Я дварф! (СИ)

Весьма расплывчатое объяснение времени. Но в общем и целом было очевидно, почему дварфы старались селиться рядом с рекой. Как и древние славяне. Это была не просто артерия жизни, это был чёртов портал без всякой магии. Вполне ожидаемо, что Свартскард стоял недалеко от реки. Точнее, прямо на ней.
Свартскард меня удивил. Меня уже удивили выступающие укрепления Озёрной крепости, но тогда я хотя бы объяснил это тем, что вокруг была вода и им было особо нечего бояться. Однако Свартскард выставлял свои стены напоказ в тоннелях, как содержанка грудь в декольте на фото в соцсетях, явно не стесняясь их рукотворности.
  
Насколько я знал, Свартскард это пять цитаделей, которые в какой-то момент объединились в одну. Пусть и не без сложностей. И они перекрыли множество тоннелей внутри скалы вместе с рудниками, грибными полями и рощами.
И мы подошли к одной из таких стен.
Посередине был арочный проём из крупных каменных глыб, через который вытекала река. Я сразу понял, что стены делали не против людей... тьфу, дварфов. От поверхности воды до замкового камня арки было не меньше трёх метров пустого пространства, чтобы там могли проплывать лодки. А ещё в стене были самые настоящие ворота. Выполнены они были из камня, но были здоровые, почти в полтора моих роста высотой и не меньше пяти шагов шириной каждая створка.
Впрочем, они оставались закрытыми.
Рядом с ними была неприметная узкая дверка ниже дварфа, в которую едва можно было протиснуться одному. После того как нас внимательно осмотрели с выступающих по бокам и нависающих над проходом стрелковых галерей, а торговец назвал своё имя, нам открыли именно эту маленькую дверцу.
Внутри оказался не коридор, а внутренний двор крепости. Не тот шлюз, к которым привык я. Низкое вытянутое помещение между внешней дверью и вторыми вратами. Выровненный пол, заставленный аккуратными кипами товаров, запах грибнины и мокрого камня. Много металла в слитках. Справа, в прямом канале закованной в строгие каменные плиты реки, в нишах стояли лодки. Пустые, готовые к сплаву вниз по реке. Я раньше видел их лишь мельком, сейчас поглазел, проходя мимо: не те угловатые, тяжёлые, похожие на плавающие ящики на озере или внутри Озёрной цитадели, а хоть и массивные, но круглые, чтобы отскакивать, как надувной баллон, от берегов и камней. Интересно, как они их доставляют обратно?
Стойки с шестами, каменные тумбы, сложенные канаты, несколько закрытых ниш. Почти порт. Над нами, за щелями бойниц, шевелились тени. Стража Свартскарда смотрела внимательно. Не враждебно. Спокойно. Так, как смотрят дварфы, у которых под рукой есть рычаг, способный обрушить потолок.
Нас пропустили дальше не сразу.
Хрейд стоял впереди, маленький, вежливый, почти жалкий.
— Хедди из Медного Горна, — сказал он тихо. — Дай мне слово перед входом. Не требуй сверх скрижали.
Хедди растерянно оглянулся на нас. Он явно хотел посмотреть на Уля, но Уля здесь не было. И это вдруг сразу сделало его взрослее. Его обычно добродушное лицо сейчас было скорее испуганным. Но потом стало хмурым и сосредоточенным. Будто он повзрослел за секунду.
— Я буду говорить то, что велел мне отец, — сказал он.
Это был хороший ответ. Так он оставлял за собой право принимать любые решения. Я был с Хедди почти всё время и не слышал, чтобы Уль говорил Хедди что-то про виру за попытку обмана. Но вот Хрейд... Хрейд думал только об этом. А может, его терзал стыд, что в родной цитадели узнают про его мутные дела? Кто знает. Они с Хедди сейчас стояли сильно впереди, и его прикрывали с боков и от стражи Свартскарда какие-то тюки и снасти. Но я увидел, как Хрейд кивнул. Сам себе. И его плечи распрямились, как будто Хедди ответил так, как он и хотел.
А потом он шагнул ближе к Хедди, который прошёл чуть вперёд.
Я увидел движение. Слишком человеческое, чтобы Скьель сразу понял. Бронзовая полоска мелькнула в свете фонаря.
Я даже рот открыть не успел.
Хрейд ударил Хедди сзади. У Хедди не было кольчуги, как у меня, Уля или Грима. Не было и хорошей брони, как у Торва или охотников. Он был волокита, и на нём была добротная одежда из хорошей ткани, а сверху кожаная куртка. Это почти могло сойти за броню. И если бы Хрейд бил в драке, думаю, Хедди бы с ним справился. Вместо этого Хрейд воткнул широкий бронзовый кинжал Хедди сзади, под край шлема, прямо в основание черепа. Как режут камнежоров — одним точным ударом между хитиновых пластин, вгоняя лезвие в мозг.
Хедди удивлённо выдохнул.
И всё.
Не упал сразу. Он успел развернуться и удивлённо посмотреть на Хрейда. Потом осел на колено. Потом на бок. Фонарь на его шлеме резко дёрнулся, свет полоснул по мокрому полу, захлебнулся и погас.
Вот так и погас его свет.
А Хрейд перепрыгнул тело и побежал.
Он метнулся к стражникам, держась за окровавленную руку. Когда успел порезать себя, я не понял. Похоже, он тщательно обдумал свои доводы, пока мы шли сюда. И они оказались для нас большой неожиданностью.
— Воры! — завизжал Хрейд. Именно завизжал. Не по-дварфийски. Тонко, страшно, с надрывом. — Они убили его! Они пришли убить меня! Закрывайте шлюз! К оружию! К оружию!
Грим застыл. Торв застыл. Я тоже.
Несколько ударов сердца мы просто смотрели на Хедди. На тёмное пятно под ним. На погасший фонарь. На его бороду, ещё недавно аккуратно уложенную, а теперь безобразно испорченную кровью.
А потом случилось то, что случается с дварфами, когда рядом опасность.
Мы сомкнулись.
Без сигнала, без мыслей, чисто на инстинктах шагнули друг к другу, щиты вперёд, плечо к плечу. Торв поднял свою лопату. Браск дёрнул из мешка арбалет. Грим машинально ударил своей боевой киркой по ободу щита.
Со стороны это выглядело так, будто мы готовимся напасть.
Стража Свартскарда наконец пришла в себя и начала реагировать. Будто лязг от удара Грима послужил сигналом.
Сверху заскрипели натягиваемые арбалеты. Ну, в общем, тетива слабеет, поэтому натянутыми их никто не держит. Это дало нам некоторое время. У двери двое подняли щиты. Где-то за стеной тяжело лязгнул и шаркнул сталью какой-то механизм. Очень плохой звук. Я, конечно, не механик, но это не было похоже на весёлый перестук шестерёнок механизма для разлива эля по кружкам.
Хрейд, судя по звуку, бегал уже по стрелковым галереям, тыча в нас пальцем, и продолжал вопить, захлёбываясь словами:
— Вот! Вот! Видите?! Они уже встали строем! Они пришли с оружием! Убейте их, пока не поздно! Свартскардцы, вы что, ждёте, пока они и вас зарежут?!
Но никто не стрелял.
Пока.
Будь Грим человеком, он бы рявкнул что-то вроде: «Не двигайтесь! Спрячьте оружие!» И потом поднял руки и заговорил со стражей, пытаясь объясниться. Мы бы дали себя обезоружить и связать. Свартскард бы послал в Озёрную цитадель, чтобы сравнить показания... Возможно. Потом.
Но мы были дварфами, и мы вцепились в оружие, приготовившись биться. Потому что дварфы не могут ни от кого убежать — и потому всегда бьются. Свартскардцы тоже были дварфами, поэтому приготовились нас убить, а потом спокойно во всём разобраться.
Все были дварфами. Все кроме этой подлой твари Хрейда. Даже я. И даже понимая, что вот сейчас нужно выйти вперёд, отбросить оружие и начать уговаривать их не стрелять...
М-да. Уговорить дварфа, уже понявшего, что делать, и сосредоточенного на своей задаче?
Мои мысли метались, как кобольд, застигнутый в тупике, ища щель для бегства. И я её нашёл.
— Лодка! — крикнул я.
А потом схватил Торва и потащил его к реке.
— Все в лодку!
Удивительно, но охотники меня услышали. Мы пробежали по мостку и повалились в круглую посудину, как картошка из мешка. Последним в лодку запрыгнул Грим, успев прикрыться щитом от арбалетного болта. Болт громко лязгнул, ударив в щит и с подвыванием ушёл в сторону.
  
Прыгунка мне в бороду, они что, делают арбалетные болты из железа?
Я барахтался в самом низу под остальными, поэтому не видел, как Грим умудрился копьём перерубить верёвки, державшие лодку у пирса, и оттолкнуть её на середину реки. Зато успел заметить, с какой скоростью над нами пронёсся свод стены. Его было видно из-за нашлемного фонаря Браска. Он единственный который горел, кроме Грима, у остальных погасли при падении. А это удобно.