Не в силах забыть

Прямо возле ее уха раздался лязг металла: стволом ружья Лео отбил удар сабли. Потом послышался глухой стук: ружье хватило мятежника по голове. «Сотрясение мозга», — машинально отметила про себя Брайони. Винтовка со свистом рассекла воздух, на этот раз последовал хруст сломанной ключицы.
Ворот сюртука впился Брайони в горло, не давая вдохнуть. Задыхаясь, она жадно хватала воздух широко раскрытым ртом. Неужели эти звезды — последнее, что ей суждено увидеть перед смертью? Нет, она не станет поддаваться отчаянию. Она не позволит себе раскиснуть и сдаться. Это было бы непростительно.
Лео выпустил ее сюртук. Брайони вдохнула полной грудью, радуясь короткой отсрочке, дарованной судьбой. Теперь Лео сражался обеими руками. Вот он накренился вправо, и Брайони испугалась, что он может свалиться с лошади, но этого не случилось — сильные ноги позволили ему удержаться.
Лео наносил и отражал удары, расталкивая нападавших. Белые фигуры мятежников скользили по склонам холмов, наводняя долину. Господи, сколько же их здесь? Яростное сопение, крики боли, треск и хруст ломаемых костей звучали чудовищной какофонией, казалось, этому не будет конца.
Потом внезапно всадники вырвались из толпы. Тяжело дыша, Лео рухнул в седло.
В ночном воздухе расплывался запах крови.
— С вами все в порядке? Вы не ранены? — взволнованно воскликнула Брайони. Она обернулась, желая рассмотреть его, но темный сюртук Лео сливался с окружающей чернотой.
— Следите за дорогой и не сбавляйте хода.
«Лео ранен», — с ужасом поняла Брайони.
— Куда вас ранили и насколько тяжело?
— Просто скачите вперед. — Голос Лео звучал пугающе хрипло.
Брайони погнала кобылу к реке, до которой оставалось всего полмили. Лошадь взлетела на пригорок, едва не задев густой заслон из колючей проволоки — издали Брайони приняла его за разросшийся кустарник с шипами.
Рядом с подвесным мостом через реку Сват темнели ворота форта. При приближении всадников они бесшумно отворились, открыв слабо освещенный двор. Брайони подхлестнула усталую лошадь, спеша преодолеть последние несколько ярдов. «Наконец-то спасены!»
Лео даже не осознал, что ранен, пока двое сипаев не бросились к лошади, чтобы помочь ему спешиться. Только тогда он оглядел себя и увидел залитую кровью одежду. Обернувшись к нему, Брайони пошатнулась и ухватилась за луку седла, чтобы не упасть.
Лео устало улыбнулся:
— Только не говорите мне, что вы падаете в обморок при виде крови.
— Конечно, нет, — живо откликнулась Брайони. — Я падаю в обморок только при виде вашей крови. Вы идиот, почему вы не стреляли в них?
— Я не хотел, чтобы в ответ они стреляли в нас. — Он мог защитить Брайони от сабель, но не от пуль.
— Джентльмены, — вмешался молодой английский лейтенант. — Что случилось?
Брайони повернулась и протянула ему руку:
— Миссис Квентин Марзден, сэр. Мой муж ранен. Пожалуйста, отведите нас немедленно в вашу операционную.
— Лейтенант Уэзли, — выпалил офицер, с трудом оправившись от изумления — он никак не ожидал увидеть перед собой женщину. — Следуйте, пожалуйста, за мной. Мне очень жаль, миссис Марзден, но капитан, наш доктор, сейчас в южном лагере в Малаканде, заменяет заболевшего майора, тамошнего врача. Надеюсь, дежурный фельдшер сможет помочь вашему мужу.
— Не беспокойтесь, сэр, — заговорил Лео, пожав руку лейтенанту Уэзли. — Раны у меня неглубокие. Миссис Марзден сама позаботится о них.
Однако по дороге в лазарет, расположенный в задней части форта, Лео понял, что его раны серьезнее, чем ему думалось. Теперь, когда жизни Брайони уже не угрожала опасность, напряжение отпустило его, и Лео почувствовал, что левый бок пылает огнем и каждый шаг отдается жгучей болью в правой ноге. В одиночку он едва ли смог бы дойти до лазарета: сипай почти тащил его на себе.
Гарнизонный фельдшер, маленький тихий сикх по имени Ранджит Сингх, уже дожидался их. Лео велели лечь на операционный стол. Брайони, мгновенно освоившись в комнате, полной баночек и ящичков с лекарствами, где царил запах дезинфицирующих средств, попросила ножницы и разрезала на Лео одежду.
 
Слева на его теле зияли две раны: длинный, но сравнительно неглубокий разрез на предплечье и более серьезный — на грудной клетке (сабля скользнула вдоль ребер). Однако самое тяжелое ранение пришлось на правое бедро. У Брайони перехватило дыхание, когда, сняв с Лео пропитавшиеся кровью брюки, она увидела рану.
— Сабля чудом не задела аорту, — срывающимся голосом произнесла она и повернулась к Ранджиту Сингху: — Мне понадобится раствор бета-эйкаина для инфильтрационной анестезии. Еще стерилизованная игла с нитью и пара стерилизованных перчаток.
Пока она мыла руки в углу операционной, фельдшер посмотрел на лейтенанта Уэзли, а тот, в свою очередь, вопрошающе уставился на Лео.
— Миссис Марзден хирург по профессии. Она знает все, что нужно, — нетерпеливо проворчал Лео.
Лейтенант удовольствовался этим объяснением. Пока Брайони убирала волосы под шапочку, выданную ей фельдшером, Ранджит Сингх подготовил все, о чем она просила.
— Одну часть бета-эйкаина на тысячу частей воды, мемсахиб?
— И еще восемь частей соли, чтобы избежать раздражения тканей.
Брайони натянула перчатки и промыла раны, сначала стерилизованной водой, а затем раствором карболовой кислоты. Тело обожгло болью, Лео так сильно стиснул зубы, что на скулах заходили желваки. Продезинфицировав раны, Брайони легонько щелкнула по шприцу, который передал ей Ранджит Сингх, и ввела раствор бета-эйкаина глубоко в рассеченное бедро раненого.
— Дело сделано? — выдохнул Лео, когда она потянулась за иглой.
— Да, вот и все. Инфильтрационная анестезия действует мгновенно.
Она сказала правду. Игла вошла в его плоть, но Лео ничего не почувствовал. Он завороженно следил затем, как Брайони зашивает его рану, словно это был разорванный рукав.
В операционную ворвался мужчина, одетый в костюм для игры в поло.
— Капитан Бартлетт, — воскликнул лейтенант Уэзли, — вы вернулись! А я уже начал сомневаться, получили ли вы мое послание.
Значит, офицеры действительно продолжали играть в поло, невзирая ни на что.
— Я получил вашу записку и тотчас поспешил обратно в форт, — тяжело отдуваясь, пропыхтел капитан Бартлетт, мужчина среднего роста, довольно тучный, с багровым лицом. — Доктор Гиббз, вы тоже вернулись, рад видеть вас, капитан. А вы, сэр, как я погляжу, свели близкое знакомство с патанами? Капитан Бартлетт из сорок пятого сикхского полка к вашим услугам, мистер…
— Марзден, — подсказал Лео. — А наш добрый доктор — миссис Марзден, а не капитан Гиббз.
Глаза Бартлетта изумленно округлились. Он пригляделся к Брайони, и пунцовое лицо его запылало еще ярче.
— Прошу прощения, мадам. Не представляю, как я мог ошибиться.
— Должно быть, вас ввело в заблуждение мужское платье и мужская профессия, капитан, — сухо бросила Брайони.
Капитан Бартлетт коротко рассмеялся.
— Совершенно верно, вы правы.
— Похоже, мы выбрали самое неподходящее время для путешествия по северо-западной пограничной провинции, — заметил Лео.
— Приношу свои извинения и за это, сэр, — сокрушенно покачал головой капитан Бартлетт. — С девяносто пятого года здесь царило совершенное спокойствие, так что нынешние странные события для меня полнейшая неожиданность. Я в замешательстве, даже не знаю, чем все это объяснить. А теперь, сэр, если не возражаете, не могли бы вы примерно оценить силы туземцев?
— Их великое множество. Уверен, здесь собралось по меньшей мере две тысячи мятежников.
Лейтенант Уэзли потрясенно ахнул:
— О Господи, у нас в форту всего двести человек.
Воцарилось молчание. Затем капитан Бартлетт повернулся к лейтенанту Уэзли:
— Немедленно телеграфируйте в штаб и сообщите командованию. К форту движется огромная толпа повстанцев.
— Капитан, я с радостью останусь и помогу вам и вашим людям, чем только смогу, — заговорил Лео, — но я хотел бы, чтобы моей жене выделили сопровождение и доставили ее на юг, в безопасное место.