Крадущаяся тень

– Знаешь, я очень зауважала тебя за твое решение уйти из агентства. Это называется быть честным с самим собой, – сказала я.
– В этом ты, конечно, большая специалистка. Я имею в виду, в честности с самой собой, – проворчал он. – Ты очень принципиальная, потому, я полагаю, и вернулась в «Локвуд и компанию».
– Это просто так случилось, но я только временно…
Договорить мне не удалось, потому что именно в эту секунду поезд почему-то загрохотал на стыках, а когда закончил грохотать, все в купе изменилось. Локвуд и Джордж спорили о том, кому из них нести до деревни мешки с солью, Холли всем предлагала бисквиты, и мне уже просто некуда было, как говорится, слова вставить.
Я нахохлилась, придвинулась к окну и принялась смотреть на то, как мое отраженное в стекле лицо плывет, словно призрак, поверх серых крыш лондонского пригорода.
Действительно, как же так получилось, что я снова начала работать с Локвудом? Неужели Киппс прав и я пошла на сделку с самой собой, со своими принципами? Да, определенный сдвиг во мне в последние дни произошел, это совершенно точно. После потери черепа, убийства Гарольда Мейлера, смертельной гонки по Клеркенвеллу мне позарез нужна была помощь – и Локвуд предложил мне ее. Собственно говоря, кроме как к нему мне и обращаться больше было не к кому. Я пришла к нему, и это было единственно верным решением в той ситуации, в которой я оказалась. Но каким удивительным образом один поступок, одно решение тянет за собой целую цепочку новых поступков и решений! Сначала мне показалось вполне естественным остаться (о, на время, конечно же!) в доме на Портленд-Роу. Потом так же естественно показалось согласиться на помощь Локвуда в поисках черепа и вместе с ним отправиться в смертельно опасную экспедицию на черный рынок… И вот сейчас я сижу в этом поезде и вместе с Локвудом еду в какую-то деревню. Ехать с ним в Олдбери Касл – это тоже вполне естественно, да? Нет, конечно, при желании можно найти сотню оправданий – я вынуждена скрываться от Винкманов, я собираюсь расследовать деятельность Ротвелловского института и продолжать поиски черепа, я просто обязана оказать посильную помощь агентству «Локвуд и компания»… Да-да, все это так, но если посмотреть в корень, за всеми этими отговорками кроется только одно – мое страстное желание снова работать со своими старыми друзьями и неприкрытая радость от того, что я могу еще хоть какое-то время быть рядом с ними.
Вот такие мысли крутились у меня в голове, пока наш поезд заканчивал выбираться из Лондона, чтобы потом резко прибавить ход и помчать нас прочь от столицы. Около десяти часов утра мы без каких-либо происшествий уже добрались до нужной нам станции и выгрузились на платформу.
Для тех, кто хочет лучше представить себе сцену, на которой в дальнейшем развернулись описанные в этой книге ужасные события, сообщаю следующее. Деревня Олдбери Касл расположена в живописной сельской местности примерно в восьмидесяти километрах к юго-западу от Лондона, на меловой возвышенности, и окружена лениво текущей рекой с одной стороны и пологими, поросшими лесом холмами с трех остальных сторон. Место это довольно глухое, труднодоступное – попасть в деревню можно только по петляющей разбитой проселочной дороге либо доехав на поезде по Саутгемптонской ветке до деревянной платформы, которая гордо именуется здесь станцией, и прошагав отсюда километра полтора на запад пешком. Никакого вокзала, вокзальчика, сарайчика или хотя бы билетной кассы здесь нет и в помине, просто щелястый деревянный помост, от которого начинается белая петляющая тропинка, ведущая через лес к деревне.
Если и был где-то здесь упоминаемый в средневековых хрониках замок, то он давным-давно исчез, не оставив после себя никаких следов. Ведущая от платформы тропа пересекала реку по построенному через нее каменному мосту, затем шла по лугу – большому, густо заросшему темно-зеленой травой, на краю которого виднелись первые деревенские дома. На лугу паслись овцы, а примерно в центре луга росли три огромных старых каштана, в тени которых белел каменный крест четырнадцатого века – раньше такие кресты ставили на рыночных площадях.
  
За каштанами и крестом дорога раздваивалась, от нее отделялась новая тропинка, ведущая прямиком к крыльцу единственной оставшейся в деревне пивной, расположенной на первом этаже гостиницы «Старое солнце», которую наш клиент Дэнни Скиннер называл своим домом.
Отсюда видны были и остальные достопримечательности Олдбери Касл – пара продуктовых лавок, Стрелка (линия выстроившихся в ряд типовых коттеджей) и церковь Святого Нестора с ее поднимающимся над всей деревней куполом. Перед церковью на низеньком пригорке стояла древняя призрак-лампа, сломанная и проржавевшая. За церковью начиналась дорога, уходящая через окрестные леса к дальним холмам и полям.
Когда мы перешли по мосту через реку и направились к деревне, эти холмы купались в солнечных лучах, а вот трава на лугу, по которому мы шагали, была темной, мокрой и покрытой похожей на иней паутиной. По траве гигантскими пальцами протянулись тени перелеска, стоящего вдоль восточной стороны луга. В воздухе чувствовался легкий запах дыма. А в целом стоял прекрасный весенний день.
– Как красиво, – сказала Холли. – Просто не верится, что здесь может быть рассадник призраков.
– Красиво, говоришь? – переспросила я, указывая на большое выжженное пятно сбоку от дороги. – Взгляни вон туда. Деревенские что-то жгли на этом месте.
– Или кого-то, – меланхолично заметил Киппс.
– Ой! – наморщила свой носик Холли.
– Нет, кого-то – это вряд ли, – с видом знатока вступил в разговор Джордж. – Что-то я не вижу остатков обугленных ног и рук, так что это, скорее всего, были предметы, которые местные борцы с призраками решили считать Источниками. И жгли их, судя по всему, поспешно, может быть, даже в панике. Но давайте разбираться во всем по порядку и начнем вон с того креста, о котором упоминал наш парень, Дэнни. Хочется посмотреть веселые картинки, которые на нем вырезаны.
С этими словами Джордж прямиком через луг зашагал к кресту, и мы двинулись вслед за ним по высокой траве, которая влажно шелестела под нашими ногами. Дойдя до деревьев, мы сбросили на землю тяжелые мешки с солью и железом и облегченно выдохнули. Воздух был очень прохладным, однако мы взмокли так, что от нас валил пар.
Основание креста было ступенчатым и не раз ремонтировалось, в том числе и с помощью не очень умело прилепленных современных кирпичей. Сам крест был старинным, обветрившимся от непогоды и покрытым бледно-зелеными пятнами лишайника, делавшими его похожим на карту какого-то неведомого мира. Было заметно, что некогда весь крест щедро украшали вырезанные на нем переплетающиеся виноградные лозы, между листьями которых смутно проглядывали полустертые изображения.
Похоже, Джордж точно знал, куда нужно смотреть в первую очередь. Кусок лишайника в центре лицевой стороны креста был оторван, и под ним обнажился едва заметный, почти стершийся рисунок. В нижнем левом углу рисунка были изображены крошечные фигурки людей. Они стояли, выстроившись в ряд, и, судя по всему, были готовы к тому, что сейчас их всех повалят, словно кегли. В правом углу виднелась высокая груда черепов и костей. А в центре, занимая почти все пространство рисунка, возвышалась громадная бесформенная фигура с толстенными руками и ногами и приплюснутым, почти квадратным телом. Голова фигуры практически совершенно стерлась, и рассмотреть на ней какие-то детали было невозможно. Кем бы ни было это странное существо, ему в этой сцене, несомненно, принадлежала главная роль.
– Вот она, – сказал Локвуд. – Та самая кошмарная Крадущаяся Тень. Мальчишка рассказал мне по телефону, что позапрошлой ночью ее опять видели возле деревни.
Джордж скептически хмыкнул, обводя вырезанную на камне фигуру своим толстым коротким пальцем.
– Как ты думаешь, Джордж, что бы это могло быть? – спросила я.
– Вчера в архиве, – начал Джордж, поправляя на носу очки, – я нашел упоминание об этом кресте в одном старом путеводителе по Гэмпширу. Там сказано, что здесь изображена картина Страшного суда, когда с наступлением конца света мертвые поднимаются из своих могил. Кости и черепа справа – это участь грешников. Слева – возносящиеся на небеса спасенные души праведников.