Красная шапочка для босса (СИ)
- Никогда никого так сильно не хотел... Марина... ну же... скажи, что тоже меня хочешь...
Его рука хозяйски-любовно обводит всей пятерней мою грудь и вдруг стремительно ныряет вниз, пробираясь всë дальше и дальше через хлипкую защиту одежды.
...а затем властно ложится на низ живота поверх моих простых хлопковых трусиков.
Я непроизвольно ахаю:
- Максим Романович!
- Максим, - поправляет он на выдохе, жарко покусывая мою шею, и его пальцы начинают умело наглаживать чувствительное местечко между ног прямо через трусики. - Я же сказал... зови меня по имени, Марин...
- Максим, ты не... - я судорожно пытаюсь сомкнуть ноги, но мое тело слишком плотно пришпилено к дереву. - Это не... о-о... Боже...
Яркие, безумно сладкие судороги прошивают меня словно крохотными электрическими разрядами, заставляя терять разум. Волчарин играет на мне виртуозно и властно, как пианист экстра-класса, и его пальцы творят между моих ног что-то совершенно невообразимое... играют и играют лихо закрученную мелодию под грохот пульса в ушах и звездные всполохи перед моими полузакрытыми глазами...
Я уже ничего не соображаю. Тихо постанываю, извиваясь в его руках, и упиваюсь самыми сладостными ощущениями, какие когда-либо испытывала в своей жизни.
Настоящая симфония страсти...
И она прекрасна.
Когда способность внятно мыслить возвращается ко мне, Волчарин уже дергает молнию застежки на моем поясе, чтобы получить наконец доступ к сокровенному безо всяких преград.
Я беспомощно хватаю его за руки, пытаясь остановить.
- Максим, нет! Я... я не могу... пожалуйста, не надо...
- Почему нет?.. - он дышит тяжело, как спринтер на длинной дистанции, а кол в его ширинке по моим ощущениям уже приобрел размеры устрашающих масштабов. - Ты тоже хочешь меня. Это из-за моего правила? Выброси его из головы, оно аннулировано.
- Не совсем, - честно отвечаю я, переводя дыхание. Изо всех сил стараюсь не обращать внимания, как сильно он напирает на меня между ног своей эрекцией. - Просто... понимаешь, я еще никогда не занималась этим.
Он застывает. Потом, после короткой паузы, неестественно ровным голосом уточняет:
- Ты - девственница?
- Да, - напряженно киваю я.
И чувствую, как он моментально отступает прочь, оставив меня стоять на дрожащих ногах возле дерева в полном смятении... и в безумном смущении от того, что между нами только что произошло.
Глава 40. «Романтика» с попкорном
- Теперича наш участковый нос больше от моих заявлений воротить не станет, - удовлетворенно говорит баба Рева, ставя на следующее утро передо мной тарелку горячих оладушков со сметаной. - Супротив самого начальника милиции не посмеет пикнуть, морда хитровыделанная!
- Поздравляю, бабуль, - бледно улыбаюсь я и прячу свое невеселое настроение за кружкой домашнего травяного чая.
Бабушку действительно есть с чем поздравить.
Вчера, когда пугающе замкнутый Волчарин проводил меня обратно к дому, там уже стояло несколько полицейских машин. Патрульные вытащили из подпола Сусаева с очень грязной головой из-за облепившей ее паутины и пыли. Сначала он гневно бормотал что-то насчет полицейского произвола и нарушения его прав... но когда за ним следом вышла баба Рева в компании неожиданно объявившегося майора Котова и обвинила его в нападении на внучку с кражей мобильника, он быстро заткнулся.
А через полчаса прилетел и заспанный участковый.
Ох, бабуля и оторвалась в тот момент!
Она высказала все свои претензии снисходительно внимающему ей Котову, пока сам участковый переминался неподалеку - красный, как рак, от неловкости перед своим высшим руководством.
Я даже в тот момент посочувствовала бедняге, потому что баба Рева во всех подробностях - и реальных, и надуманных, - перечислила всë, что ее волновало последние два месяца.
И то, что участковый не принимал ее заявления всерьез...
И жалобы на плохое социальное обслуживание дачного поселка, включая постоянное оттягивание властями дорожного ремонта...
И, конечно же, претензии на огромное количество маньяков, необычайно расплодившихся в нашем лесу! С намеком не только на недавно арестованного соседа, но и на самого Сусаева...
Правда, при этом бабуля скромно умолчала, что Волчарин до недавнего времени тоже у нее ошибочно числился в маньяках.
Обычно в ответ на ее напор умные чиновники старались аккуратно переключить ее на кого-нибудь другого и тихо слиться, но майор Котов умудрился всех удивить.
Он внимательно выслушал поток гневно-пламенных обличений, а потом спокойно сказал:
- Понимаю вас, Рева Виссарионовна. Вы человек с высокой гражданской ответственностью. Поэтому предлагаю вам по-прежнему лично курировать проблемные вопросы вашего поселка, - и добавил, бросив выразительный взгляд на вытянувшегося в струнку участкового: - А Николай Алексеевич, в свою очередь, проявит максимальную сознательность. Верно я говорю?
- Так точно, товарищ майор! - пролепетал тот.
- Да, и я посмотрю, что можно сделать, чтобы обеспечить безопасность и комфорт для владельцев участков, - подытожил Котов и глянул в сторону молчаливого Волчарина. - Максим Романыч, с тобой и Бояровым мне придется побеседовать отдельно... и лучше конфиденциально. Прямо сейчас.
- Как скажешь, - пожал плечами Волчарин и, бросив на меня нечитаемо странный, пристальный взгляд, направился к полицейской машине.
С тех пор от него пока что не было ни слуху, ни духу. А учитывая, что сегодня наступили выходные... новостей придется ждать до самого понедельника. Если, конечно, он не соизволил сам позвонить. Сама я не решусь проявить инициативу - слишком боюсь открытого игнора. Ведь его молчание и без того не выглядит обнадеживающим...
Тяжело вздохнув, смотрю на оладушки, но аппетита нет. Поэтому на звонок конюха Толика переключаюсь даже с некоторым оживлением.
- Ну что, готова к свиданию, красотка? - восклицает он в трубке вместо приветствия. - Я купил билеты на крутой триллер сегодня вечером!
- Э-э... - глубокомысленно изрекаю я, немного смущенная тем, что он даже мнением моим не поинтересовался перед покупкой. - Слушай, а ты уверен насчет выбора фильма..?
Странно, но, видимо, паренек не очень разбирается в девичьих кинематографических предпочтениях. В моих так точно ничего не понимает. Потому что экшена мне и в жизни хватает.
Вчера, например, был тот еще триллер...
- Да конечно, уверен, Марин, не парься ты, - отмахивается Толик. - Охренительно интересная новинка, всем моим знакомым зашла... Короче, я за тобой на такси заеду, жди! В четыре.
И он отключается.
Я досадливо морщусь и ловлю на себе цепкий взгляд бабы Ревы. Все это время она сидела напротив меня, подперев ладонью щеку, и бесхитростно подслушивала разговор.
- Это что еще за кавалер у тебя новый, Мариша? - скептически любопытствует она. - Как звать-то?
- Толик.
- Ишь, бедолага, не повезло с именем. Небось в школе его Толиком-алкоголиком обзывали, - зачем-то небрежно сообщает она. - Есть у меня целых два знакомых Толика, и оба спились. Потому как если сто раз телëнка обозвать свиньей, то на сотый раз он захрюкает...
Что за абсурдные сравнения она несет?
- Бабуль! - я закатываю глаза и поднимаюсь из-за стола. - Этот Толик точно не такой. Он на конюшне работает. Очень сомневаюсь, что туда пьющих берут.
- Собралась куда ли с ним?
- В кино сходим.
Вижу, что эта идея у бабули одобрения не вызывает.
- А Максим Романыч тебя не хватится? - сварливо спрашивает она.
От одного его имени у меня сердце в груди подпрыгивает, а пульс несется вскачь. Я смотрю куда угодно, только не на бабушку. Только бы не просекла, что вчера у меня стряслось что-то интимное!
- Вряд ли. Сегодня выходной, да и после вчерашнего он наверняка решил дать мне отдых. Тем более у меня растяжение еще не прошло...
- Вот-вот, самое время по кинам со всякими толиками-алкоголиками бегать! - сердито припечатывает бабуля и поворачивается ко мне спиной, продолжая ворчать: - Смотри, чтоб немощью твоей не воспользовался, Мариша! Знаю я эти ваши киносеансы. Полезет со слюнями своими к тебе лобызаться... а то и под юбку! - и без паузы уточняет: - Во сколько, говоришь, в кино собралась?