Синхронизация. Том 2 (СИ)
— Хочешь… — не успела она договорить.
— Хочу разоблачить родителей Лизы и Марьяны, да, — со злостью проговорил я. — Хоть сегодня их вины нет, виноваты другие, кто не смог собрать группу, но… это уже принцип. Я просто так не успокоюсь. Так что скажи Марьяне, пускай будет готова к тому, что я скажу сегодня во время своего слова. Всем же его дадут, да?
— Да. Традиция же. Минуты по две у каждого будет. Все не любят это, времени много тратится… но обязательная часть.
— Ну вот. У меня есть право сегодня обвинять всех, — вздохнул я, посмотрел на уже вставшее солнце, поморщился. — Потому что мне шестнадцать. И в свои шестнадцать я потерял отца.
— Как-то быстро ты… сменился… даже не знаю.
— Потому что я злой. Очень. Хочу кричать. Хочу орать. Но смысл? Что это изменит? Я лучше завтра попытаюсь что-то сделать. Чтобы были наказаны те, кто виноват в смерти наших родителей, наших отцов. И если виновники смерти твоего папы известны, то вот мой умер по причине чьей-то халатности.
И в этом кто-то виноват. И я найду, кто именно, сколько бы лет ни прошло.
Глава 25(50)
Я стоял в ванной перед зеркалом, полностью готовый к тому, что меня сегодня ждет. Причесался, надушился, школьную форму нацепил, а также ленту, которую мне, как оказалось, вчера доставили по почте ботами, как и всем остальным выпускникам средней школы.
Я стоял, смотрел на себя… и не узнавал. Прошло чуть меньше двух недель с того дня, как у нас определили эту чертову синхронизацию. И именно с того дня начался какой-то непонятный ад. День за днем всё больше и больше странностей, каждый день происходило что-то непонятное и новое. Я даже не могу вспомнить, был ли хоть миг, когда я просто не думал о том, что ждет меня впереди, либо ради этого не делал хоть что-то. Может, и был, но просто не помню. Они поблекли на фоне остальных дней.
Я стоял, смотрел на себя… и видел совершенно другого человека. Почему-то хочется сказать, что нет этой юношеской наивности во взгляде. Лишь разочарование и какая-то злость. Больше нет радости встречи нового дня. Лишь ожидание чего-то, что заставит еще больше болеть мою голову, которая и так пухнет от обилия информации, лавиной накрывшей меня. Нет, эти две недели изменили для меня многое.
Безвозвратно.
— Ник, — мама едва стояла на ногах, всю ночь не спала, но всё же нарядилась. — Ты готов?
— Я готов, — медленно кивнул я. — А вот тебя, мам… — вздохнул, повернулся к ней, подошел и снова обнял. — Прошу, останься дома. Ты только с миссии вернулась. Только…
— Вот по поводу второго, — отстранилась она. — Я хочу проветриться. Хочу посмотреть на своего мальчика, на то, как он вырос и уже одной ногой во взрослой жизни. Я хочу лично увидеть, какой выбор ты сделаешь, а не узнать от кого-то. Хочу первой вскочить и начать тебе хлопать после того, как ты произнесешь свою речь.
— Мам…
— Подрастешь — поймешь, — приподнялась она на носочки и поцеловала меня в лоб. — И любая мать — самое упрямое существо на свете, если что-то касается ее ребенка. Поэтому… не спорь, пожалуйста. Плюс, я пока не могу тут находиться. Одна — особенно.
Я молча кивнул и чуть сильнее прижался к ней.
Эти две недели изменили не просто многое для моей семьи. Они изменили совершенно всё, что могли изменить. Даже возникло ощущение, что кто-то специально всё подстроил таким образом. Вот только как? Всё это игра каких-то микроскопических шансов. Чтобы все обстоятельства легли так, как кому-то надо? Не верю. Нет, может быть, но всё же не верю. Слишком мала была вероятность такого исхода. Но вот тот факт, что это не было учтено…
Нет, кто-то гарантированно виноват в том, что произошло. Кто-то, кто упустил момент с возможным усилением. Кто-то, кто расспрашивал меня о том, что я делал в такой-то день в Ближнелесье. Они знали, что я победил Рычка, знали. Следили гарантированно. Вот только как и почему? Не знаю. Хотя «почему» — вопрос риторический. Я им интересен как носитель высочайшей в истории синхронизации. Не как человек, не как личность, а именно синхронизация им важна. Всё.
Поэтому я больше не хочу быть объектом. Хватит. Две недели меня изучали, из-за чего это время превратило мою жизнь в настоящий ад. Сначала чуть не потерял маму, а потом в итоге пришлось кому-то становиться героем. Снова.
А как говорили в прошлом: «Героизм людей — результат просчета отдельных личностей». И я узнаю, кто именно просчитался. И сделаю всё, чтобы его жизнь превратилась в такой же ад.
— Ладно, — отпрянула от меня мама и с улыбкой оглядела. — Нужно выходить. Время поджимает. Уже придумал, что скажешь?
— Да, — кивнул я.
— Хорошо, — чуть более искренне улыбнулась она.
Но всё равно в этой улыбке было столько боли, что невольно сжались кулаки. Она едва держалась, чтобы снова не заплакать. Тетя Юкио столько таблеток в итоге в нее запихала, что только благодаря им она выглядит так спокойно. Думаю, следующие две недели будут не менее тяжелыми.
Закончив последние приготовления, мы с мамой вышли из квартиры, оставив Лаки присматривать за ней. Тот тоже был какой-то беспокойный, понимал, что хозяева сильно злы и раздражены, как минимум. По крайней мере, я — точно. Лифт заработал: прошли сутки с тех пор, как его закрыли на техническое обслуживание, так что мы спокойно спустились на нем.
— Соболезную, — сказала какая-то женщина, которая попалась нам на выходе из дома.
— Сочувствую, — тут же следом проговорил какой-то молодой парнишка, который, казалось, не сильно-то меня старше, хотя уже был пятого уровня.
И так все, кто знал моего отца, кто был из нашего дома, выражали лично свои соболезнования. Хотелось послать их в Туман с ними, чтобы они засунули их туда, откуда достали. Но… они не смеялись надо мной, не пытались вести себя как-то надменно, говорили искренне. Домовой чат пестрил информацией о том, что именно вчера произошло, что именно благодаря моему отцу и группе «неизвестных» удалось пробиться до Ужаса, сковать его действия, а потом и победить.
Кстати, интересный момент. Если мама права, то были бы эти трое в нашем городе — оказались бы намного сильнее. И кто знает, может, был бы у них шанс на победу над Ужасом. Но это дело прошлого, которое не стоит ворошить. Если бы да кабы…
— Доброе утро, — скупо улыбнулась Ханако, которая со своей мамой ждала нас на лавочке.
— Утро, — попытался выдавить я из себя улыбку, но не вышло, не было на это сил, поэтому просто кивнул. — Вы хоть поспали немного?
— Не-а, — покачала она головой. — Поэтому я подала заявку, что выступать не буду. Это сейчас я залила в себя синтетический кофе, бодра немного. А вот эффект пройдет… и всё.
— Словно какое-то зелье из Реатума, — всё же усмехнулся я.
— Хорошая аналогия, — поддержала меня мама.
Так мы разговорились и направились в сторону школы. Время хоть и поджимало, но можно было особо не спешить. Успеваем. Шли в основном молча, сейчас лишние слова были просто не нужны. Иногда тетя Юкио шепталась о чем-то с мамой, но я не прислушивался, не видел смысла. Мы же с Ханако просто молча шли рядом.
Она накрасилась, это я сразу подметил. Слегка подвела глаза, немного румян, легкий оттенок какого-то бальзама на губах, ресницы тоже тушью выделила. Ну и, как всегда, ее заколка над левым ухом. Четыре года эта деталь у нее не меняется. Самое интересное — ведь именно я ей тогда сказал, что ей идет, когда с одной стороны открыто ушко. И вот она четыре года не изменяет себе.
Я улыбнулся. На этот раз искренне. Она всё это время была рядом. С тех пор как вообще всплыла информация о том, что мой отец потерял синхронизацию. Мы постоянно поддерживали друг друга, особенно когда со стороны остальных были нападки в нашу сторону. Поэтому я протянул руку и взял ее ладонь, сжал чуть крепче. Она ответила взаимностью и прижалась ко мне. Я тут же почувствовал легкий аромат каких-то цветов и… персика? Нейроинтерфейс расшифровал запах именно так. Кстати, никогда не замечал у него такой функции. Словно где-то какой-то механизм разблокировался.