Няня из газеты (ЛП)

В ту секунду, когда лезвие моего конька касается льда, моя лодыжка трясется, и моя рука вылетает, чтобы схватиться за край стены и удержать меня в вертикальном положении.
Один шаг — есть.
Ари и Кеннеди хихикают в нескольких футах от меня, пока Лиам делает вид, что делает движения балерины на льду, а когда он кружится, они подражают ему.
Я имею в виду, это не может быть так сложно, верно? Если это могут сделать трехлетние и пятилетние дети, то и я смогу.
Моя фальшивая бравада чуть не приземляет меня на задницу, когда я делаю еще один шаг правой ногой и полностью ступаю на скользкий лед. Если бы не тот факт, что было бы еще более неловко сказать, что я струсила и перестала кататься на коньках, я бы стояла у прилавка с горячим шоколадом и смотрела, как девочки храбрятся.
Давай, Джульетта.
Я делаю глубокий вдох и осторожно двигаю ногой вперед. Когда я это делаю, я захожу намного дальше, чем предполагалось, и безопасность стены исчезает, оставляя меня трясущиеся, неустойчивой месивом на льду.
— Может быть, мне стоит переждать это. Это было давно… — говорю я Лиаму. Он изо всех сил старается не смеяться, и это хорошо, потому что я не несу ответственности за то, что произойдет, если он это сделает. Девчонки держатся с ним за руки, катают круги и восьмерки, а я все еще в страхе, что могу упасть.
— Нет, Джульетта, ты должна пойти с нами! — Ари плачет. Она смотрит на грани слез, и тогда мне становится плохо.
— Хорошо, мне просто нужно идти медленно, девочки. — Хрипло говорю я.
Я упоминала, что серьезно сожалею об этом решении?
Просто проверка.
Как у новорожденного жеребенка, мои ноги дрожат, как только я пытаюсь скользить вперед. Мои руки тут же тянутся за что-то ухватиться, но стены уже нет, и я хватаюсь за пустой воздух.
Как раз когда я собиралась выйти на лед, Лиам уже там, дергая меня за локоть. Я врезаюсь в него с такой силой, что мы оба чуть не падаем, и я бормочу проклятия.
Дерьмо.
— Я так виновата.
Одно движение, и я падаю, причем без малейшей грации.
— Ты в порядке? — спрашивает Лиам, не пытаясь скрыть свое веселье.
Я подавляю гримасу: — В порядке. Просто немного отвыкла от практики, вот и все.
И совершенно смущена. Я буквально самая неуклюжая на планете. Последнее место, где я должна быть, это каток в паре коньков, которые явно собираются отправить меня в задницу. Однажды я сломала палец на ноге, когда врезалась… в стену.
Вот такой я человек. Так что катание на коньках не было в моем списке дел. Большинство видов спорта или физической активности, где я могу получить травму, на самом деле находятся в самом конце моего списка.
Мои глаза скользят по девочкам, и я до сих пор поражаюсь тому, как легко они передвигаются по льду. Я думаю, это то, что происходит, когда твой папа бывший игрок НХЛ и тренер одной из лучших команд в стране. Лед — вторая натура и Лиама, и девочек. Они выросли на льду.
Ари крутится по кругу и зовет меня: — Джульетта, давай! Вертись, как принцесса, со мной и Кен! Пожалуйста!
От одного только движения голова кружится. Сегодня вечером я откусила намного больше, чем могу прожевать.
— Не торопись. Хочешь, я принесу тебе несколько ящиков, чтобы ты могла их подержать?
Я оглядываюсь и вижу несколько детей помладше, которые поставили на льду ящики из-под молока и толкают их, чтобы сохранить равновесие.
— Э-э, нет… я буду в порядке. Иди катайся с девочками.
Он кивает, прежде чем присоединиться к девочкам. Я так занята, сосредотачиваясь на том, как двигаются мышцы его спины, когда он катается на коньках, и на том, как его штаны демонстрируют, насколько тугой и упругий его зад, что я даже не замечаю участок скользкого льда впереди меня, пока передняя часть моего конька ударяется об него. Затем, как будто в замедленной съемке, мои ноги выдвигаются из-под меня, и я падаю на задницу. Жестко.
Я приземляюсь на лодыжку, и это издает странный хлопок. Внезапно боль иррадиирует вверх по моей ноге, и слезы немедленно жгут, горячие и водянистые под глазами.
 
Святой. Ад.
Что ж… официально это стало худшей идеей, которая у меня когда-либо была, и мне кажется, что дальше будет еще хуже.
  
11
 
Джульетта
 
Моя лодыжка болит так сильно, что у меня едва ли есть время подумать о том, что я только что надорвала свою задницу перед Лиамом и выставила себя полной дурой.
Ладно, это ложь. Мало того, что моя лодыжка словно сломалась пополам, я еще и невероятно смущена.
Боже, если ты слушаешь… не стесняйся избавить меня от моих страданий.
— Черт, Джульетта, ты в порядке? — Лиам хрипит, подскакивает и падает на колени передо мной.
Я качаю головой: — У меня болит лодыжка. Плохо. Типа… очень плохо. Я всхлипываю: — Кажется, я растянула его. Я не обращала внимания, я… я… я просто отвлеклась.
Отвлеченно пялилась на задницу Лиама. Только я потенциально сломаю конечность из-за пары тугих ягодиц. Подождите, пока бабушка не услышит об этом. Я никогда не переживу этого.
Рядом с нами появляются Ари и Кеннеди, и они падают рядом со мной, каждый из них — сплошное месиво. Буйные кудри Кеннеди падают ей на лицо, когда она протягивает руку, чтобы обнять меня.
Это утешение, в котором я не осознавала, как сильно нуждалась прямо сейчас. Любовь этих девочек.
— Ты в порядке, Джульетта? У тебя царапинка? — шепчет Ари. Ее ярко-голубые глаза полны слез, и я понимаю, что они, вероятно, обеспокоены, поскольку все они были свидетелями моего падения.
Я натянуто улыбаюсь ей, хотя пульсирующая боль в лодыжке снова вызывает у меня слезы.
Черт, это плохо. Я, возможно, действительно сломала его. Не то чтобы я хотела попробовать, но я сомневаюсь, что смогу даже пошевелить ею, и боль, отдающая в пальцы ног, заставляет меня слегка сходить с ума.
— Нам нужно снять твои коньки и посмотреть на это. Тебе нужно обратиться к врачу и провериться, — говорит Лиам.
Нет, нет, нет.
И пусть Лиам увидит, что у меня нет медицинской страховки? Нет, абсолютно нет.
Я выдавливаю из себя еще одну улыбку и напускаю фальшивую браваду: — Я действительно в порядке, это, наверное, просто синяк. Я возьму пакет со льдом, и все будет в порядке. Поверьте мне. Я такая недотепа — в этом нет ничего нового.
Вот только боль в лодыжке говорит о другом.
Лиам щурится, недоверчиво глядя на меня, прежде чем покачать головой: — Ты не в порядке. Я вижу боль на твоем лице. Ты ранена, Джульетта.
Прежде чем я успеваю ответить, он берет меня на руки, как будто я совсем ничего не вешу, в свадебном стиле. Даже с больной лодыжкой я не могу отрицать реакцию своего тела на него. Его руки крепко обхватывают мои бедра сзади и с легкостью катятся к выходу. Ари и Кеннеди следуют за нами.
— Тебе не нужно нести меня. Я могу ходить, — протестую я. Мой протест кажется слабым даже для моих собственных ушей.
Он только качает головой: — Похоже на то.
Придурок.
Я бормочу себе под нос, но очевидно, что он слышит, потому что уголки его губ изгибаются в легкой улыбке.
— Я вполне могу ходить. Это просто… небольшое растяжение, — пытаюсь я снова.
Вздрагивая, я пытаюсь пошевелить им туда-сюда, но боль пронзает мою ногу стрелами. Ладно, может быть, это немного хуже, чем я хочу показать.
Стыдно падать на задницу, на глазах у всех. Особенно перед мужчиной, к которому вы стремились, и с которым вы чуть не переспали в ванной два дня назад. А теперь ему приходится нести меня по зданию. По общему признанию, я хочу, чтобы его руки были на мне, но не потому, что я недотепа и причиняю себе боль — а потому что, он, этого хочет.
Как только мы сошли со льда, Лиам осторожно усадил меня на скамейку трибуны рядом с катком и начал расшнуровывать свои коньки. Он быстро справляется со своей задачей, затем переходит к девочкам, пока я смотрю.