"Фантастика 2024-18". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
В этом состоянии творческого кризиса я его оставил и снова наведался в кабинет Климы. На этот раз там оказалась Лара, оглядела меня глазами-пуговками и быстро отпечатала на принтере несколько листков.
— Вот планы занятий, один для аспирантов, а другой для сотрудников. Подкорректируешь и дашь на подпись Клименту Ивановичу. Лекции будешь читать в актовом зале, а занятия с аспирантами вести в комнате возле библиотеки. Если нужной литературы не окажется, можешь выйти в Интернет и распечатать на принтере. Только имей в виду, что все соединения идут через прокси-сервер.
Отбарабанив это, она игриво улыбнулась, так что я даже не обиделся на очередное «ты». Видимо, переняла манеру общения у Климы.
Остаток дня провёл, дорабатывая планы, подбирая литературу и общаясь с миром через прокси-сервер. Хотел отправить письмо Кире, но вспомнил, что у неё нет компьютера, а попытку выйти на мобильник зловредный прокси блокировал.
Мобильной связи не оказалось вообще, так что пришлось звонить из почтового отделения. Я сообщил, как доехал и устроился. Голос Киры звучал печально, да и мне к вечеру стало тоскливо…
Я сижу у окна: сереет корпус лаборатории, зеленью светятся окна. От стекла тянет холодом, я грею руки на батарее. В стылую тишину врывается крик — над розовыми перьями заката кружит стая птиц. Куда они собрались, может быть на далёкий юг? Я вспоминаю, как согревал своим телом холодные руки и ноги Киры, и как потом нам стало тепло. Почему мы не вместе?..
Время потянулось скучно. Только занятия разгоняли тоску: каждую неделю я читал лекции по истории социального и политического устройства России для сотрудников, а два раза в неделю проводил семинары по философии для будущих кандидатов наук. Заходил даже Роман, который кандидатскую защитил.
Как-то я рассказывал об иерархии бытия у греческого философа Плотина. Превыше всего он ставил непознаваемое Единое. Поскольку природа Единого творит все вещи, оно само не есть что либо из них. Единое переполняется самим собою и изливается в Ум, а тот творит Душу. Душа производит все живые существа, вдыхая в них жизнь. Без Души мир «не более как мёртвый труп, земля и вода, или даже нечто худшее — тёмная бездна вещества и небытие, — нечто такое, чего ужасаются даже боги». [6]
Идеи, содержащиеся в Уме, согласно Плотину воплощаются в божественные существа — так, идея любви и красоты воплощается в Афродиту, причём высшая часть в Афродиту Небесную, а низшая в Афродиту Пандемос, земную или всенародную…
Один парень поднял руку:
— Я читал, что ей поклонялись довольно занятно, устраивая сексуальные оргии.
Аудитория явно устала от тонкостей неоплатонизма и желала развлечься. Я пожал плечами:
— Культ Афродиты очень древний. Ещё до расцвета греческой цивилизации её почитали в Финикии как Астарту, а в Вавилоне как Иштар. Наверное, вы имеете в виду вавилонскую Иштар. В её храмах имелись роскошные покои, где жрицы отдавались пришедшим на поклонение мужчинам. Не только жрицы-проститутки, но и каждая женщина в Вавилонии должна была время от времени участвовать в таких обрядах.
— И я бы не прочь, — заржал парень. — Вообще, почему бы опять не ввести культ Астарты, а то наше православие больно скучно. Посты да молитвы.
Я поспешил закончить занятие.
Но вечером, изнывая от тоски по Кире, вспомнил появление Аннабель в московском бомбоубежище. Похоже, наше пресыщенное общество и в самом деле соскучилось по языческим культам.
По мнению древних, боги состоят из особого вида материи, настолько тонкого, что обычно не воспринимаются органами чувств. Так что они материальны и могут рождаться, а также умирать, если их не питать веществами столь же тонкими, как они сами: запахами благовоний, цветов и, в особенности, жизненной энергией живых существ, находящейся в крови. Отсюда человеческие жертвоприношения…
Теперь экстрасенсы нашли другое слово — эгрегоры. Некие энергоинформационные сущности, которые возникают из психических излучений людей. Пишутся даже книги, как управлять эгрегорами, добиваясь таким путём богатства и власти. Полагают, что эгрегоры безличны, но может быть, греческие мудрецы больше знали о таких вещах, а мы утратили это знание, погрузившись в умствования и бесконечные эксперименты наподобие тех, какими занимался Роман.
Что сказала Аннабель?.. «Я жила словно в беспамятстве и тоже видела сны — сны о том, как мне поклоняются и меня любят. Верные не забыли меня в изгнании, и даже туда доходил ток поклонения»… А до этого говорила, будто они метагомы. Что были созданы когда-то, и их нельзя уничтожить. Не чувствовали ли древние бытие этих существ?..
В общем, я долго ворочался, пока не заснул.
Роман всё не мог выйти из творческого кризиса. Как-то я зашёл в гости — он жил в другом корпусе, соединённом с моим крытым переходом. Наверное, чтобы удобнее переходить во время снежных буранов.
Роман выставил на стол бутылку водки и нарезал солёной сёмги (эту рыбу продавали в местном магазине довольно дёшево).
— Так и не выпили за встречу. Давай навёрстывать.
Выпил полстакана, закусил сёмгой и посмотрел в тёмное окно.
— Рано стало темнеть. Работать бы и работать, но лабораторию уже видеть не могу. Что толку аппаратуру переналаживать вслепую…
Вид у него и в самом деле был измученный: светлые волосы торчат лохмами, под глазами тёмные впадины, один рукав рубашки застёгнут, другой закатан по локоть.
Я попробовал отвлечь его воспоминаниями: спросил о школе, был ли на встрече выпускников?
Роман отвечал односложно, пил водку и мрачнел. Потом всё-таки заговорил, но опять про работу:
— Ты знаешь, у меня ощущение, что мы наткнулись на что-то важное. Нигде не встречал упоминаний о затемнении света в фокусе плазменных образований. Наверное, всё дело в характеристиках плазмы, с которой мы работаем. Случайно на них набрели. Фотоны словно куда-то исчезают, а вместо них появляются другие элементарные частицы. Но какие? Зарегистрировать не можем, у нас даже пузырьковой камеры нет. Может, это частицы тёмного вещества Вселенной, о котором так много гадают. Тогда и в самом деле может потянуть на Нобелевку.
Оставалось поддержать умную беседу.
— Понятно, вы регистрируете некий феномен, но его причины неизвестны. Обычное дело. А если попробовать выявить другие феномены, влияющие на этот эффект? Чтобы он то усиливался, то ослабевал…
Роман поставил пустой стакан и ухмыльнулся.
— Тоже мне, глубокая философия на мелком месте! Этим я и занимаюсь. Беда в том, что надо подобрать много параметров. Тут и электронная температура, и ионная, и плотность плазмы, и плотность магнитного поля… У меня такое впечатление, что если всё совпадёт, возникнет эффект резонанса, пойдёт лавинообразное выделение новых частиц, и мы сможем их наконец зарегистрировать. Только для подбора нужных параметров и суперкомпьютера не хватит. Даже классическая задача трёх тел неразрешима, а тут четыре или пять факторов…
И Роман стал грызть сёмгу.
Но отчаявшимся он не выглядел, в глазах была некая весёлая бесшабашность, и я внимательно на него посмотрел. Знал приятеля как облупленного, всегда сумеет вывернуться. Почему-то в душе появилось нехорошее предчувствие.
— Вот бы попасть в мир, о котором ты говорил, — продолжал разглагольствовать Роман. — Я кое-что прочитал, это называется астральным поиском. Выходишь в энергоинформационный слой, его ещё называют ноосферой, и там можешь отыскать любую информацию.
— Попробуй, — промямлил я. — Может, у тебя талант обнаружится. У меня получалось только с помощью специальной компьютерной программы.
Роман не отступал:
— Можно попробовать её найти. Парни, о которых ты рассказывал, вряд ли связаны корпоративными нормами. Сделали интересную программу и наверняка вывесили где-нибудь в Инете. Себя показать, и людям посмотреть.
— Поищи, — я наконец прожевал сёмгу и вздохнул. Неприятное чувство усилилось. — А насчёт астрального поиска, сам хочешь сходить или меня послать?