Второй встречный (СИ)
После этого, хотя на небольшой площади все и так прекрасно слышали разговор, повернулся к обозу и скомандовал.
— Приехали, ребята! Ставь лагерь!
В быстро сгущающихся сумерках наши люди уже привычно развернули телеги так, чтобы в случае необходимости создать из них прикрытие. Дюжие ребята проворно распаковывали поклажу, ставя палатки и готовясь ночевать под открытым небом.
— Тилль! — Позвал муж друга. — Пошли пару мальчишек с Марьяной. Пусть с детьми помогут. Заодно, там и заночуют.
— Добрó. — Кивнул господин Тилль и, как обычно, неспешно пошел раздавать указания.
Нас же староста пригласил в дом. Там уже вовсю суетились несколько женщин, которых Вит представил нам как свою жену и невесток. Мы с Арвидом сели на предложенное почетное место, пока женщины шустро собирали поздний ужин. Мужчины беседовали обо все и ни о чем, а я исподволь разглядывала старшую из женщин. Если сравнить, то вряд ли она была намного ниже меня, на пару пальцев, наверное, не больше. Но рядом с огромным мужем женщина казалась просто крошкой. И если Вита прожитые годы пощадили, то почтенный возраст его жены был заметен сразу.
Пока я, стараясь не глазеть совсем уж неприкрыто, разглядывала хозяйку, в дом вошли также Тилль, Хойгер, а также мужчины, которые прикрывали спину Вита во время нашего разговора. В свете факела они показались мне молодыми парнями, но сейчас я видела, что младший из них — примерно мой ровесник. Обманчивое впечатление создавала непривычная для таких крупных мужчин легкость движений. Это не была та грация, с которой двигались Дирк, Арвид или любой рыцарь доброй выучки. Скорее, природная грация дикого зверя, сытого, но от этого не менее опасного. Поприветствовав хозяйку, все заняли предложенные им места.
Как и предупреждал староста, поздний ужин для нежданных гостей не отличался изобилием. Темный хлеб, с десяток вареных яиц, грубо нарезанная ветчина, какая-то зелень и крепкие клубни репы. Ужинали, в основном, мы. И еще младший из мужиков то и дело тянулся за новым куском мяса, искоса поглядывая на родителя. Да и то, видно было, что он, скорее, получает удовольствие, чем утоляет голод.
— А что, Вит, хорош ли был в этом году урожай? — перешел к делу Арвид, когда вежливость позволила начать беседу.
— Да, как сказать… — Вит замялся. Я заметила, как переглянулся Арвид с рыцарями, тоже обратив внимание на эту заминку. Интересно, староста стыдится запущенного хозяйства или решает сейчас, как поудобнее соврать?
— Говори как есть. — Арвид не стал ходить вокруг да около. — Если урожай был плохой, то я должен знать, чего надо докупить сейчас, пока цены совсем до небес не взлетели. Три шкуры драть я с вас не буду, но что и к чему — знать должен.
— Да какой там урожай! — Вмешалась в разговор старостина. — Я уже и не помню, когда в этом проклятом месте хорошо родило…
Под суровым мужниным взглядом женщина замолчала было, а потом махнула рукой.
— Ну, чего ты на меня зыркаешь?! Думаешь, если я промолчу, так кто другой не скажет? Скажи уже господам, чтобы потом обид не было. Не видишь разве, в кои-то веки Творец нормальных людей послал.
— О-о, как оно… — Протянул Хойгер, осеняя себя знаком Творца.
— А в чем дело-то? Кто кого и за что проклинал? — Голос господина Тилля звучал деловито. Не было похоже, чтобы этого рыцаря испугало какое-то там проклятие. Скорее, что он, засучив рукава, сейчас пойдет разбираться со зловредной магией.
— Если верить сопроводительному письму, что вручил отцу наместник вместе с бумагами, то никто тут никого не проклинал. — Арвид хмуро смотрел перед собой, в задумчивости вертя в руках нож. — Вроде, наоборот, какой-то вендский князь благословил эту землю и все такое прочее. — Он вопросительно поднял глаза на селян, желая теперь услышать их версию происходящего.
— Ну, если господа желают слушать старые байки… Говорят, когда-то на острове стоял вендский бург. — Степенно начал рассказ Вит. — Хотя, чего там «говорят», я сам еще мальчишкой по на валах играл. Это потом озеро поднялось и все ходы-выходы затопило. Так что своих детей я уже порол, чтобы не лезли, куда не след, глину валов совсем размыло, далеко ли до беды.
Арвид и старший сын старосты одновременно хмыкнули, подумав, видимо, об одном и том же. Правда, если Арвида никто призывать к порядку не осмелился, то мужик сразу же получил от брата толчок локтем под бок. Правильно, усмехнулась я мысленно, не при гостях. Староста же, сделав вид, что ничего не заметил, продолжил дальше.
— С тех пор, как старый Пехов умер, вода в озере подниматься стала. Не сильно, каждый год по чуть-чуть. Если не присматриваться, то сразу и не заметишь. Но мы тут с деда-прадеда живем, все подмечаем.
— И что вы подметили? Давно? — В голосе Арвида теперь уже не было ни недоверия, ни скуки, скорее живой интерес. Маг-водник почуял свою стихию.
— Давно, еще отцы первыми замечать начали. А что… да все мелочи. Новые родники появились там, где раньше не было. Вода в колодце, что на площади, стала выше. Тоже, вроде, ничего плохого. Потом молодому Пехову осенью погреб затопило, хотя раньше вода никогда не доходила до дома, как бы там на озере не штормило…
А теперь уже и так видно. Где хуторские раньше овец пасли, теперь совсем заболотилось. Старый дуб раньше на берегу стоял, а теперь — в двух локтях от берега…
— А маги что говорят? Вызывал их кто-нибудь?
— Да кому мы тут нужны?! — Вновь влезла в разговор жена Вита. — Хорошего мага пригласить, небось, столько стоит, что нас со всей землей купить можно… так и бьемся тут сами. А все из-за старой Пеховой. Не зря ее, гулёну, муж из дома выгнал!
— ??? — Судя по лицам мужчин, в некотором недоумении была не только я. Одно дело — вода поднимается, ничего нового, бывает. А другое — верность чужой жены. И связать одно с другим лично у меня никак не получалось.
— Последний из Пеховых, говорят, совсем не Пехов был. — Видя наше недоумение пояснил староста. — А старые люди говорят, что, правду Вашей Милости писали, старый князь Мешко эти земли благословил, пока его потомки тут правят. Вот как посадила дура-баба своего… — Вит замешкался, подбирая, видимо, не совсем ругательное слово, — мальчишку на чужое место, так и началась беда за бедой.
— А что же старый Пехов? Он ведь признал сына? — Спросил господин Тилль.
— Так кто ж знал?! Поначалу все у них, вроде, ладилось. Это потом уже он женку свою с молодым рыцарем застал. Но, видать, не первый грешок за ней был… Только кто ж докажет. Вот и осерчал старый Мешко, не стерпел такой обиды своему роду.
— Да уж… — Покивал муж, думая о чем-то своем.
Я тоже задумалась. Понятно, что в роду моих, как оказалось, предков не все было ладно. Но как отличить правду от выдумки? Действительно ли дух старого князя мстит за обиду своего потомка или же кто-то, под шумок, примагичивает по-соседски? Действительно ли последний из рода развалил хозяйство потому, что хозяйствовал не по праву? Или же он, как и мой брат, просто не был приспособлен к жизни на земле? А уж когда неудачник-рыцарь запил и загулял, тут уж у злых языков всегда какое-нибудь объяснение найдется. Задумавшись, я потеряла нить разговора и сама не заметила, как зевнула.
— Ладно, хозяин. Хороши твои байки, но про урожай мы все-таки завтра поговорим. — Миролюбиво, но довольно строго сказал Арвид. — А пока показывай, где гостей разместишь. Жена моя уже на месте засыпает. Шутка ли, две недели на колесах…
— Две недели? Ой, деточка! — Вновь засуетилась старостина — Ой! То есть, госпожа! Пойдемте скорее, провожу Вас в мыльню. Две недели! Человек с ног падает, а они тут все про старые байки… Сказано, мужики!
Уходя, я оглянулась на Арвида. Не обиделся ли? Но он, похоже, только добродушно посмеивался над суетливостью немолодой хозяйки.
Мыльня — небольшой закуток в хозяйственной части дома, встретила нас влажным теплом и ароматом луговых трав. Отказавшись о помощи хозяйки, быстро разделась и ополоснулась над бадейкой из стоящего на табуретке ведра. Хотела вымыть еще и волосы, но подумала и решила отложить хотя бы до завтра. Я ведь не знала, какое место нам выделять для сна, будет ли там достаточно тепло. Да и вообще, не хотелось лишний раз тревожить добрую женщину. Староста с самого начала дал понять, что нас тут не ждали. Следовательно, воды грели немного, а ведь еще и Арвиду надо ополоснуться, и остальным.