Крадущаяся тень

– Что ты здесь делаешь, Люси? И выключи, пожалуйста, свой фонарик. Или отведи в сторону.
– Что я делаю? А разве ты сам не видишь? – Я повернулась к плите, направила на нее луч фонарика. Пыльная решетка на плите была пуста. Кастрюля бесследно исчезла, вместе с ней улетучился и запах крепкого мясного бульона. В окно светила луна. Я выключила фонарик и вернула его на свое место на поясе.
Подошел Локвуд, встал между мной и плитой, спросил:
– Что ты видела?
– Что-то варилось, – ответила я. – Что-то варилось на плите. В кастрюле. Ты пришел, и она исчезла.
Локвуд закинул назад упавшую ему на лоб прядь волос и сказал, нахмурившись:
– Кастрюли я не видел, зато видел твое лицо. Ты была как загипнотизированная. Он поставил ловушку и заманил тебя в нее.
– Да нет же, ты ошибаешься. Я просто хотела взглянуть…
– Погоди. Такой я тебя еще никогда не видел. Все здешние феномены обрушились исключительно на тебя, Люси. Кроме тебя, никто из нас ничего не чувствует, и это меня пугает. Может, нам лучше отказаться от этой работы?
– Но это и есть моя работа, Локвуд, – с неожиданным для себя самой раздражением ответила я. – Я слышу звуки, я ловлю ощущения, вытаскиваю их из прошлого. Просто доверяй мне, и все.
– Я тебе, безусловно, доверяю, – посмотрел он мне прямо в глаза, – но и не тревожиться за тебя тоже не могу.
– А вот тревожиться за меня не нужно, – я отвела взгляд в сторону, и на глаза мне попался установленный Джорджем прибор. Блестел в лунном свете подвешенный на тоненьких проволочках колокольчик. Красивый, но совершенно бесполезный. В полуметре от прибора имело место явление призрака, и что? Ни мычит, ни телится. – Я справлюсь со всем этим, и ты это знаешь. Если действительно хочешь, чтобы я была здесь.
– Разумеется, хочу, – после некоторой паузы ответил Локвуд. – Я же сам просил тебя об этом, разве не так?
– Да, но ты просил меня об этом потому, что тебя об этом попросила Пенелопа Фиттис. В этом есть некоторая разница, согласен?
– Люси, какая муха тебя укуси… – Локвуд не договорил, резко обернулся, когда у него за спиной с грохотом распахнулась дверь кухни. – Джордж?
Джордж ворвался на кухню, глаза его дико блестели сквозь стекла очков.
– Люси, Локвуд! – закричал он. – Скорее идите и посмотрите. Там, в подвале.
Мы с Локвудом протиснулись мимо Джорджа и бросились к темнеющему входу в подвал. Джордж семенил за нами. Не спускаясь вниз, Локвуд зажег свой фонарь, направил вниз – на зацементированный пол подвала лег желтый овал света.
– Что? Где? – спросил Локвуд.
– Кости! Кости и другие кусочки тела, – ответил Джордж. – Лежат кучкой у подножия лестницы.
Мы посмотрели вниз. Пол в подвале был пыльным, серым, и на нем ничего не лежало.
– И где они?
Джордж посмотрел вниз и в отчаянии махнул рукой.
– Ну да, конечно, теперь кости исчезли. Напрасно я надеялся, что они дождутся, пока я сбегаю за вами.
– Может, они и не исчезли с концами, – сказала я. – Локвуд, у тебя самое острое из нас Зрение. Если ты спустишься вниз и…
По дому разнесся дикий крик. Это была Холли. Локвуд, Джордж и я взглянули друг на друга и без единого слова бросились назад, на кухню, а сквозь нее в маленькую столовую. Холли стояла, уставившись остекленевшим взглядом в пустое пространство между собой и окном.
– Соломон Гаппи? – в один голос спросили мы, дружно выхватывая рапиры.
Холли вышла из транса, отрицательно покачала головой и, повернувшись в лунном свете, коротко ответила:
– Нет.
– Что же тогда ты увидела?
– Ничего. Просто стол. Но на нем…
– Ну, давай, давай.
– Было слишком темно, чтобы рассмотреть все в деталях. Посуда. Ножи, вилки, – она передернулась. – И какой-то кусок мяса. Жареного.
– Вот мерзость, – тяжело сглотнул Джордж. – А я в подвале, кажется, видел то, что осталось после разделки этого бифштекса.
– Хотите узнать, что было самым жутким? – слабым голосом спросила Холли. – Салфетка. Белая маленькая салфетка, аккуратно сложенная рядом с тарелкой. Не знаю почему, но именно эта деталь… добила меня. Все явление продолжалось один миг и тут же исчезло.
  
– Беда с этими мимолетными видениями, – сердито сказал Джордж. – Не успеваешь рапиру воткнуть. Да и некуда. И никаких следов, ведущих к Источнику, из такого видения тоже не получить… Люси! – переключился он, увидев, что я застыла на месте. – Люси, что случилось? Ты снова его слышишь?
Они, все трое, стояли вокруг меня в темной столовой и ждали, что я скажу.
– Не обязательно, что это именно он, – медленно ответила я. – Но… да. Слышу. Это он.
Из непроницаемых теней до меня донесся легкий треск, словно кто-то очень тяжелый опустился всем своим весом на деревянный стул.
– Он здесь? – шепотом спросил Джордж.
Я отрицательно покачала головой.
– Нет. Это просто звуки. Эхо из далекого прошлого… – Я не договорила. Сердце мое учащенно забилось, голова стала легкой, закружилась, а руки и ноги, наоборот, налились свинцом. Страх навалился на всех нас, приковал к месту. Потом я услышала новый негромкий звук – постукивание ножа и вилки о фарфоровую тарелку. – Кажется, я слышу, как он ест, – прошептала я.
Там, в непроглядной тьме, кто-то кашлянул, потом вытер салфеткой засаленные губы.
– Нельзя ли нам выйти отсюда на минутку? – спросила я. – Мне нужно глотнуть свежего воздуха.
– Можно и нужно, – согласился со мной Локвуд. – Здесь ужасно душно, дышать нечем.
Задерживаться в столовой не захотел никто. Мы, все вчетвером, поспешили к выходу. И как раз когда мы протискивались в дверь, по дому разнесся новый крик, полный боли и страха. Крик человека, которого убивают или который до смерти испуган. Кто-то схватил меня за руку, до сих пор не знаю, кто это был, Джордж или Холли.
– О, нет… – сказала я. – Киппс…
А Локвуд уже обогнал всех нас, летел вперед, и полы длинного пальто крыльями хлопали у него за спиной.
– Холли, оставайся здесь, – приказал он на бегу. – Люси…
– Оставь. Я иду с тобой.
Мы втроем – Локвуд, Джордж и я – промчались через кухню, мимо двери в подвал, и дальше, к ведущей на второй этаж лестнице. Во всем доме стояла мертвая тишина. Теперь вверх, вверх, прыгая сразу через две ступеньки, и вот уже она, лестничная площадка…
…на которой внутри кольца из железных цепей спокойненько сидел, по-турецки поджав под себя ноги, Киппс и читал при свете горящих свечей какой-то роман в бумажной обложке. С одной стороны у его ног лежал открытый пакет с бисквитами, с другой стороны стоял термос с кофе. Лицо Киппса было скучающим, но стало удивленным, когда мы выскочили на площадку и сгрудились вокруг нашего наблюдателя.
– Что вам нужно, идиоты? – воскликнул он.
И ничего не услышал в ответ.
10
На крыльце было холодно, по козырьку тихо барабанил мелкий дождь. Он шелестел в кустах, заливал бетонную подъездную дорожку, стекал из водосточного желоба. Если не считать шума дождя, в городе стояла тишина, в эти глухие ночные часы все живое пряталось под крышами своих домов. Впрочем, под некоторыми крышами пряталась и нежить. Холод, дождь и тишина – это был целительный коктейль для всех нас. Он помогал успокоиться и собраться с мыслями.
Одна из опасностей, которая возникает во время долгого пребывания в зараженном призраком доме, это то, что вы постепенно втягиваетесь в ту игру, которую навязывает вам Гость. А поскольку правила игры, которые устанавливает призрак, постоянно меняются, вы постепенно начинаете отходить от принципов, которые сохраняют вам жизнь. В доме Гаппи мы попали именно в такую ситуацию и довольно легко позволили призраку надломить нас, став, каждый по отдельности, жертвой индивидуальной психической атаки.
Нервы у Холли, Джорджа и меня были взвинчены до предела, и мы молча стояли на крыльце, жуя шоколад и глядя в темноту. Локвуд и Киппс от игр призрака не пострадали. С Киппсом все понятно, он не пострадал либо потому, что все время сидел внутри железного кольца, либо потому, что стал окончательно не способен улавливать манифестации призрака. Почему призрак не устроил атаку на Локвуда, сказать сложнее. Возможно, Локвуд из всех нас оказался самым сильным и устойчивым в психологическом смысле, и призрак просто не рискнул напасть на него? Не знаю. Трудно сказать.