Через семь гробов (СИ)
Дожидаться возможности снова остаться вдвоем Корневу и Хайди пришлось еще почти сутки. Трудно сказать, чем была вызвана эта задержка, но спорить не приходилось — как ни крути, а возможность уединения целиком и полностью зависела от того, когда германцы заправят «Чеглок» топливом.
На горючку союзники не поскупились — залили под завязку, а на вопрос Корнева, где, как и по какой цене ему оплатить это изобилие, командовавший заправкой унтер флегматично ответил, что у него приказ заправить русский корабль, а про оплату никаких распоряжений не было. Ситуацию прояснил подошедший лейтенант Брандт, обрадовавший Корнева тем, что топливо — это подарок, а заодно и пригласивший капитана–пилота к адмиралу.
У адмирала уже сидел офицер, видеть которого Корнев был очень даже рад.
— Вы, господин Корнев, уже знакомы со штабс–капитан–лейтенантом Нидермайером?
Ну да, по голосвязи Корнев со своим спасителем был знаком. А вот лично увидеться довелось впервые. Корнев с удовольствием пожал руку Нидермайеру, держа в памяти, что не стоит по русской привычке именовать его капитан–лейтенантом. [14]
— Вот и отлично, — улыбнулся фон Линденберг. — Фрегат «Брейвик» проводит вас до системы Райнланда.
Глава 11
Ох, и не зря Корнев с Нидермайером просидели за расчетом согласования скоростей! Понятно, что считали компьютеры, но ведь данные нужно сначала правильно ввести, потом правильно уточнить, и наконец, еще раз проверить. Поскольку скорость входа в прыжок у «Чеглока» и «Брейвика» разная, нужно было рассчитать скорости обоих кораблей в гиперпространстве так, чтобы они вышли из него одновременно. Однако же человеческий разум, подкрепленный компьютерными технологиями, в очередной раз возобладал над бездушной физикой и математикой — у навигационной станции «Райнланд-8» «Чеглок» с «Брейвиком» вывалились из гиперпространства разом.
Их встречали. То есть, конечно же, встречали на самом деле «Чеглок». Звено «носатых» [15] быстро и четко перестроившись, образовало почетный эскорт. Корнев, получив координаты входа в коридор и передав управление автопилоту, повернулся к Хайди:
— Нравится, как нас встречают?
— Рома, это тебя встречают. Победителя пиратов и спасителя гражданки Райха, — однако же было видно, что Хайди распирает от удовольствия. — А меня… как правильно сказать — так, с тобой вместе?
— Хватит прибедняться, — поддержал игру Корнев. — Раз меня, значит и нас.
Хайди ловко обвила его руками. Похоже, этих пяти суток уединения ей было маловато. Если честно, Корневу тоже. Вон, у молодых после свадьбы вообще медовый месяц, а тут и трех недель не наберется, да еще и с перерывом. Но, увы, вот прямо сейчас было абсолютно не до этого. Ну никак. Так что Корнев начал лихорадочно соображать, как бы перевести активность своей подруги на что‑нибудь другое. И совершенно напрасно — что и когда можно, а что и когда нельзя, Хайди понимала очень даже хорошо, и сама заняла место во втором кресле, предварительно все же оставив на губах Корнева восхитительный вкус поцелуя. Ну такой уж у нее темперамент… Дело‑то молодое.
«Брейвик» покинул их уже на орбите Райнланда, причалив к орбитальной крепости, посадку Корнев проводил, эскортируемый только истребителями. На этот раз сажать «Чеглок» пришлось хоть и в знакомом космопорту «Зигмунд–Йен–Раумфлюгхафен», но не абы куда, а аж в правительственный сектор. Еще до посадки диспетчер предупредил Корнева, что в этот раз ожидать таможенного чиновника не следует, и сходить с корабля господину капитану–пилоту и его пассажирке следует сразу же по приземлении. Означать это могло только то, что сейчас их будут торжественно и официально встречать.
И действительно — на обзорных экранах было хорошо видно, что отведенный для посадки «Чеглока» сектор заполнен людьми. Как и положено у немцев, все в строю, за исключением двух группок, державшихся кучками. Надо думать, одна из них — высокое начальство, другая — журналисты. Кто ж еще у немцев не будет в строю стоять‑то?
С учетом местной погоды Корнев по достоинству оценил предусмотрительность союзников, снабдивших его подругу соответствующей одеждой подходящего размера. С его гардеробом это было бы сложновато. А так Хайди выглядела очень даже замечательно в ушитых по ее фигуре теплой серенькой куртке и пятнистых (расцветка «осень в лесу») брюках. Брюки Хайди заправила в свои высокие ботинки, воротник куртки расстегнула, благо, под ней был надет свитер с высоким воротником, косы вперед, да еще уложила их так, чтобы подчеркнуть высокую грудь — ну прямо хоть сейчас в видеоновости. А почему, кстати, «хоть»? Вот прямо сейчас сюжетик и сделают.
Так и получилось — едва Корнев и Хайди вышли на трап, как в их сторону нацелились голокамеры, по прикидкам Корнева, с полтора десятка точно. Оркестр грянул марш, как всегда у немцев, по–особенному будоражащий кровь и не то, что властно зовущий на подвиги, а прямо‑таки к этим самым подвигам настойчиво подталкивающий.
Высокий и худющий как палка чиновник в черном кожаном пальто и фуражке с серебряным шитьем, представившийся министериальдиректором [16] райхсминистерства внутренних дел Мюссе, пожал руки Корневу и Хайди, после чего какой‑то чин из его свиты, видимо, пресс–секретарь, произнес коротенькую, минут на пять, речь. Смысл речи сводился к тому, что пиратам и их пособникам места в космосе нет, а дружба и взаимопомощь Арийского Райха и Российской Империи, которую столь героически продемонстрировали капитан–пилот Корнев и фрейлейн Бюттгер, как раз и является примером того, как должны поступать все здоровые силы человечества. В общем, все правильно, слегка официально и в меру эмоционально.
Закончив, пресс–секретарь с удивительным проворством просочился сквозь толпу журналистов и операторов, и на первый план вновь вышел министериальдиректор Мюссе. Оркестр заиграл что‑то торжественное, рядом с Мюссе материализовался адъютант или как там у немцев этот чин именуется на гражданской службе, и господин министериальдиректор собственноручно приколол Корневу и Хайди поданные адъютантом награды: Корневу — бронзовый Крест заслуг с мечами, Хайди — бронзовую же медаль того же креста. Награжденные едва успели спрятать в карманы коробочки и удостоверения к наградам, как неизвестно откуда взявшиеся мальчишка и девчонка лет двенадцати преподнесли им по букетику цветов. Девчушка, выглядевшая точь–в-точь как младшая сестренка Хайди (если бы у Хайди была сестренка, конечно), до ушей улыбаясь, вручила свой букет Корневу, мальчишка, тоже светловолосый и голубоглазый, изо всех сил пытаясь выглядеть солидным кавалером, с полупоклоном поднес цветы Хайди.
На этом приятная часть церемонии закончилась и началась часть малоприятная — общение с журналистами. Здесь, к счастью, и Корневу, и Хайди удалось отбиться общими словами, а журналистов все тот же пресс–секретарь (а может, даже распорядитель церемонии, уж очень властно и уверенно он действовал) отогнал раньше, чем у героев дня эти самые общие слова закончились и пришлось бы их произносить по второму кругу.
Хайди еще успела представить Корнева своему дяде, министериальрату [17] Гюнтеру Штрикку, пока рядом не обозначился русский консул — первый, кстати, русский, встреченный Корневым за эти сумасшедшие дни.
Еще одна приятная, хотя и неожиданная, встреча ждала Корнева в русском консульстве. Роман успел минут десять побеседовать с консулом Виктором Владимировичем Поздняковым, как в кабинет зашел старый знакомый — жандармский штабс–ротмистр Сергеев.
— Вы, Роман Михайлович, с Ильей Витальевичем, разумеется, знакомы, — хитро усмехнувшись, сказал Поздняков. — Но сегодня я вам представлю его еще раз. Итак, Илья Витальевич Сергеев, вице–консул генерального консульства Российской Империи в Ариенбурге.