Мифы тюрков. От Златовласой Умай и Урал-батыра до исполина Алпамыша и Пегого Быка

В упоминавшемся выше алтайском мифе о происхождении солнца светило не только рождается из водно-подземной среды, но и фактически отождествляется с одной из птиц, имеет орнитоподобный облик.
Представление о солнце как о животном или живом существе в принципе (подобным зверю или человеку) и преимущественно женском персонаже в тюркской солярной мифологии — архаичная черта. Так, смерть матери, хозяйки юрты, тувинцы уподобляли заходу солнца.
  
Итак, светило тюркские народы могли представлять в виде огненной птицы, крылатого коня (лошади), барана, оленя, быка, золотой курицы, ястреба. Этот мотив встречается на древних украшениях. Также солнце, видимо, было связано с божествами: Кайрой — в виде лебедя, Торпак Аной (богиней земли), а также Кок-Тенгри (богом неба).
Эне-кюн (мать-солнце) у алтайских народов включалась в систему верховных богов и, живя на пятом слое неба (или шестом), могла иметь братьев и сестер: Эрлика, Мергена, Ульгеня, Умай и т. д. У монголов, например, считалось, что Алан-Гоа, богиня-мать, зачала своих божественных сыновей от луча, проникшего в юрту через дымовое отверстие.
Древний алтайский мотив связи божества солнца с водной стихией сохранился и у башкир. Так, еще в XIX в. Михаил Владимирович Лоссиевский записал легенду о Кояш-русалке, вышедшей со дна моря. Кояш (букв. «солнце») имеет русые в несколько обхватов волосы, которые покоятся на воде. Руками она снимает звезды с неба и прикалывает к своим волосам.
В отдельных башкирских легендах солнце представлено и как мужской персонаж. Например, в предании «Племя тангаур» праматерью башкир-тангауров стала девушка, зачавшая от солнечного луча. Согласно этой этногенетической легенде, Кояш (Солнце) — мужчина, отец рода.
Мотив рождения от луча солнца встречается в верованиях многих тюркоязычных народов, а также в древнегреческой мифологии. Интересно отметить, что в именнике (собрании имен) башкир с элементом кояш (кён) представлены как мужские, так и женские имена: Кояш, Кояшбикэ, Кёнхылыу, Кёнбакты и другие. Божество Кояш (Солнце) зафиксировано в памятниках древнетюркской письменности. Считается, что Кёк Тенгри создал землю с помощью солнечных лучей, таким образом, Кояш приняло участие в создании земли. Солнечные лучи — это также «нити», обеспечивающие связь Солнца с духами растений, животных и людей. По некоторым представлениям, Кояш — сын Кайра-хана и земли. В мифологических воззрениях современных тюрков стоит отметить наличие нескольких солярных божеств у чувашей (Божество солнце, Отец солнца, Мать солнца, Дети солнца).
Согласно башкирскому мифу о происхождении рода гайнинцев, солнце было связано со стихиями огня и воды. Кроме того, ряд деталей предания (упоминание о мерзлой земле, езде на оленях) может свидетельствовать о том, что для некоторых тюрков был характерен миф об изначальной зиме.
 
Когда-то земля была очень холодной. Небесное светило находилось во власти злой колдуньи, что жила за Тол — огненной рекой.
 
Однажды приехал на олене человек по имени Гайна. Он убил колдунью и вызволил Солнце из подземелья.
 
«Каждый день жди нас в это время», — сказало светило и поднялось в небо.
 
Гайна ждал Солнца, и оно каждый день в одно и то же время всходило над землей.
 
Так, каждый день ожидая восхода, Гайна незаметно для себя привязался к этим местам и обосновался там.
 
В другом варианте сказания о происхождении родоплеменной группы башкир-гайнинцев, возможно более архаическом, упоминаются два брата.
 
Раньше солнце обитало за горой Толтау: когда-то его похитила старуха-убыр и спрятала там, в глухой лесной пещере.
 
Однажды в этих краях оказались Айна и Гайна, охотившиеся верхом на олене. В какой-то момент их олень стал топтаться на месте. Сошли с него Айна и Гайна и увидели: земля раскалена, да так сильно, что невозможно на ней стоять. Олень стал бить копытами, земля треснула, наружу вырвался огонь. Открылся вход в пещеру, который старуха-убыр когда-то завалила огромным камнем. Айна и Гайна извлекли оттуда солнце, положили в куржын (мешок), изготовленный из большой оленьей шкуры, и понесли к реке Тол. Старухи в тот момент в пещере не было.
 
Подойдя к реке, братья заметили за спиной погоню. Они быстро повесили куржын на рога оленя, переплыли реку и спаслись. А старуха-убыр не смогла преодолеть водную преграду и осталась на другом берегу.
 
Айна и Гайна остались жить на Толе, обосновались, завели скот. Их потомков стали звать гайнинцами. В некоторых местах их называют толбуйцами — жителями долины Тол.
 
Третья версия мифа имеет параллели с преданиями сибирских тюрков о хозяйках стихий.
 
Когда-то в Сибирь прибыли на запряженных белых оленях два брата, Айна и Гайна, и обнаружили только густые леса и высокие травы, но ни одной живой души. Отпустив оленей, братья улеглись спать. К утру олени вернулись — взмыленные и изможденные.
 
На второй день, решив выяснить, в чем дело, братья снова отпустили своих оленей. Первым за оленем пошел Айна и увидел, как из леса вышла волосатая безобразная старуха с обвисшими грудями, схватила благородное животное и взгромоздилась на него. Это была хозяйка местности — Тулуа из рода ар. Одну грудь она закинула за плечо, другой опоясала себя. Увидев ее, Айна вскрикнул от испуга. «А, ты меня подстерегаешь?» — воскликнула Тулуа и подкинула Айну. Потом, разрезав его ступню, стала высасывать из ранки кровь.
 
Айна не вернулся, и на второй день за оленем пошел Гайна. И увидел то же зрелище: чудовищная старуха терзала оленя. Гайна, выбрав удобный момент, кинул веревку, стащил старуху с оленя, схватил за волосы и начал избивать. Ударил раз, ударил два — и вдруг старуха превратилась в красивую девушку.
 
«Братец, не бей меня, я стану твоей женой», — сказала она ему. Гайна взял с нее клятву, что она никогда не будет заниматься дурными делами. Привязав ее волосы к рогам оленя, он привел девушку к себе и обосновался в тех местах.
 
Потомков Тулуа и Гайны называют тулуайцами, или тулбуйцами.
 
Согласно верованиям саяно-алтайских тюрков, солнце и луна пребывают в подземном мире, повелителем которого выступает Эрлик, бог смерти и преисподней. В соответствии с излагаемым А. В. Анохиным мифом, когда-то Эрлик был обманут высшим божеством, получив вместо плети ай малта (луновидный топор).
Как правило, происхождение имен лунарных божеств в религиях народов мира очевидно и восходит к значениям «свет, светить». Подобную этимологию, вероятно, имеет древнетюркское ай (в архаичном значении «свет»). Свет может выступать и атрибутом лунарного божества. При этом он (по крайней мере, яркий) не всегда был присущ ночному светилу. Примером можно считать имеющиеся у некоторых народов Северной Евразии мифы о другой, более старой луне — предшественнице нынешней.
У части тюрков, как правило, божество луны (Ай, Уйах-Тура) представлялось подчиненным главному богу (Уйах-Тура — Султи-Туре у чувашей), при этом имело женский аналог или пару (ср. скандинавские Мани и Соль). Башкирская Айхылыу, как и ее сестра Хумай в птичьем облике, становится сначала женой Шульгена, а потом Урал-батыра. В башкирском эпосе «Акбузат» Нэркэс — дочь подводного царя Шульгена в облике золотой утки, плавающая в озере с камышовыми берегами. Девушкой она становится только безоблачной лунной ночью.
Высокий статус лунных божеств у тюрков, их связь со стихией воды, по нашему мнению, не случайны. Солнце и луна часто были главными персонажами самых ранних космогонических мифов. Так, например, как уже упоминалось выше, согласно представлениям народов алтайской языковой семьи, в глубокой древности не было ни солнца, ни луны, а люди летали по воздуху, сыпля искрами и не нуждаясь в солнечном тепле. Подобную картину можно встретить в «Эдде», где искры из Нифльхейма свободно носились по Гиннунгагап до мироустройства асов, пока не были превращены в звезды.
  
В лунарной мифологии тюрков ночное светило прежде всего связывалось с водной стихией. Согласно представлениям алтайцев, когда герой Очирвани поместил огонь на свой меч и подкинул в небо, образовалось солнце, а когда ударил мечом по воде, возникла луна. Поскольку месяц возник из воды, его сияние холодное.