Измена. Это Бумеранг, Милый!
Annotation
Я вхожу в наш новый дом, а муж вгоняет мне нож в спину улыбкой.
За столом — его любовница и свекровь. Они уже пьют чай, будто так и надо. Вадим объявляет: Кристина родит, ты будешь при ней прислугой. Моя дочь Милана — не в счет, она всего лишь «одна», а нужны наследники - мальчики.
Свекровь добивает: «Ты уже не молодая, Ира. Смирись».
Я вылетаю на улицу, даже не взяв куртку. Муж кричит вслед, что я вернусь и приползу, потому что другого выхода нет.
Он ошибается.
Я иду по снегу босиком, но внутри у меня огонь. Бумеранг уже в воздухе. Вадим еще не знает, что он промахнулся...Я буду мстить!
Инна Вронская
Конец ознакомительного фрагмента.
Инна Вронская
Измена. Это Бумеранг, Милый!
Глава 1
— Мой масик любит пухлые губы, просто обожает, когда я красной помадой оставляю следы все ниже и ниже. Ну вы понимаете…
Я замираю. Всего на секунду. Потом игла снова входит в кожу — ровно, глубоко, профессионально. Двадцать лет практики. Я могу делать это с закрытыми глазами. Вот и сейчас закрываю — не глаза, а душу. Чтобы не слышать. Чтобы не чувствовать. Чтобы просто доработать и выпустить эту наглую девицу из своего кабинета.
— Он вообще без ума от меня, — продолжает Кристина, разглядывая потолок. — Говорит, у меня самые сексуальные губы из всех, что он целовал. А он, знаете, опытный. Всё попробовал, всё знает.
Я молчу. Наношу филлер в уголки губ. Аккуратно, симметрично, идеально.
— Он у меня врач, кстати, — добавляет она небрежно. — Хирург. Представляете? У него руки золотые, у меня губы мягкие. Идеальный союз.
Она смеется. Довольно, сытно, по-хозяйски.
Я продолжаю молчать, хотя внутри горит пожар.
— Жаль, что женат, конечно. Но это ненадолго. У них там уже дочь взрослая, всё, своё отжили.
«Своё отжили».
Эти два слова впиваются в сердце осколками стекла. Я чувствую, как внутри что-то начинает кровоточить. Но лицо мое спокойно. Маска профессионала не должна трескаться.
— А вы замужем? — спрашивает Кристина, даже не глядя на меня.
— Замужем.
— И кто он?
— Врач.
— Ой, надо же! — Она резко поворачивает голову, и я едва успеваю убрать иглу. — А вдруг они знакомы? Представляете цирк: я ваша любовница, вы жена моего масика , а мы тут губы обсуждаем! — Кристина заливается смехом, довольная своей грязной шуткой.
Я смотрю на неё и вижу только губы. Пухлые, налитые, молодые. Губы, которые скоро будут оставлять следы красной помады. Все ниже и ниже.
— Не дергайтесь, — говорю я ледяным тоном. — Испортите контур.
— Ой, какие мы строгие, — Кристина усмехается, но голову больше не вертит.
Я продолжаю работать. А в голове — вихрь.
Я вспоминаю. Вспоминаю наши с Вадимом ночи. Те, первые, безумные, когда мы не могли оторваться друг от друга. Когда я красила губы самой яркой помадой и оставляла следы на его теле. Когда он рычал от удовольствия и говорил: «Ты моя ведьма». Когда мы засыпали под утро, переплетясь руками и ногами, и просыпались от того, что снова хотим друг друга.
А потом...
Потом пришла Милана. Пеленки, распашонки, бессонные ночи. Потом работа — его и моя. Потом ипотека, кредиты, ремонты. Потом усталость, которая въелась в кости так глубоко, что уже не вытравить. Потом молчаливые ужины перед телевизором. Потом кровать, в которой мы спим спиной к спине, как два чужих человека в купе поезда.
Наши ночи давно лежат под руинами бытовых дел. Под грудой немытой посуды. Под горой неглаженого белья. Под толстым слоем обид, которые мы не высказываем, потому что уже поздно. Потому что привыкли. Потому что так живут все.
Несколько дней назад я сидела в ванной с телефоном и гуглила: «как разнообразить супружескую жизнь после двадцати лет брака». Я искренне верила, что проблема во мне. Что это я перестала стараться. Что это я стала скучной, пресной, неинтересной.
Я покупала новое белье. Я искала в интернете советы, как удивить мужа. Я хотела вернуть ту искру, что погасла годы назад.
Какая же я дура.
— Готово, — говорю я, откладывая иглу.
Кристина вскакивает, подлетает к зеркалу. Вертится, улыбается, рассматривает себя со всех сторон. Губы уже припухли, выглядят сочно и вызывающе — именно так, как она хотела.
— Офигенно! — Она чмокает воздух, словно целует своё отражение. — Вы реально мастер! Я теперь только к вам буду ходить. Еще грудь хочу сделать, но масик пока против.
Она роется в сумочке, достает кошелек, отсчитывает купюры. Бросает их на стол, даже не глядя.
— Держите. Тридцать пять, как договаривались.
— В кассу, пожалуйста, отнесите.
Кристина поправляет волосы, достает из сумочки помаду — ярко-красную, матовую, дорогую. Красит губы прямо перед зеркалом, не стесняясь. Смотрит на меня и улыбается.
— Знаете, в чём кайф? — говорит она доверительно. — Когда у тебя такие губы, мужик готов на всё. Особенно если он женат. Женатые вообще самые щедрые. Совесть заедает — вот и откупаются подарками.
Я молчу. Сжимаю зубы.
— Мой котик мне дом построил, представляете? — продолжает она. — Два коттеджа на участке. Один для нас, большой. А второй... ну, говорит, для мамы. Но мама там жить не будет, я всё сделаю, чтобы не жила. Это будет гостевой дом. Для моих подруг. Для вечеринок.
Два коттеджа.
Слово впивается в мозг раскалённым гвоздём. Два дома на одном участке.
— Красиво живете, — говорю я ровно.
— А то! — Кристина сияет, поправляет шубку — норковую, длинную, в пол. — Ладно, побежала я. Мой котик сегодня сюрприз обещал. Люблю сюрпризы. Особенно дорогие.
Она подмигивает мне и выплывает из кабинета, оставляя за собой шлейф дорогих духов.
Дверь закрывается.
Я стою посреди кабинета и смотрю на эту дверь. Смотрю долго, не мигая. В голове пустота.
Да ладно, Ир, сколько таких прохвосток ты видела в этом кабинете?
Все говорят об одном и тоже. Женат, не любит жену, скоро замуж позовет…
Но внутри уже поселился холод. Липкий, противный холод, от которого сводит желудок. Который поднимается выше, сжимает горло, мешает дышать.
Я беру телефон. Просто чтобы отвлечься. Просто чтобы увидеть что-то нормальное, привычное, моё.
Экран загорается. СМС.
От Вадима.
Я открываю. Читаю. Сердце пропускает удар.
«Любимая, сегодня сюрприз. Надень всё самое лучшее. Я за тобой заеду в семь. Целую».
Глава 2
Я стою перед зеркалом уже полчаса. Платье сидит идеально — черное, облегающее, с открытыми плечами. Туфли на высоких каблуках, которые я не надевала лет пять. Волосы уложены, макияж безупречный, губы накрашены той самой красной помадой — яркой, смелой, почти вызывающей.
— Ну надо же, — говорю я своему отражению. — А ты еще ничего. Совсем ничего.
Отражение молчит. Только глаза у него какие-то тревожные. Слишком блестят. Слишком беспокойно бегают.
Я отворачиваюсь. Надеваю норковую шубу — ту самую, в пол, которую Вадим подарил на пятнадцатилетие свадьбы. Тогда я плакала от счастья. Думала: вот оно, вот он, пик моей женской состоятельности. Любящий муж, взрослая дочь, дорогие подарки, статус, уважение.
Где теперь те слезы? Высохли. Испарились. Осталась только соль на губах.
Звонок в дверь ровно в семь. Вадим всегда был пунктуальным.
— Идем, королева, — говорит он с порога, окидывая меня взглядом.
Во взгляде этом — одобрение. Даже больше — гордость. Так смотрят на дорогую машину или на удачно купленную картину.
Я выхожу. Сажусь в машину. Вадим садится рядом, поворачивается ко мне и достает шелковый платок.
— Сюрприз, — улыбается он. — Завяжу глаза.
Я смеюсь. Правда смеюсь, легко и радостно. Потому что это так неожиданно, так по-молодому, так...
— Вадим, ты чего? Мы куда?
— Увидишь.
Платок мягко ложится на глаза, завязывается сзади. Я ничего не вижу. Только чувствую, как машина трогается, как мягко шуршат шины по асфальту, как пахнет в салоне его одеколоном — тем самым, который я выбирала ему на прошлый Новый год.