Напарник для одиночки (СИ)

На этот раз я не была под воздействием препарата, но от этого почему-то ощущения не стали менее острыми. Или я всё же тоже надышалась пыльцы? Взгляд неспешно скользил по любовнику, а я пыталась для себя понять, что такого есть в нём особенного и привлекательного? Для чистокровного алларца слишком брутальная и грубоватая внешность, острые линии лица. Более развитая мускулатура и широкая грудная клетка, которую он прячет под одеждой. Хотя это можно списать на занятия спортом и усиленные тренировки, положенные каждому агенту.
  
Так что же в нём такого особенного?!
Может быть, дело в его манере смотреть? В этом пронзительном взгляде лазурных глаз, который словно видит тебя насквозь? Или причина в сумасшедшей харизме, прорывающиеся даже через дерзость и язвительность? Вопрос оставался без ответа, и это раздражало. Нельзя позволять чувствам брать верх над разумом, особенно в нашей ситуации.
Осторожно выскользнув из объятий, я взяла коммуникатор напарника. Действовала на интуиции. В конце концов, если в том сообщении речь идёт обо мне, я должна об этом знать. К счастью, Вейли крепко спал, получив откат от препаратов. Приложив коммуникатор к его пальцу и считав отпечаток, я принялась листать файлы.
Экран вспыхнул, выведя полный текст сообщения:
«Продолжайте наблюдение за объектом, не вмешивайтесь. Агент Орли включена в программу переаттестации и закреплена под твоё кураторство. Поддержание легенды — первостепенно».
Я обернулась к спящей фигуре на раскинутых простынях. Грудь Мачо, испещрённая резкими линиями алии, медленно вздымалась. Так крепко агент его уровня может спать только рядом с гуманоидом, которому доверяет безраздельно. Но могу ли я ему доверять, когда очевидно, что он действует за моей спиной? Какая такая переаттестация? Разве я о ней просила?!
Холодок пробежался по позвоночнику и ударил в затылок осознанием, что за последний провал на Роксе меня решили отстранить от работы и теперь с помощью Вейли проверяют квалификацию. Захотелось разбудить любовника, вытрясти из него правду, но вместо этого я снова погрузилась в изучение его коммуникатора. Долго искать не пришлось. Практически сразу я обнаружила папку, где содержались файлы обо мне. Антропометрические данные, биография, выпускные сертификаты с оценками, перечень выполненных заданий и даже фотографии с разных ракурсов.
Мачо следил за мной…
Даже если не сам, то кто-то по его указке собирал это досье. Намного более тщательное, чем то, что хранится в базе Агентства. Там точно не было домашних снимков в нижнем белье.
Я почувствовала, как гнев закипает внутри меня. Предательство всегда ранит, но предательство от гуманоида, к которому ты начинаешь испытывать чувства, обжигает вдвойне. Я закрыла файл и положила коммуникатор на полку. Вейли продолжал безмятежно спать, его лицо оставалось таким же невозмутимым и спокойным, как несколько минут назад.
В голове роились вопросы. Зачем ему всё это? Чего он пытался добиться? И главное, почему он не сказал мне правду? Возможно, всё дело в этой переаттестации. Может, он действительно пытался мне помочь, а я делаю поспешные выводы? Но домашние фотографии, слежка… Они не вписывались ни в какую теорию.
Ненавижу, когда мной манипулируют. Ненавижу, когда врут в лицо. А больше всего ненавижу, когда меня считают идиоткой.
Тихо поднявшись с кровати, я направилась в ванную. Холодная вода должна немного остудить мой пыл. Осколки колб и увядшие остатки цветов напомнили, что бдительность нельзя терять ни на мгновение. Запустив мини робота-уборщика, я посмотрела на своё отражение в зеркале. В глазах плескалась ярость и разочарование. Неужели я настолько слепа, что не заметила слежки? Может, я правда сдала в последнее время?
Как вести себя дальше? Сделать вид, что ничего не было? Или принять предложенные Мачо отношения, зная, что это может быть опасной игрой? Вариант с полным игнорированием, к сожалению, отпадал. После вчерашнего это было уже невозможно.
Вода приняла меня в свои охлаждающие объятия. Я начала плавать туда-сюда, выплёскивая беспокойство и злость. Каждым резким гребком рубила поверхность бассейна, превращая плавание в битву. Мышцы горели приятной болью, а в голове пульсировала одна мысль: «Как он посмел?»
Исчерпав силы, перевернулась на спину, позволив телу расслабиться и зависнуть на водной глади. Грудь часто вздымалась, постепенно замедляя ритм.
Сквозь приглушённый гул робота-уборщика я услышала шум шагов. Они приблизились к бортику, остановились. Плеск — и вода качнулась, принимая в свои объятия ещё одного желающего освежиться.
Я замерла, ощущая его близкое присутствие каждой клеткой тела, хоть он и не дотрагивался до меня. Вейли молчал, зависнув рядом и позволяя мне начать первой. Но я не собиралась ему помогать. Игра в молчанку всегда выводит из равновесия, особенно тех, кто привык контролировать ситуацию.
Наконец, он нарушил тишину.
— Не спится? — прозвучал его приглушённый голос. Не было в нём ни привычной усмешки, ни сарказма. Только настороженность.
— Нет. — отрезала я, не удостоив его даже взглядом.
Вейли вздохнул и приблизился, сократив расстояние между нами до минимума. Я почувствовала его тепло, когда он медленно привлёк меня к себе и обнял со спины. Машинально дёрнулась, но он не отпустил.
— Я знаю, что ты прочитала сообщение. И историю поисков тоже проверил.
— Тогда ты знаешь, что о доверии между нами, о котором ты мне втирал с самого начала, не может быть и речи. — ответила, не сдержав горечи, и отстранилась. На этот раз алларец не стал меня удерживать.
  
Глава 38
 
Я зависла в воде, опираясь предплечьями на бортик бассейна. Напротив Вейли. Напротив навязанного напарника. Случайного, но внимательного и чуткого любовника. Напротив неоднозначного мужчины, который привнёс в рабочую обстановку сексуальную смуту, но, похоже, что это смущало только меня.
Не покидало ощущение, что он всё просчитал заранее, а я всего лишь попала в его сети, как безмозглая рыбка. Если бы не случайность с афродизиаком, где в обоих случаях была моя вина, я бы сказала, что ему это сыграло на руку.
Отзеркалив мою позу, алларец прямо смотрел на меня невинным взглядом, то и дело опуская его вниз. Туда, где сквозь прозрачную воду виднелись моя обнажённая грудь. Я подавила в себе желание прикрыться — всё равно он там уже всё изучил не только глазами, но и губами, — и спросила:
— Даже оправдываться не будешь? Не скажешь, что это всё ошибка или что ты действовал в моих интересах?
Вейли пожал плечами.
— Оправдываются те, кто чувствует себя виноватыми. Это не тот случай. Не договорил — возможно. Но то, что между нами происходит — это и правда в твоих интересах, Крис.
— Да что ты говоришь? Копаться в моём нижнем белье и заниматься слежкой — это, по-твоему, в моих интересах? — ядовито процедила я. — Знаешь, раньше я думала, что хоть как-то разбираюсь в психологии гуманоидов. Видимо, я сильно переоценила себя.
— Крис… — вздохнул алларец и сделал попытку приблизиться, но я подняла руку, останавливая его.
— Что за переаттестация? Меня хотят уволить? — могу собой гордиться, насколько холодно и бесстрастно прозвучал мой голос.
Вейли хмыкнул и покачал головой.
— Разве такого спеца, как ты, могут уволить? Если только отправить в утиль… Сама знаешь, что для агентов выше второго ранга нет обратного пути. Вся наша жизнь — игра… Нет, моя девочка, тебя ждёт повышение до агента первого класса. Наше общее задание лишь ступень к этому. Раз уж ты нашла улики моего интереса к твоей персоне, то значит, пришло время признаться: я не просто агент первого класса. Я комиссар особого отдела космофлота, которому очень нужен надёжный партнёр.
  
— Но почему я? — прохрипела, пытаясь осознать, что передо мной находится представитель разведывательной элиты. — Разве не проще тебе работать с мужчиной? Зачем возводить наши служебные отношения в ранг личных? Разве это не мешает работе?