Секта (СИ)

Нас они действительно ждали, и были готовы к нападению. Прицелиться из снайперки я не успел, длинная очередь прижала меня к земле. К счастью, небольшие песчаные барханы поглощали пули и служили неплохим укрытием. Вот только их кортеж стоял на открытом месте, подползти даже на расстояние броска гранаты не получится.
Павел Сергеевич бросился в сторону. Хорошее слово бросился, на деле он пополз, как варан, вспахивая песок тяжёлыми ботинками. Он двигался по диагонали, так, чтобы обойти противника слева. Тот, кто стрелял в нас, старался не упускать из виду, стабильно давая очередь на каждый звук. А я двинул назад, не то, чтобы хотел отступить, мне нужна была позиция, с которой я смогу реализовать совё преимущество в дальнобойности. Ползти пришлось долго, стрельба уже прекратилась, боец, стоявший у машины, опустил ствол.
Откуда мне это известно? А я теперь его видел. Вернувшись назад, я пристроился за большим камнем, откуда смог навести прицел. Вот он, стоит, наполовину прикрывшись дверью машины. Дверь наверняка бронированная, так что подобная позиция имеет смысл. Достать его трудно. Где-то находится второй, тот, в пиджаке. Артефакты должны быть у него. А где наш пенсионер?
Павел Сергеевич продвигаясь окольными путями, подобрался ближе. Уже сможет бросить? Думаю, да. У меня в запасе один выстрел, но его должно хватить. Метка прицела навелась прямо в лицо бойца. Жалко его? Очень, пусть он профессиональный убийца, пусть даже старается обрушить мир в хаос, убивать его мне не хотелось. Но придётся. Я плавно потянул спуск. Голова взорвалась изнутри, каска подлетела на полметра, а обезглавленный труп рухнул обратно в машину, окропляя всё вокруг своей кровью.
Второй выстрел мне сделать не дали. Как я и предполагал, их оставалось двое, покойный ныне боец и их главный, в пиджаке. Он сейчас и стрелял, снова прижимая меня к земле. Расстояние было около двухсот метров, попасть прицельно почти невозможно, но автомат есть автомат, за счёт разлёта пуль вполне можно поразить цель.
Но теперь он, отвлекшись на меня, прозевал появление второго участника драмы. Я и сам не увидел летящую гранату. Взрыв прогремел совсем рядом, но человек в пиджаке остался жив, спасшись за бронированной дверью. Сообразив, что его зажали, он запаниковал. А может, и не запаниковал, а считал, что поступает правильно.
Закинув на плечо рюкзак с известным содержимым, он бросился вниз по склону, сразу оказавшись в мёртвой зоне. Пришлось вскакивать и бежать следом. Увидел я его уже тогда, когда он спустился. Упал на бархан, прицелился. Выстрел. Мимо. Оказалось, что военная подготовка их командира не уступает подготовке бойцов. Он бежал зигзагами, прятался за камнями, переползал с места на место так, что я не мог угадать, где он появится в следующий раз.
Оказавшись внизу, он спрятался за каменным столбом, выдал напоследок очередь из автомата и скрылся в руинах (если можно так назвать идеально сохранившиеся здания), где уже слышались выстрелы и крики.
— Идём следом, — сказала рация.
Я увидел, как от машин отделились две фигуры. Маша помогала идти профессору, тот, хоть и едва стоял на ногах, здоровой рукой сжимал пистолет. Явно вознамерился умереть в бою. У машины остался только одинокий пёс, что сидел со скорбной мордой и тихонько подвывал.
Спускались, не торопясь, мы не знали, что происходит внизу. Кто-то кричал, кто-то стрелял, даже граната один раз взорвалась. Очень может быть, что придём к шапочному разбору. А ведь какая-то сторона победит, и с ней нам придётся иметь дело.
— Обходим, — скомандовал Павел Сергеевич.
Правильное решение, соваться туда, где на ограниченном пространстве стреляют из нескольких автоматов, нежелательно. Уж лучше обойти здание с тыла и выйти в тыл одной из сторон.
Когда мы вышли во внутренний двор, битва была в самом разгаре. Спецназовцев атаковали уже знакомые нам оборотни, с той только разницей, что именно эта их разновидность не носила одежды и больше походила на зверей. Как ни странно, в этой схватке побеждали люди. Сказывалась хорошая подготовка и почти бесконечные боеприпасы. Серебром они не стреляли, но и оборотни, как оказалось, не железные. Сложно выжить после нескольких десятков попаданий, а тело, разорванное в клочья, уже не восстановится.
 
А в самом центре площадки происходило кое-что более интересное: патриарх и двенадцать его приближённых стояли кругом. Они были раздеты и прикрывали срам крошечными набедренными повязками. Патриарх выделялся среди других, и главным отличием был не его высокий рост или властные манеры. Теперь, когда его фигура не скрывалась под одеждами, мы смогли разглядеть изменения. Он изменился и уже не был человеком. Высокая тощая фигура, голова в форме перевёрнутой груши, по два дополнительных пальца на локтевых сгибах и ноги, подобные лошадиным, с пятью короткими пальцами вместо копыта.
В центре круга стоял круглый каменный столик высотой около метра. В центре столешницы горел огонёк, а по краям расставлены тринадцать предметов. Они не торопились, просто стояли на месте и, слегка раскачиваясь, пели какой-то заунывный гимн.
Мы вошли и заняли позиции по периметру, никто не обратил на нас внимания. Спецназовцы тем временем расправились с последним зверем и пошли вперёд. Командир в мятом грязном пиджаке, рукав которого пропитался кровью, держался чуть в стороне. На одном плече у него висел рюкзак, на втором — автомат, а в руке он держал пистолет, почему-то с глушителем.
Спецназовцев осталось пятеро, командир шестой, ещё двое неподвижно валялись неподалёку в лужах крови, а один отползал к стене, зажимая рваную рану на плече. Они шагали неторопливо, считая себя победителями и не без оснований. Им противостоят несколько голых мужиков, которые к тому же явно неадекватны.
Патриарх до времени игнорировал их, но стоило первым двум перешагнуть небольшой каменный порог, из каменной плитки в полу взметнулись чёрные щупальца, обвили и вырвали из рук автоматы, перехватили за талию, повалили на пол и потащили в сторону распорядителя торжества.
Патриарх разразился адским хохотом, оставшиеся бойцы разразились ураганным огнём, но пули вязли в невидимой стене, не долетая до адресата. Пленных подтащили поближе к патриарху, в руке его откуда-то возник кинжал, который он поочерёдно погрузил в грудь одному и второму. Снова я увидел то самое фиолетовое свечение, которое облаком взвилось вверх и опустилось, впитываясь в предметы на столе.
Видя своё бессилие, бойцы стали отступать, но позади них, вместо широкого прохода появилась каменная стена. Развернувшись, они заняли оборону, собираясь стоять до конца. А командир, что-то для себя решив, вынул гранату и бросил её вперёд.
Мы залегли, но одним глазом я пытался контролировать обстановку. Как ни странно, но граната возымела действие. Надо полагать, невидимый купол не защищал от медленно летящих предметов. Взрыв прогремел уже внутри купола, разбросав сектантов, ранив некоторых и, что было важнее, смёл со стола предметы.
Патриарх взвыл, резко взмахнул рукой, а от него пошла волна воздуха, что буквально размазала отряд по стене. Командир был ещё жив, он пытался встать, по голове текла кровь. Патриарх отключил защиту, вышел из круга, который и так перестал существовать, и медленно подошёл к лежавшему агенту. Ухватив его за воротник, поднял над полом, неспешно донёс до стола и, нешироко размахнувшись, вогнал пальцы ему в грудь, ломая рёбра. Через секунду он отбросил бездыханное тело, а в вытянутой руке было зажато сердце, которое продолжало биться. Патриарх хохотал, да так, что от хохота тряслись стены дворца.
Отбросив сердце следом за трупом, он открыл рюкзак и начал расставлять по столу недостающие предметы. Теперь все на месте, двадцать один. Его подчинённые пытались ему помогать, собирая на каменном полу те предметы, что были сметены взрывом. С торжествующим видом он поставил последний предмет на стол и дал команду строиться.
При этом он подчёркнуто игнорировал нас, но теперь, наконец, обратил на нас внимание. Повернув голову, он встретился взглядом с Рязанцевым. Не знаю, сколько осталось в нём от профессора Трескина, но бывшего коллегу он узнал. Искажённое его лицо перекосила гримаса, которую можно было расценить, как усмешку.