"Фантастика 2024-18". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
— А станешь военным целителем, будешь лечить магов! — Робби, приобняв девушку, поцеловал ее в макушку. — Не переживай!
— Ну, а потом ты на мне женишься и запрешь меня в своем поместье, да? — Агата потерлась щекой о плечо парня и зажмурилась, вновь напомнив кошку. Такую надо носить только на руках, постоянно лаская и слушая ее довольное мурлыканье.
— Конечно, женюсь, — Роберто замялся буквально на секунду, прежде чем ответил, и снова поцеловал девушку в макушку. Если бы я в этот момент не любовалась на них двоих, не заметила бы. Да и никто, кроме меня… Хотя нет, вон у Адама тоже желваки заиграли. Неужели чистый светлый мальчик Робби не готов назвать своей женой иномирянку? Или проблема в чем-то другом? Безумно люблю наблюдать за людьми, подмечать такие вот интересные моменты и пытаться угадать, почему человек так себя ведет. Ну и, естественно, стараюсь выяснить истинные мотивы.
— Как я понял, здесь, вообще, женщины-маги — редкость, — выдала я, посмотрев на местных обитателей.
— Да не то чтобы, — пожал плечами парень, чье имя я не запомнила. — Стихийной магией обладают только мужчины, это да. А среди целителей женщины часто попадаются, только учат их обычно при монастырях. Это с сильным целительским даром — редкость, а со средне выраженным — вполне обыденное явление. Так сильные целители и среди мужчин не часто встречаются. Бытовых и природных магов примерно поровну, может, даже женщин и побольше будет. Но лучшие артефакторы-технари — все равно мужчины.
— Артефакторы-технари? — со стихийной магией вроде все понятно, с целительской, бытовой и природной тоже. — Создание артефактов — это отдельный вид магии?
— Ну, это скорее подвид бытовой, — пояснил Фонзи. — Вон, смотрите, артефакт света. Там же огненная магия заложена, а дальше прикрепление к переключателю, настройка взаимосвязи, контроль за яркостью… Блокиратор-перехватчик, если вдруг сосуд с огненной магией разобьется нечаянно. Он, конечно, сверхпрочный, но все равно подстраховка должна быть.
Я лишь уважительно покивала, в отличие от Тимошки, у которого в глазах засверкали искорки любопытства, и, судя по его лицу, домовенок был готов лезть разбирать эту несчастную лампу, чтобы понять, как она устроена. Фонзи немного снисходительно улыбнулся и пояснил:
— У меня отец — артефактор, так что я в этом хорошо разбираюсь. Как оно работает, как скрепляется, из чего состоит, и все такое.
— А магия тут по наследству переходит или как повезет? — то, что рассказывал Фонзи, больше напоминало сборку техники по деталям, а меня это и в моем мире не очень интересовало.
Я, конечно, знала, из чего состоит компьютер, но его мозги меня занимали больше, чем составляющие. Надо будет потом просто дать Тимохе спокойно поболтать с этим потомком артефактора. Вот домовенку нравилось собирать и разбирать, у него даже лишнего не оставалось. У Тима, вообще, были золотые руки, как и положено, в общем-то. Он мог и табуретку новую сделать, и борщ сварить, и холодильник починить.
— Обычно по наследству, но бывают казусы, как у меня, — Фонзи отвечал вроде спокойно, но едва заметно дергающаяся под глазом венка выдавала сильное внутреннее напряжение. Похоже, настрадался парень с этим казусом… — У меня батяня — артефактор, дед — артефактор, прадед — артефактор… А магия перешла через мать, из ее семьи.
— Эм… То есть у самой матери магии нет, но твой дед — огненный некромант? — уточнила я, внутренне пиная себя за излишнее любопытство, но ведь, правда же, интересно! Намного больше, чем устройство лампочки…
— Ну да, батя у меня из богатых, но не знатных, а мать из знатных, но очень небогатых. Главное, у нее ж брат есть, у того сыновья, двое. Так у них огня по семьдесят процентов, а некромантии, вообще, по пятьдесят. Тоже здесь учатся.
— А у тебя? — продолжала я пытать несчастного Фонзи, в общем-то, уже подозревая, что у него побольше и того, и другого. И угадала.
— По девяносто, и огня, и магии смерти, — хмуро буркнул парень.
Сразу понятно, что не хвастается, даже не гордится. Злится он на свой дар, потому как двоюродные братья наверняка проходу не дают. Вот к гадалке не ходи. Или я людскую натуру не знаю. Небось, еще и отцом попрекают. Но больше меня заинтересовало то, что магия, которой по их утверждению у женщин нет, через эту самую женщину передалась сыну. Да еще в таком количестве. Но про частоту «казусов» я лучше потом поспрашиваю. Сейчас надо срочно тему менять.
— Слушайте, а вот если я знаю кучу наук, не связанных с магией, как вы думаете, мне стоит с этим помалкивать в тряпочку или поделиться с кем-нибудь?
Спросила и сразу вспомнила про попаданца в очках и в шляпе, о котором рассказывали уборщицы, ну, и о своих пятерках по физике и химии. Микропроцессорная техника тут точно не пригодится — не доживу, а вот мелочи всякие, может и удастся, пропихнуть. Наверное. Хотя, раз у них тут «свал» раз в пять сотен лет, то из техногенных миров уже наверняка кто-то был.
— Это тебе к моему батяне надо, — оживился Фонзи. — Давай, я вас в каникулы сведу, ты с ним все обсудишь. У нас семья как раз через прапрадеда поднялась, он из прошлого свала был, столько новых штучек изобрел!
Мы с Тимохой одновременно уставились на парня честными преданными глазами. Я, как ответственная и сознательная женщина, старательно прикидывала, как бы мне получше устроиться и подороже продаться, чтобы содержать семью из двух человек. Тимка тоже думал, примерно о том же самом, только у него на продажу были, в основном, руки, а у меня «интеллектуальная собственность», ибо то, что у Тимоши было золотое, у меня, как это ни печально, росло из… короче, не оттуда, откуда у всех.
— Странно, у вас техномир и оборотни, а у нас магомир, но оборотней нет, — запоздало отреагировал Адам.
— Как нет? — удивилась я. — Вон там, точно, оборотень, — я кивнула на парнишку-первокурсника, сидящего неподалеку и восторженно крутящего головой по сторонам.
— Да иди ты! — присвистнул привет от моего склероза. Надо все же тихо потом спросить у Робби, как его зовут, а то я себя даже виноватой немного чувствую.
Агата обернулась и кивнула:
— Да, ты прав, это оборотень. У нас в мире они тоже были. Но мы друг друга очень недолюбливали, поэтому почти не общались.
— Я только не могу определить его зверя, — призналась я, стараясь не смотреть на мальчишку слишком уж откровенно.
— Я тоже, — Тимка зыркнул на паренька из-под своей шевелюры и тут же уткнулся в пустую тарелку, потому как объект заметил наш интерес и, нахмурившись, уставился на нашу компанию.
— Да не может быть! — Робби, встав из-за стола, подошел к парню, обменялся с ним парой фраз, и вернулись к нам они уже вместе.
Но, пока их не было, Агата, посмотрев на нас с загадочной полуулыбкой, спросила:
— Вы что, драконов никогда не видели?
Именно поэтому, в тот момент, когда Роберто подвел к нашей компании парнишку-оборотня и объявил: «Знакомьтесь! Ниммей Оллир Вэмс. Стопроцентный огневик. Всего час назад перенесся в наш мир», — мы с Тимом смогли промычать только что-то не очень внятное. Живой дракон?! Ожившая легенда, лет девятнадцати на вид? Чудеса, да и только!
Глава 6. По соседству с легендой
Ниммей Оллир Вэмс — ожившая легенда моего детства — с первого взгляда на легенду похож не был. Да и со второго тоже. Обычный мальчишка моего возраста, может, на годик-два постарше — глаза уж больно умные, жизненный опыт чувствуется. Коса у него была шикарная — толстая длинная рыже-красная, как пламя. И ресницы темно-красные с рыжиной, пушистые и длинные, прямо даже завидно. Зачем ему такие ресницы?!Брови были почти черные, но оттенки красного все равно пробивались, а иногда и рыжим поблескивало, но не так заметно, как в волосах. Вот они просто сверкали, хоть зажмуривайся.
— Я обычно их в узел скручиваю и под кепку прячу, когда к людям спускаюсь, — извиняюще пояснил парень, поглядывая на меня и Тима. Такое ощущение, что его пламя на голове только нас и беспокоило. Я, вообще, следила за переливами света в его косе, как зачарованная. Нет, на мордочку оборотень тоже был довольно милый — курносый, веснушчатый, зеленоглазый. Никакого там аристократически утонченного благородства, обычный дворовый мальчишка. Он чем-то мне напомнил лисенка Славу из далекого детства — такой же дружелюбно улыбчивый. И веснушки, опять же…