"Фантастика 2024-18". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
Она не договорила. Сзади раздался вопль боли, и Метельский обернулся. Хэ-ути! В обычном белом одеянии, но оно в пятнах крови, а в руке… окровавленный нож, который только что выдернул из живота женщины. Та оседает, стеная от невыносимой боли, а хэ-ути уже заносит нож над следующей жертвой — мальчиком, возможно сыном той самой женщины. Метельского насквозь продирает морозом, но он выхватывает станнер и стреляет — неважно, что заденет и мальчика. Оба падают, а Метельский прыгает к хэ-ути и стреляет второй раз, теперь в голову. Нейронные сети хэ-ути не выносит двойного разряда, буквально расплавляясь, а мальчик потом придет в себя. Что же происходит?!
Он оборачивается к Хельге, но той уже нет — только показалось, что мелькнул ее темный комбинезон в толпе. Метельский бросается в ту сторону…
«Лон, — звучит в голове. — На твою нервную систему действует угнетающее излучение. Я смогу поддерживать ее нормальное функционирование в течение двух-трех минут, а затем ты не сможешь контролировать своих действий».
«Что с Хельгой?!»
«Контакт утерян. Возможно, вследствие этого же излучения. Лон, немедленно выходи из зоны поражения. НАЗАД!»
Черта с два, три минуты у него есть. Метельский кидается вперед, расталкивая толпу. Люди какие-то вялые: не кричат на него, не сопротивляются, некоторые падают как мешки. Хельга уже близко, видна ее голова с узлом волос, но тут сквозь толпу проскальзывает еще несколько белых фигур — опять хэ-ути, но эти со станнерами в руках. Метельский спотыкается об упавшего, и сам падает, но это к лучшему — хэ-ути открывают огонь. Несколько человек валятся, образуя баррикаду из тел, а у Метельского только макушка головы онемела. Станнер вылетел из руки при падении, искать нет времени, и Метельский выхватывает «Смит-и-Вессон». Гром выстрела, сноп красного пламени, сильнейший удар в плечо: держал револьвер лишь в одной руке. Грудную клетку хэ-ути разносит в клочья, тела все же хлипкие для земных условий. В бешенстве, Метельский хватает рукоятку и другой рукой, и стреляет еще четыре раза — не думал, что сумеет так быстро. Но последний хэ-ути наверное тоже успел выстрелить — глаза заволакивает темнота…
Глава 8
IV. Четвертая печать — Конь бледный
Тина. Алтай
Она сидит на снегу, и ледяной холод струится сквозь позвоночник, а все тело пробирает озноб. Над снегом ползет странный красноватый туман, затопляя ее по пояс. Ничего не слышно: беззвучно главарь срывает одежду с Никиты, беззвучно разводят костер. А она одинока, она беспомощна.
Но ведь она что-то могла! Она легко открывала замки. Она вызвала свет в подземном дворце Хозяйки. Говорят, что рогны могли вызывать пламя. Так пусть явится это пламя!
И оно появилось. Словно угли начали тлеть вверху живота, а потом он весь прямо запылал. У нее связаны руки, надо их освободить — и пламя послушно перекинулось на руки. Она едва не закричала от жгучей боли в запястьях, но сдержалась — нельзя привлекать внимание. Только на глазах выступили слезы.
Дальше все как-то смутно…
Главарь обнажает грудь и живот Никиты. Вокруг костра суетятся, втыкая палки. Вот вожак, глумливо ухмыляясь, заносит нож. Пусть земля разверзнется и поглотит его!..
Земля не разверзлась, но красноватый туман отступает от Тины и начинает вихриться уже вокруг главаря. Он застывает с поднятым ножом. Что-то происходит с его лицом: землистая кожа темнеет еще больше, зубы скалятся, хотя все нечетко из-за тумана. Вдруг он начинает трястись, а потом корчиться, не сходя с места; кожаная куртка слетает на землю. Парни у костра бросают палки, глядя на своего вожака.
Тот начинает выть — вой жуткий, пробирает до костей. Одежда лопается, лоскуты ткани плывут по воздуху, обугливаясь на лету. Лицо уже не походит на человеческое, оно смуглое и гладкое, а в глазах горит багровое пламя. Он встряхивается, в стороны летят какие-то горящие клочья, нож падает на землю.
Тина обмирает, неужели это сделала она? Обратила человека в обугленную головешку, в пепел?
Но главарь не рассыпался пеплом. Только будто сбросил обугленные покровы, и теперь на его месте было черное гибкое существо — похожее на человека, но другое. По глянцевитой коже будто стекало пламя костра. Существо вытянуло длинную руку к лицу Никиты…
— Нет! — закричала Тина.
Существо обернулось, глаза полыхнули красным огнем, и скользящим движением перетекло к ней. Наклонилось…
Ее обдало жаром и смрадом. В жутких рубиновых глазах пылало вожделение. Черный пенис встал как кочерыжка. Четырехпалая рука одним движением порвала одежду на груди.
Опять?!.
«Ты земляная, Тина! В тебе сила земли. Ты можешь отправить демонов обратно в ад».
Кто это говорит?
«ДЕЛАЙ!»
Ее ступни будто прожгло насквозь. Вместо холода вибрирующее пламя хлынуло сквозь позвоночник, а запястья охватил уже настоящий огонь. Невыносимая боль, но руки освободились — веревки перегорели. Тина закричала от ужаса и отвращения, и вне себя ткнула растопыренными пальцами в глаза твари.
Позвоночник будто пронизал разряд молнии. Из пальцев вырвалось алое пламя. Голова существа откачнулась, а потом разлетелась горящими кусками, и обезглавленное тело рухнуло на землю. По нему прошли корчи, потом оно застыло.
Никита! Тина вскочила, и ее мотнуло так, что едва не упала снова. Но бросилась к Никите, схватила валявшийся нож и стала разрезать веревки на руках и ногах.
— Сейчас, сейчас… — шептала она, будто в бреду.
— Спасибо. Тина, — пробормотал Никита. Сразу вскочил и стал шарить в куртке главаря. Зачем?
Но думать не удавалось, все силы вытекли из нее. Она осела на землю и будто в тумане видела, как Никита направил в сторону парней у костра пистолет — те словно застыли. Грохнул выстрел.
— Все прочь! — закричал Никита. — Следующий выстрел будет на поражение.
Парни неуверенно задвигались, а потом пошли к глайдеру.
— Глайдер оставить! Бегом — марш!
В этот раз шайка перешла на бег. Никита некоторое время сопровождал их стволом пистолета, потом склонился над ней.
— Бедная, руки совсем обгорели. Кайлит дал аптечку, сейчас перевяжу.
Он порылся в своем рюкзаке, вернулся с футляром и стал смазывать ей запястья какой-то мазью, а потом забинтовал. Несколько раз поцеловал ей пальцы. Было больно и все же приятно. Странно, пальцы совсем не пострадали, хотя из них вырвался тот жуткийогонь.
Потом Никита расстелил сложенное одеяло и уложил ее, придерживая за плечи. Сверху накрыл другим, а под голову подложил рюкзак.
— Полежи отдохни, а потом доберемся до глайдера. Ты сотворила что-то необычайное.
Что же она сотворила? Да, похоже у нее получилось управлять пламенем, только сама чуть не сгорела.
— А кто этот черный? — слабо спросила она. — Он будто вылупился из того, кто у них был главный.
Никита пожал плечами:
— Не знаю. Отец Серафим говорил, что на поверхность земли должны выйти и другие существа, не только хэ-ути. Но я как-то пропустил мимо ушей.
— И зачем тогда в обитель подался?
— Порядки у вас на Земле не понравились. Стал встречаться с девушкой, а она пригласила в этот… дворец наслаждений. И не только меня, а еще одного парня. Сказала, что когда этим занимаются втроем, интереснее. Ты хоть знаешь, что они там делают?
Тина хихикнула, но сразу закашлялась.
— Да, у нас в приюте шушукались, — выговорила она. — В общем, разочаровался в земных девушках. Уж слишком они земные.
Никита промолчал, а она села. Располосованная кофта разошлась, и груди коснулся холод.
— Дай мне твою рубашку, — попросила она. — Кофту придется выкинуть, к ней прикасалась эта тварь. Куртку еще может выстираю и зашью.
Никита подал ей рубашку. — Отдохни еще немного. Сейчас подгоню глайдер, в нем будет теплее.
Она полежала, глядя как с серого неба падают снежинки. Потом раздался шум турбин, и рядом остановился глайдер.