Няня из газеты (ЛП)

Мысль о том, что я могу ее потерять, вызывает у меня приступ паники. Я даже не хочу думать об этом. Я не могу. И я чертовски ненавижу то, что поставил нас обоих в ситуацию, когда это могло случиться. Что мы поставили под угрозу ее пребывание здесь.
Она смотрит на свои руки на коленях и мгновение сидит тихо, прежде чем снова взглянуть на меня.
— Ты прав. Так что с этого момента всё строго профессионально.
Я киваю.
Даже если это последнее, чего я хочу, так и должно быть. Мы не можем снова быть слабыми.
— Строго. Нет смысла доставлять дискомфорт или неловкость. Мы оба взрослые. Мы приняли решение сделать это, и мы можем оставить это без внимания.
— Почти так, как будто этого никогда не было.
Я качаю головой: — Прости, Джульетта.
Она встает с дивана и проходит мимо меня: — Не извиняйся. — Когда она вернулась на кухню с девочками, я все еще не чувствую, что сделал правильный выбор.
Черт, я уже даже не знаю, какой правильный выбор. Я застрял между тем, чего я хочу, и тем, что нужно моей семье. В конце концов, я должен выбрать, что лучше для девочек и для моей карьеры, как бы сильно я ни хотел пересечь черту с Джульеттой.
Я просто надеюсь, что она может понять, почему.
  
16
 
Джульетта
 
Лиам уходит, чтобы вернуться на дорогу, и жизнь снова налаживается. Я бы солгала, если бы сказала, что мне совсем не грустно, когда он уходит. Всякий раз, когда он дома, в доме счастливее. Всегда гудит от волнения, и в первые дни, когда его нет, над всеми нами висит что-то тяжелое.
Еще хуже, что он был дома в это время в течение недели. Во время Прощальной недели нет ни тренировок, ни игр, так что он провел свою первую полную неделю дома за несколько месяцев, и девочки получили ее. Им нужно было время с ним. Это приспособление от того, что он постоянно дома, к тому, что он больше в дороге, чем дома.
— Джульетта, как ты думаешь, они захотят стать моими друзьями? — спрашивает Ари, крепко сжимая мою руку. Я могу сказать, что она нервничает. Кен слишком маленькая, чтобы понять, но она взволнованно подпрыгивает. Как только мы доходим до входа, я останавливаюсь и приседаю на корточки на уровне глаз Ари, держа ее руки в своих.
— Ари, они полюбят тебя. Нет причин нервничать. Моя бабушка и ее друзья — самые милые люди, и они не могут дождаться встречи с тобой.
Она кивает и делает глубокий вдох.
Эта девочка мудра не по годам, и в такие моменты, как сейчас, она показывает это.
Мы проходим через двери поместья Эвервуд, и Рэйчел, дневная секретарша, приветствует нас с теплой улыбкой.
— Джульетта! Так рада тебя видеть. Кто эти две милашки? — Ее улыбка яркая и заразительная. Она обходит стойку администратора и встает перед нами.
— Это Ари и Кеннеди. Я была няней для их семьи, и они не могли дождаться встречи с бабушкой и всеми остальными.
— Ну, привет, девочки. Мы так рады, что вы здесь. Хотите леденцы на палочке?
Глаза Ари и Кеннеди расширяются. Они живут в семье без сахара, поэтому, когда им предоставляется выбор, они не знают, что сказать.
Я обдумываю ее вопрос, но, в конце концов, решаю, что один леденец не повредит…
— Один.
Они взволнованно прыгают вверх и вниз, когда Рэйчел вручает каждой большой леденец на палочке.
— Как насчет того, чтобы я поддержала их, пока мы не уйдем, ладно?
Ари нерешительно смотрит на меня, как будто не уверена, хочет ли отдать его, опасаясь, что может не получить его обратно. Я почти смеюсь вслух, когда она неохотно кладет его мне в руку.
Я кладу леденцы в сумочку и хватаю каждую из них за руки, затем мы благодарим Рэйчел и направляемся в комнату бабушки. Я с удивлением обнаруживаю, что ее нет в своей комнате, когда мы добираемся туда, и понимаю, что она должна быть в главной комнате.
Сегодня громко и шумно, чем обычно, так как кажется, что у них игровой день. Я вижу доски для бинго и колесо с шарами впереди.
Ари это понравится.
Наконец, я замечаю бабушку, Глэдис и Джудит, сидящих на огромном диване. Бабушка, как обычно, вяжет, Глэдис смотрит на мистера Брокмана с сердечками в глазах, а Джудит, кажется, как обычно что-то ворчит.
 
Мы подходим к ним, и когда бабушка видит нас, все ее лицо загорается, как я не видела очень давно. Тут я понимаю, что сделала правильный выбор, приведя сюда девочек, чтобы представить ее.
— Привет, бабуль. Глэдис. Джудит, — приветствую я всех. Ари крепче сжимает мою руку, и Кеннеди тут же отпускает мою руку, чтобы броситься к бабушке.
— Что ты делаешь? — спрашивает она, вставая на цыпочки, чтобы лучше рассмотреть вязание бабушки.
Это прекрасно описывает каждую из их личностей. Кеннеди общительная и ничего не боящаяся, бесстрашная, как большинство трехлетних детей. В то время как Ари сначала более сдержанная и тихая, потом, как цветок, она расцветает энергичной, уверенной в себе большой девочкой.
— Привет, дорогая, — воркует бабушка, — Ну, я вяжу шарф.
— Что это? — Кеннеди указывает на вязальные спицы.
— Вот это мои вязальные спицы.
Глаза Кеннеди широко распахиваются: — Я их ненавижу.
— Нет, нет, Кен, это не те, что в кабинете врача. Это специальные иглы, из которых делают одежду. Как твою рубашку! — Я дергаю ее за футболку «Холодное сердце», и она хихикает. — Обещаю, они не повредят. Но давай оставим вязание бабушке, ладно?
Я понимаю, что ее даже не представили должным образом, а она уже открылась бабушке.
— Ари, это моя бабушка. А это две ее лучшие подруги, Джудит и Глэдис.
Глэдис улыбается и машет ей рукой, а Джудит изо всех сил пытается улыбнуться. Вечно сварливые, они с Лиамом были бы две капли воды.
— Иди посмотри, маленькая девочка. — говорит Джудит Ари, которая смотрит на меня с вопросом в глазах.
— Все в порядке, обещаю. Помни, они не могли дождаться встречи с тобой. Продолжай.
Я отпускаю ее влажную ладонь и нежно толкаю ее локтем. Она подходит к Джудит и встает перед ней.
— Ари, тебе нравятся браслеты?
Ари с большим энтузиазмом кивает при упоминании о своей любимой вещи: украшениях.
— Ну… у меня в комнате есть кое-что особенное, что, я думаю, тебе понравится, — говорит Джудит. — Хочешь увидеть?
— Что это такое? — спрашивает Ари, теребя пуговицу на платье.
— Это специальный набор для изготовления браслетов.
Ари задыхается: — Правда? Мы можем увидеть?
Теперь Джудит полностью, безраздельно уделяет ей внимание, и я впечатлена. Она установила связь с Ари без проблем и, кажется, счастливее, чем я когда-либо видела ее.
— Джульетта, я отведу Ари за набором браслетов.
— Конечно, Джудит, это так мило с твоей стороны. Мы будем прямо здесь.
Джудит встает с дивана и протягивает руку Ари, который едва останавливается, прежде чем вложить свою руку в руку Джудит. Затем они вдвоем идут в сторону комнаты Джудит.
Я в шоке, мягко говоря. Нервозность Ари ушла.
— Ух ты, — бормочет Глэдис, — Я никогда не видела, чтобы эта старая ведьма была так добра к кому-либо.
— Я тоже, — шутит бабушка. Кеннеди заняла место рядом с ней и все еще пристально наблюдает, как она плетет спицу. Я почти уверена, что это единственный раз, когда я когда-либо видела Кеннеди такой спокойной, такое было, только когда она спала и во время непевущих частей «Холодного сердца».
Я смеюсь про себя и качаю головой.
Это лучшее решение, которое я приняла за всю неделю.
Я не осознавала, как сильно мне нужно было увидеть бабушку и девочек, и тот факт, что они любят девочек так же сильно, как и я, согревает мое сердце так, как я и представить себе не могла.
— Вы знаете, у Джудит больше нет семьи. Только ее сын, который живет в каком-то большом городе и платит за это место. Я думаю, что он приезжал однажды, — говорит Глэдис. Ее губы сжаты в тонкую раздраженную линию.
Вау, я не знала этого о Джудит, но опять же, Джудит не дает информацию добровольно. Мне вдруг становится грустно за нее, зная, что у нее нет семьи, которая могла бы навестить ее.