Я дварф! (СИ)

— Что странного? — спросил Орм. Вот ведь дварф связал с тобой жизнь, делил пиво, опасность и дорогу, а потом ты понимаешь, что он может не знать очевидных для тебя вещей.
— В наших шлемах, как минимум, спереди ногтя три, а то и три с половиной, — отозвался я.
— Тогда понятно, почему ты их так легко сминал, а я прорубал, — хмыкнул Торв. — Хоть они и одеты почти целиком в бронзу, это лишь для видимости. Сама броня ещё тоньше чем шлем, я почти уверен. Уж наверняка не толще.
  
Он не ошибался.
Я тут же померил кирасу, и на груди толщина бронзы была два ногтя.
— Это потому, — сказал Грим. — Что они не делали её такой, чтобы она выдержала удар. Они предполагали, что хороший удар сможет прорубить броню. Но ожидали, что на это уйдёт вся сила удара и лезвие завязнет. Посмотрите, какие у них толстые поддоспешники.
И он оказался прав.
Одинаковые стёганки с усиленными валиками на пояснице, плечах и груди. Мы уже довольно споро раздели одного из принесённых свартскардцев, но я в этом не участвовал.
Я занимался доспехами.
Было чем. Перенимал секреты мастерства. 
Нет ничего прекраснее, чем заниматься любимым делом в окружении близких людей, особенно под пиво.
— Это глупо. Зачем делать броню, которую пробьют? — возмутился Торв очевидной неправильностью происходящего.
— Чтобы её можно было нести! — устало рявкнул Грим. — Смотри: у них закрыты и руки, и ноги, и даже сапоги прикрыты бронзой. С этим очень трудно двигаться в бою. Вспомни, они выдохлись, пока дошли до нас.
Мы все удивлённо воззрились на него.
— Когда до нас оставалось метров сто, они остановились. Вспомните: они долго поднимались вверх по склону и полностью измотались. Их начальники велели им остановиться и отдохнуть. Ну же, вспоминайте!
— Я думал, они остановились, чтобы как следует обстрелять нас из арбалетов, — изумился Браск. — У них было полно арбалетчиков. Сотни две. 
Браск задумался, и добавил:
— Мне кажется, у нас было от силы полсотни дварфов с арбалетами. И то половина вместе с Бьёрном.
Грим расхохотался. выдавив сквозь смех. 
— Они не поняли, что ну нас так мало арбалетов в беспорядке боя. Им и в голову не могло прийти, что мы окажемся настолько тупы, чтобы не взять с собой арбалетчиков, заранее заняв возвышенность, с которой так удобно стрелять. Но мы, разумеется, оказались!
Смех Грима никто не поддержал и он резко его оборвал. А потом продолжил:
— Их сотники не смогли удержать своих. Поэтому они просто постояли немного, начали терять людей от твоих арбалетных болтов в том числе. Я видел, как ты выбил одного прямо из переднего ряда. Попал ему в шею.
Браск смущённо отмахнулся.
— Повезло.
Грим продолжил:
— Поэтому они добрались до нас уставшими как камнеруб после двойной смены.
Я вспомнил, того свартскардца, который с разбегу попытался запрыгнуть на естественную каменную ступеньку перед нами, но не смог, споткнулся и упал под ноги Орму. Не рассчитал силы, и ноги подвели его. Грим продолжал:
— Для них все происходящее тоже было в новинку. Я понял это, когда они остановились и никак не могли решиться на последний бросок прямо перед нашим строем, вспомните, они раза три пытались, но никак не получалось пойти вместе.
Этого я уже не помнил. Но, возможно, Гриму со стороны было виднее. К тому же Браск не оспаривал.
— Это неудивительно, — сказал Браск. — Я бы на их месте тоже с трудом решился. Вам, возможно, снизу было не так хорошо видно, но я-то стоял выше. Как по мне, так их было если не вполовину, то точно на треть меньше, чем нас. И это ещё до того, как подошли те, кто пришёл с Дорном Медноруком.
— Вполовину меньше? — удивился Торв. — Их было полторы тысячи?
— Полторы тысячи? — вскинулся Грим. — Наслушался Бьёрна? Вспомни: на всём Кхар-Дуне не уместится больше трёхсот дворфов в ряд. Даже если за каждым стояло по пять, а я видел, что слева стояло всего по трое друг за другом…
— Справа рядов было больше, — вставил Браск.
— Неважно. Даже если считать по пять за каждым. Так проще. Это всего тысячи полторы. Может быть, две, если посчитать тех, кто носился туда-сюда или не встал в строй. Бьёрн всем врал, что нас вдвое больше.
Никто не спросил "зачем". Понятно зачем. Чтобы поднять настроение и готовность к драке, потому как пиво с этим, кажется, уже не справлялось. А еще, это было тяжёлое обвинение во лжи. И хотя никто его не стал оспаривать, понятно было, что и поддерживать его никто не хотел. В маленькой цитадели, дварф, который слишком часто лгал, имел самые серьёзные шансы оказаться за стенами, во тьме. Может, в больших иначе.
К тому же к нам подволокли ещё нескольких свартскардцев.
Торв уже освоился. Он встретил их почти радостно, улыбаясь, и уже сам первым похлопывал по груди подходивших к нему дварфов.
  
Глава 23
 
Я тем временем замерял трофейную броню в разных местах.
Я видел усиленные месте похожие на рёбра жёсткости, а кое-где, может быть, только намёк на такие усиления. Всё это было вплетено в общий "узор" брони, было частью внешного стиля и выглядело как украшение. Сзади же броня и вовсе истончалась до одного ногтя.
— Это всё ещё очень ценный доспех, — сказал Орм, выслушав меня, когда я рассказал обо всех этих нюансах. Ведь надо знать слабые места своих врагов. — Я бы не пожалел за него и сотни камнежоров.
Все вспомнили, с чего всё началось, и на секунду замолчали.
— Ха, — хмыкнул Торв, положив руку на сердце, и а потом положив ладонь грудь на стоявшего рядом с ним дварфа. — Я бы всё же предпочёл кирасу потолще.
— Согласен, — кивнул Грим. — Я думаю, им следовало попросту избавиться от лишнего. Я бы оставил только поножь. Одну. Левую, которая выступает из-под щита. И, может быть, ещё наручи. Всё остальное лишнее. Главное — кираса, чтобы защитить тело.
— И шлем, — вставил Стур.
Все почему-то засмеялись.
— Кстати, о щитах, — сказал я. — Пожалуй, нам бы следовало сделать щиты побольше. Наши удобнее в походе, но рассчитаны только на то, чтобы защищать себя. А в бою с другими дварфами следует защищать и соседей. Так наш строй будет устойчивее.
Все обдумали это со всех сторон и решили, что я прав.
— Пятьсот камнежоров, — вдруг рявкнул Торв. — Я бы не пожалел за такие доспехи и пятьсот камнежоров, если бы они у меня были.
— Если бы они у меня были, — хмыкнул Грим, — и я бы знал, что отправляюсь на такое дело, я бы не пожалел и тысячи.
Все обдумали это со всех сторон.
Тысяча камнежоров — это очень много. Допустим, в том же Медном Горне их всего две тысячи. Этого хватает, чтобы поставлять достаточно паутины для ткани и разнообразить стол мясом столу на пять тысяч ртов.
Нет, понятно, что, возможно, есть небольшие хозяйства в родовых галереях. Но я, правда, считал, что у них это что-то вроде наших садов. Что-нибудь вкусненькое. Ну и так, на всякий случай, пара десятков проходов с толстошлемниками. Однако, как мы недавно выяснили во время путешествия с Улем, есть дварфы, у которых в дальних галереях могут пастись целые сотни камнежоров.
— У родов Медноруков или Стожаров их наверняка тысячи, - неосторожно подумал я вслух. Это была логичная мысль. 
Все очень заинтересовались этой мыслью и долго обдумывали, что из этого может следовать. А я молчал, сдерживаясь чтобы не ляпнуть что-то еще.
Во-первых, потому что я сам только предполагал, что из этого может следовать для людей. А во-вторых, потому что так и не смог толком сформулировать свою мысль.
Остановились на том, что у Дорна Меднорука или у рода Стожаров наверняка есть тысячи камнежоров, рассованных где-то по малым цитаделям, случайным выработкам и дальним кавернам. Я видел, как сама эта мысль глубоко потрясла моих товарищей по оружию. Без выводов и последствий. Просто сам факт.
  
Всё же мы были обычными дварфами. Сама идея, что можно вести крупное хозяйство мимо цитадели, казалась... странной. Нелогичной.