и не удаляясь, просто двигался в том же направлении, что и я.
Я облизал пересохшие губы, ничего себе попутчик! Вот уж не думал, что здесь есть какая-то фауна. А моё оружие бесполезно! Не позвать ли опять на помощь собачку по имени Рок?..
Хотя как-то неловко снова расписываться в собственной беспомощности.
Но тут тигр повернул прямо ко мне, оскалив при этом огромную красную пасть, и я в панике уже открыл рот…
И, по-моему, забыл закрыть.
Ко мне приближался уже не тигр, а высокий юноша — с обнажённым мускулистым торсом и дочерна загорелым лицом. Ниже пояса на нём было что-то вроде синих шаровар.
 
Когда он подошёл близко, по моей спине протёк холодок — глаза у юноши были жёлтые, тигриные, с вертикальным зрачком. И не юношеские это были глаза, щели зрачков пылали тёмным огнём — словно горечь и ярость столетий, если не тысячелетий, скопились в них.
Снова я видел Рароха — и совершенно не знал, чего от него ждать. Тёмный воин и Лилит были как-то понятнее.
— Простите, если напугал вас, — голос Рароха оказался вполне доброжелателен. — Я люблю бродить в таком обличье, и упустил из виду, что могу испугать вас.
Что же, довольно вежливо. Только как-то не верится.
— Ничего, — бодро отозвался я. — Назвался груздем, полезай в кузов. Мне придётся мне ко многому привыкать.
— Я видел, как вы избавились от моих… родственников. — Рарох приноровил шаг к моему и пошёл рядом, небрежно отшвыривая песок босыми ногами. — Ловко. Сестричка никак не придёт в себя от разочарования. А другому так вообще пришлось взять отгул.
Я искоса поглядел на попутчика — слишком легкомысленно тот выражался для сверхъестественного существа.
— Вы родственники? — Надо же было что-то сказать.
— В некотором роде, — поморщился Рарох. Вертикальная черта на миг прорезала надменный высокий лоб. — Точнее можно было бы объяснить, используя термины квантовой физики или философии неоплатонизма, но это как-нибудь в другой раз.
Я вздохнул и поглядел на солнце, не понадобилось даже щуриться. Мир вокруг словно поблек.
— Похоже, вы все пытаетесь задержать меня. Каждый старается по мере своих возможностей. Но как я могу помешать? — Мне вспомнилась сумрачная ирреальная Москва и видение шахматной доски на тёмной воде… — У меня нет ваших способностей, я всего лишь начинающий игрок. И не понимаю даже сути игры.
Рарох глянул на меня, и уголки чувственных губ презрительно опустились.
— Вы вступили в игру. И подписали контракт. А тем самым заставили принимать себя всерьёз.
Слова упали как тяжёлые камни, и по моему телу пробежала холодная дрожь. Тем временем в море выдвинулся унылый песчаный мыс, и мы стали уходить от залива, выбирая свободные промежутки между кустов. Солнце по-прежнему светило впереди, так что беспокоиться было не о чём.
— По сути дела, у меня не было выбора, — почти что пожаловался я. — Я хотел увидеть Киру и боялся, что иначе мы не встретимся.
— Выбор есть всегда! — Глаза Рароха вспыхнули как чёрные молнии. — А вы не думали о своих шансах выжить? Ведь речь идёт об Армагеддоне, последней и самой страшной битве всех времён. Она неоднократно откладывалась, но неизбежно наступит. Нам запрещено участвовать в сражении, ибо наша мощь столь велика, что в этом случае планета разлетится на атомы или частицы, ещё более мелкие. Поэтому исход сражения решат двенадцать человек с одной стороны и двенадцать с другой. Похоже на древние гладиаторские бои. Каждый пройдёт подготовку в течение десятилетий, а то и столетий, и станет непревзойдённым бойцом. Возможно, выживет лишь один, и даже он, скорее всего, погибнет от ран. Кира должна будет сражаться тоже, таков закон. Равное количество мужчин и женщин. Она наверняка погибнет одной из первых, и вам придётся смотреть, как она умирает. Вам не говорили об этом, когда кровью подписывали контракт?
— Нет, — прошептал я. Кусты расплывались в серое марево, и тоска стиснула сердце. — Но что я теперь могу сделать?
— Да что угодно! — надменно прозвучал голос Рароха. — Например, просто выйти из игры. По сути дела, вам навязали выбор — и вы сделали его из страха, что больше не увидите Киру. Но теперь можете сделать подлинно свободный выбор — скажем, остаться здесь. Этот мир обширен, и для всех тут найдётся место. Он пластичнее земного, им можно управлять силой мысли, и вы легко научитесь создавать всё необходимое. Только представьте, что у вас будет прекрасный собственный дом в приятном уголке морского побережья. Можно будет не обливаться потом и кровью, а целые дни проводить в блаженном безделье. И рядом с вами будет Кира! Ведь ей тоже предстоит пройти через этот мир. Я могу сделать так, что вы встретитесь всего через несколько часов…