Красная шапочка для босса (СИ)

Он что-то бубнит невнятное в ответ, но я не слушаю - хромаю к дыре в заборе, за которым начинается лес.
Вокруг темно, моросит дождь. Над верхушками деревьев вспыхивают дальние отблески начинающейся грозы, и это мне на руку. Хоть какое-то освещение. Потому что если бы я не знала околодачные тропинки, как свои пять пальцев, то заблудилась бы в темноте сразу же.
Где-то вдали носится эхо сирены, но поначалу я слишком занята тем, чтобы не споткнуться о какой-нибудь сучок под ногами. Только новой травмы еще не хватало... Но звук приближается с каждой секундой. То ли скорая, то ли полиция, попробуй угадай.
  
Я замираю, прислушиваясь.
Взгляд выхватывает впереди мечущийся отблеск какого-то электрического огонька. И он довольно энергично приближается в мою сторону... Фонарик, что ли?
Первый порыв - крикнуть и попросить о помощи, - я давлю в себе на корню. А вдруг это снова те жуткие типы, приятели Бейбарыса? Но времени порефлексировать особо нет. Что ж - придется на всякий пожарный спрятаться. Хватит уже на наивный авось полагаться.
Отступаю с дачной тропинки в колкую гущу молодого ельника... и с радостью обнаруживаю там знакомые очертания лесной беседки.
Классное место - я не раз здесь останавливалась, чтобы посидеть, послушать птиц и просто побыть одной. Эту беседку дачники-энтузиасты своими руками соорудили. Привязали прямо к веткам роскошной высокой ели крепкий навес от дождя, красиво уложили короткие обтесанные бревна-скамеечки вокруг ствола, а чуть поодаль от дерева поставили мангал для шашлыков и обложили камнями место для костра.
Неловко подныриваю под низкую еловую лапу и с облегчением опускаюсь на бревно. Ждать остается совсем недолго... и когда яркий луч фонаря озаряет тропинку, до меня доходят и мужские голоса.
Их всего два. Один - мягко-вкрадчивый и текучий, а второй - низкий и холодный.
Звуки последнего обжигают сердце радостью. Это Волчарин!
 Глава 38. Основной инстинкт 
Оба увлечены разговором, и до меня наконец доносятся внятные обрывки.
- ...слово, если вы не станете претендовать на флешку, Максим Романович, - уверенно вещает азиат. Его плавные кошачьи интонации невозможно перепутать. - И ваша помощница с бабушкой не пострадают. Ваши люди против моих... никому из нас лишний шум не нужен. Вы же понимаете наше затруднение? Вы не можете тронуть меня из-за Германа Юрьевича, да и у меня руки связаны. Никто в своем уме не пойдет против Бати по такому жалкому поводу... так что наши силы равны.
- Ошибаешься, Бейбарыс, - равнодушно отвечает Волчарин. - Ты ведь слышал сирену, не юли. Потому так охотно и согласился прогуляться со мной через черный ход... Думаю, это Котов решил поучаствовать. Только у полиции свои, совсем другие резоны, и ты это отлично знаешь.
Наступает молчание, в течение которого собеседники слегка притормаживают возле ограды Михалыча.
- Максим Романович, давайте всë же будем с вами рациональными и последовательными, - гибко предлагает азиат. - Сначала вы своими глазами увидите, что девушка ваша цела и невредима... а потом вернемся к вопросу о флешке... Кстати, здесь можно пройти напрямик.
Луч фонаря прыгает в сторону дома, который я только что покинула.
Волчарин слегка медлит с ответом, и у меня возникает странное ощущение. Как будто он блефует.
Не знаю, откуда взялось это чувство... возможно, из-за того, что я всегда слушала этого мужчину и впитывала его манеру общения с особым, очень заинтересованным вниманием. И прекрасно научилась улавливать момент, когда он реально на что-то нацелился.
Так вот сейчас у меня абсолютно отсутствует ощущение, что Волчарин хочет каких-то переговоров. Только чего тогда он ждет от своего собеседника? Ничего не понимаю...
- Согласен, - вдруг пожимает плечами Волчарин и неосмотрительно поворачивается к Бейбарысу спиной, чтобы шагнуть на участок Михалыча.
«Осторожней!» - рвется у меня запоздалое предостережение. О чем он только думает?!
Как в воду глядела.
 Х-хек!
Фонарик отлетает в сторону одновременно со смачным звуком удара. Такое часто слышишь в кино, когда чей-то кулак врезается в противника - резкий хекающий выдох и шум падения поверженного тела.
От ужаса у меня аж волосы на затылке шевелятся. Стою под елью ни жива ни мертва, таращусь в темноту расширенными глазами.
Блин, что происходит? Ничего не видно! И почему... почему Волчарин молчит?! Господи, что же с ним...
Свет от фонарика мечется на тропинке туда-сюда, и единственное, что я могу расслышать - это шорох и частое дыхание человека, который куда-то торопится. Тихий довольный шепот:
- Вот она...
А затем хруст веток под быстро удаляющимися шагами. И непрерывный шелест осеннего дождя в ночной тишине холодного леса.
Некоторое время я еще напряженно прислушиваюсь, гадая, как далеко убрался кошмарный азиат. Но страх за Волчарина и нетерпение подстегивают к действиям, глуша инстинкт самосохранения.
Закусив губу, хромаю в сторону тропинки. Она убегает в темноту сероватой змейкой и хорошо просматривается под ногами. Но буквально через несколько шагов я натыкаюсь на что-то...
Это Волчарин.
Боже мой..!
Зажимаю рот ладонью, глуша всхлип. Хочу медленно опуститься на землю... но колени подгибаются, как сырой картон, и я скорее падаю рядом с ним в чавкнувшую от влаги траву.
- Максим Романович..! - шепчу, задыхаясь от тревоги. Сердце колотится так, что пульс в горле вибрацией отдается. - Максим...
Он не отвечает и даже не шевелится.
Чуть не плача, распахиваю его черную кожаную куртку и прижимаюсь ухом к широкой груди. Ловлю сильный, уверенный стук и длинно, протяжно выдыхаю. Жив! Надеюсь, ничего серьезного...
Но какой же он идиот - поворачиваться спиной к настоящему убийце! Слов цензурных нет просто!
Осторожно ощупываю голову Волчарина и нахожу заметную припухлость на месте удара. От моего прикосновения он вздрагивает и приоткрывает глаза, блеснувшие в полумраке отраженным светом далеких дачных фонарей.
- Марина...
- Да-да, это я, - шепчу ему быстро, - давайте от дождя в беседке спрячемся. Тут недалеко. А потом позвоним куда надо.
Он молчит, странно-пристально рассматривая мое лицо. И даже слегка улыбается, что совсем на него не похоже!
- Максим Романович, вы...
- Нет.
- Что - нет? - теряюсь под его взглядом. - Не надо никуда звонить?
- Не надо мне выкать... - огорошивает он. - Это бесит. Зови меня - Максим или Макс.
Я тупо моргаю, переваривая это несвоевременное, да и не очень логичное предложение. Потом делаю новую попытку:
- Ладно, надо хотя бы убраться в укрытие, Максим Ро... э-э... Максим.
Тяну Волчарина наверх и с облегчением чувствую, что он хоть и медленно, но вполне активно помогает мне с этим. И вдвоем мы довольно быстро перемещаемся в сухую дачную беседку.
Успех так воодушевляет меня, что я чувствую небывалый прилив сил и энергии. И начинаю командовать Волчариным. Очень уж он заторможенный - видимо, от сотрясения после удара.
- Так, - решительно усаживаю его на бревно. - Вы пока здесь посидите, а я на ушиб взгляну. Где ваш телефон? Фонарик включу.
Не дожидаясь разрешения, вытягиваю его мобильник из внутреннего кармана куртки, и Волчарин мне это легко позволяет. Хотя я то и дело подсознательно жду от него какого-нибудь холодного замечания. Например, о том, что перехожу границы.
Хотя в принципе он-то явно понимает, что ситуация у нас - форс-мажор...
Вспыхнувший лучик мобильного фонарика озаряет низкий хвойный шатер золотистым светом. Волчарин сидит на бревне, чуть склонившись вперед и тяжело опираясь рукой о свое бедро. Трет пальцами переносицу.
  
Чтобы оценить место удара, надо встать к нему очень близко. Это неловко, но я делаю шаг вперед, почти не задумывпясь.
- Я посмотрю, - говорю тихо, переключая на себя тяжелый серый взгляд исподлобья.