"Фантастика 2024-18". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

Вскоре вышел к развилке: один коридор наклонно уходил вверх, а другой вниз Сделал несколько шагов по пандусу, ведущему вверх… И остановился, оттуда послышался топот бегущих ног. Охрана! Повернул и кинулся по другому коридору, вниз. В памяти откуда-то всплыло:
 
 
«…Неумолимый рок
 
Тебя не первого втолкнул в сырой отрог.
 
Дверь замурована. Но под покровом тьмы
 
Нащупай лестницу — не ввысь, но вглубь тюрьмы…» [80]
 
 
Только там это была метафора, а здесь скорее всего будет ждать бетонный тупик… Однако неожиданно ворвался в круглое помещение, освещенное сумрачным красным светом. Он уже был здесь, в том странном сне! Стол посередине, какие-то ложа вдоль стен. Слева еще один пандус уходит вверх — это в храм, а справа стрельчатый портал и в нем закрытая дверь. Кинулся к ней…
И замер, будто ударили под дых. Над дверью — руна Бесконечности! Мало кому известная, очень древняя, не человеческая. Мама просила никому не говорить о ней… Звук бегущих ног подтолкнул к двери, хотя ноги будто вязли в невидимой тине. Если дверь закрыта, все пропало.
Дверь открылась, стоило потянуть на себя. С той стороны должен быть выключатель, вот он. В таком же красноватом свете появились бетонные стены — округлые, как в туннеле метро, — и… глухая стена в нескольких метрах впереди!
Он глубоко вдохнул, переступил порог и закрыл дверь — с этойстороны был прочный засов. Приглушенный топот приблизился вплотную и остановился, раздались глухие удары в дверь. Попытались и дергать, но без толку — наверное, засов предусмотрен как раз на случай погони.
Толуман еще помедлил и выключил свет. Достал из-под рубашки мамин камень: не только ледяной, но и горит угрюмым красным огнем.
«Темный коридор, — как-то сказала мать, — это самый опасный путь между мирами. Опасность в том, что ты не сможешь управлять им, как это делают Владыки. Он перенесет тебя, куда ведет последний оставленный след. А коридором, как правило, пользуются не люди».
«Рогны умеют управлять им?» — вспомнил он свой вопрос.
«Только старшие рогны и только отчасти. Он создан древней и могущественной цивилизацией. К счастью, она стерта из мироздания… почти целиком. Даймоны иногда пользуются им, хотя предпочитают другие пути. Коридор один, но входов и выходов может быть много. Коридор вечен, его питает энергия Огненного мира. Коридор всегда пуст, разве что возьмешь кого-то в попутчики. Держись от него подальше…».
Толуман касается пальцами шероховатой стены, чтобы не споткнуться в темноте, и начинает идти. Впереди должна быть глухая стена, но она куда-то делась. Неприятный холодный ветер дует навстречу, и пару раз что-то невидимое словно мягкими крыльями трогает волосы.
Сначала считает шаги — уже больше двухсот, — но потом сбивается со счета. Куда он идет, к Неве или от нее?.. Впереди начинает брезжить мутный свет.
Неожиданно выходит в тускло освещенное помещение. Оно круглое, окна как горизонтальные бойницы под потолком — в них и сочится свет. Есть и дверь, похоже из темных досок, но трогать ее не хочется: ручка имеет форму растопыренной четырехпалой ладони, и придется будто пожимать руку неизвестно кому. Обратно из помещения ведет туннель с гладкими черными стенами, будто из антрацита.
Толуман подошел к стене и, встав на носки, попробовал выглянуть из окна. Стало понятно, откуда берется холодный воздух: он втекал сквозь бойницы, запах был горек и незнаком. Сквозь бойницу мало что можно разглядеть, только какие-то сугробы, белесые в мутном свете.
Сугробы?.. Холод проник под воротник и протек по спине — в Петербурге еще только осень!
Толуман отступил от окна, было жутко повернуться к нему спиной. И вместо холода будто ледяной клинок коснулся спины: снаружи раздался яростный пронзительный вопль. Ничего подобного раньше не слышал — ненависть и отчаяние слились в нем.
 
Он поднял руку, чтобы вытереть со лба пот. И обмер — рядом кто-то стоял. Фигура, закутанная в темный плащ, серое изможденное лицо, орлиный нос… Даже вздохнул от облегчения — старшая рогна!
— Куда это ты собрался? — скрипуче спросила она. — Прямо в Темный чертог? Там из тебя выпьют кровь и высосут мозг.
— Я… бежал, — с трудом выговорил он. — Из некоего храма в Петербурге. Там в подземелье открылся этот коридор.
— Да, — кивнула рогна. — Я сторожу его. Иногда тут проводят юных рогн, потому что только в Темном чертоге можно исказить светлый Дар. И лишь здесь можно попытаться отбить кого-то, иначе выживает лишь одна из десяти. Сам храм и чертог под завесой самого Люцифера.
— Я видел их, — хрипло сказал он. — Совсем девчонки. Их охранял жуткий страж, рогн. Надеюсь, что он мертв. Когда я бежал, то швырнул его под пули охранников.
Старшая рогна приподняла голову, будто принюхиваясь.
— Да, — сказала она чуть погодя. — Его мерзкая мощь больше не чувствуется. Рогны благодарны тебе. Чего ты хочешь?
— Выбраться отсюда. Я не умею управлять силами этого коридора.
— И я не очень. Я сейчас свободна от пространства, от времени… даже от собственного тела. Но переместить другого человека могу только в одно место. Хотя тебе пора, твоя сестра уже побывала там.
— Ты меня знаешь?
— Ты сын рогны. Но отныне больше, ты друг рогн. А это значит, и они будут знать о тебе многое. Идем.
Цепко взяла его под руку, и невольно сделал шаг вслед за нею.
Где он?
Комната с высокими стенами, уходящими во тьму. На роскошном столе (похоже, из малахита) серебряный канделябр, и отсветы горящих свечей трепещут на золотых рамах картин. Вокруг стола несколько стульев.
— Это твой вечный дом, — сказала старшая рогна. — Кэти сидела на таком же стуле, когда делала выбор. Она не колебалась ни секунды.
Толуман осмотрелся: — Две двери, непонятные знаки сверху. Что они означают?
— Над этой — символ освобождения. Ты отряхнешь с себя бренное тело, рожденное в этом мире. Тебя ожидают другие прекрасные миры, но ты не сможешь вернуться. Впрочем, когда-нибудь встретишься там с Элизой.
— Значит, мне не туда. А вторая дверь?
— Над нею колесо сансары, путь долгих перевоплощений. Хотя сейчас все ускорилось. Это дверь обратно в твой мир, и окажешься там, куда тебя поведет истинное желание.
— А свечи?
— Лучше не смотри на них. Они означают годы оставшейся жизни, и обычно их трудно сосчитать. Вот сейчас всего три, но гляди… теперь уже много. Тебе предстоит сделать некий важный выбор.
Толуман отвел глаза, ну и ладно.
— Спасибо! — сказал он старшей рогне и повернулся к двери, за которой, как знал, его ждут Элиза и Ассоль.
— Постой! — голос старшей рогны прозвучал как шепот холодного ветра. — Дай камень, я знаю, что ты носишь его.
— Зачем?
— Он не только предостерегает об опасности. Одной гранью он пребывает в мире рогн. Ты не можешь послать Зов, но через камень я услышу тебя.
Толуман протянул кристалл, и старшая рогна подержала его в руке. Когда вернула, в нем вместо красного огня появилась алая искра.
— А теперь ступай…
Спустя несколько недель Толуман заглянул в почту «Пинегина», но ничего не нашел. И через девять месяцев тоже — видимо, патриотические старания Инги не увенчались успехом. На душе стало спокойнее: заводить детей на стороне, пусть и чисто арийской крови, не хотелось.
За год почти забыл о своем приключении. Западный участок Берингова туннеля довели до островов Диомида — ни намека на землетрясения, тектоническая обстановка спокойна. Великую северную магистраль протянули от Лены до кимберлитовой трубки, и там нашли алмаз почти такой же величины, как у Кэти, только желтоватого цвета. Его подарили на день рождения Элизе, откупившись от «Алросы» партией технических алмазов. Железная дорога наконец пришла в Усть-Неру, и доставка платинового концентрата в Красноярск стала удобнее. На Аляске магистраль была готова от Фэрбанкса до Уэльса на берегу Берингова пролива, только возить пока было особо нечего.